Тайна рода (СИ) - Уточкин Вячеслав

Прошла минута, а я всё ещё стоял в тронном зале ледяного дворца. Перевёл взгляд на шамана. Пот стекал по белой шерсти на его лбу. В горячке боя и сразу после шаман ещё держался. Сейчас боль добралась до него по-настоящему.

Я вопросительно приподнял бровь.

— Однако, я тебя не держу тута, — хрипло выдавил шаман. — Сам долго-долго лечиться буду.

— Пошёл нафиг, старый пень, — моим голосом заявил Бубен.

Шаман через силу усмехнулся. Он прекрасно понял, кто это сказал.

— Однако, ударь колотушкой в Бубен, — выдавил он. — Иль пожелай, чтобы пришли духи исцеления.

Вот тут я даже спорить не стал. С удовольствием врезал колотушкой по Бубну, искренне желая исцелить ни в чём не виноватого шамана. По залу разнёсся гул. Торжественный и мощный. Ноги у меня чуть не подкосились от возникшей слабости.

Я сразу понял, что халявы при работе с Бубном не будет. Придётся платить своей энергией.

Меж тем от Бубна метнулись две серые тени. Гибкие, как змеи. Они втянулись в ноги шамана. Тот заорал. Застучал лапищами об пол, круша алмазной крепости лёд. Через минуту всё закончилось. Колени шамана приняли первоначальный вид.

— Однако, обезболивание пожелать забыл, — прохрипел он. Потом слабо махнул лапой. — Удачи.

Перед глазами тут же вспыхнула надпись:

Желаете покинуть Дорогу Холода?

Да/Нет

— Да, — сказал я и в следующий миг оказался в сырой вонючей камере, из которой уходил на Дорогу Холода.

Я посмотрел на решётку, ведущую в коридор. Она была поднята, как бы приглашая к прогулке. Первым делом убрал Бубен с колотушкой в инвентарь. Костюм «Теневого хамелеона» перевёл в формат удобного комбинезона.

Перед выходом всё же решил проверить возможность уйти отсюда с помощью портального свитка. Достал его и чётко представил свой особнячок в Выборге. Портал мигнул и пропал.

Тяжело вздохнув, я осторожно двинулся на выход. Теней хватало, и поначалу я изображал из себя диверсанта, крадясь по коридору. Но все камеры были пусты и открыты. Кругом тишина.

Как-то не так я представлял себе подземную тюрьму.

Добравшись до решётки, отделявшей коридор с камерами от выхода, притормозил. Дверка в решётке была открыта. Я мысленно возмутился. Где охрана? Где подозрительные морды в камерах?

Выйдя из-за решётки в предбанник, остановился перед закрытой дверью. Уже не таясь, распахнул её и гордо шагнул вперёд.

И застыл.

Именно гордо застыл, рассматривая автомат для продажи кофе у противоположной стены современного офиса. Добил меня лифт с пандусом для инвалидов.

Сглотнув, я уже более внимательно оглядел безлюдное помещение. Подошёл к стойке слева, где за стеклом лежала сувенирная продукция, и взял рекламный проспект. На обложке было напечатано:

«Лондонский Тауэр. Памятка для туриста».

Хохотал я от души. В музее мне даже в прошлой жизни сидеть не приходилось.

Стало понятно, почему не сработал телепорт. Тут экспонаты наверняка экранированы от любого переноса, чтоб не умыкнули средь бела дня, как картины в Лувре. А камеры вообще декорации. Кукольники просто приволокли меня в подходящее место, чтобы свитком не ушёл.

Так, с улыбкой на губах, я лифтом поднялся на нулевой этаж. Стеклянный стакан отгораживал лифт от почти пустой парковки. Только напротив стоял одинокий «Роллс-Ройс». Выходной у них тут у всех, что ли?

Возле машины стоял представительно одетый джентльмен, постоянно чихающий и вытирающий нос платком не первой свежести. Его слезящиеся щёлочки глаз выцепили меня за стеклом. Спрятав платок, он рукой в белой перчатке распахнул заднюю дверку машины, намекая, что мне туда.

Молча повозмущавшись такому отношению к трудящимся, — ведь водитель был по всем показателям болен, — я уселся в предложенный транспорт. Отъезжая, заметил, как из соседнего лифта выходит ещё один больной житель Лондона. Он почему-то махал нам руками, когда мы выезжали с парковки.

Машина шла мягко. Внутри всё оказалось дорого и богато. От больного водителя меня отделяло стекло. Я с любопытством смотрел в окно.

Мы ехали вдоль Темзы. День выдался редкий для Лондона, тёплый и солнечный. Но людей на улице было мало, а те, кого я видел, носили медицинские маски и перчатки и держались друг от друга на расстоянии.

Минут через двадцать мы добрались до Букингемского дворца.

На площади и в парке обнаружился отряд военных в противогазах и химзащите. Нас пропустили без проблем и даже без досмотра. Такое ощущение, что меня ждали. Возле парадного входа стояли два здоровенных амбала. Медицинские маски и огромные меховые шапки смотрелись особенно дико в сочетании друг с другом.

Остановив машину, водитель открыл мне дверь. На входе встречал обычный секретарь. Медицинская маска не могла скрыть следов болезни. Он коротко поклонился и сказал:

— Господин Бохорем Джанвар, вас ожидают. Прошу за мной.

И хотя я совсем не Бохорем, решил не огорчать служащего дворца и направился за ним. Ожидание роскошных интерьеров разбилось о технические коридоры, по которым мы шли. Минуты через три остановились перед мощной, но самой обычной дверью. Сопровождающий, открыв её, объявил:

— Прибыл Бохорем Джанвар.

Я смело шагнул вперёд. Дверь за моей спиной закрылась. Я осмотрелся.

За круглым столом в центре сидел английский джентльмен средних лет. По бокам от него расположились два знакомых мне Кукольника. Все трое выглядели очень больными.

Реакция Кукольников мне не понравилась. Выражение их лиц менялось с каждой секундой. Удивление. Неверие. Узнавание. Злость.

Наконец тот, что до сих пор носил котелок, медленно поднялся и двинулся ко мне, вытянув вперёд руки со скрюченными пальцами. Я упёрся спиной в закрытую дверь и поделился своими наблюдениями:

— Господа, вы плохо выглядите.

Ухнеб и Вамп уже были в моих руках. Я одарил всех своей фирменной улыбкой. В этот миг в комнате прозвучал мой голос. Если выкинуть английское сквернословие, то фраза подразумевала:

— Валите отсюда, иначе я вас всех переломаю.

Кукольник в котелке резко остановился. В глазах троицы появилось полное непонимание.

В первый миг я и сам, мягко говоря, удивился. Потом вспомнил о Бубне. Этот нехороший музыкальный инструмент виртуозно мог подставить под неприятности.

Меж тем тот, что в котелке, расчихался.

— Джентльмены, — прокомментировал я, — похоже, у вас эпидемия.

Низенький Кукольник зло на меня посмотрел.

— А то ты не знаешь!

Я вопросительно поднял бровь.

— Сам перекинул нам флакон с заразой, — прошипел низенький, вытирая салфеткой слезящиеся глаза.

Вот так штука оказалась во флаконе маркиза! Неудобно, конечно, вышло. Заражать весь Лондон я не планировал.

— Так вы меня ждали? — уточнил я. — Надеетесь на антидот?

Сказать, что они ошиблись в своих ожиданиях, я не успел. В разговор вмешался третий джентльмен, английский абориген.

— Машина встречала нашего лучшего целителя, Бохорема Джанвара. Он ездил в музей, чтобы взять пробы. Автомобиль ожидал его, поскольку порталы оттуда не работают, — лицо его закаменело. — Насколько я понимаю, целитель мёртв?

— Вы за кого меня принимаете? — возмутился я. — Бить целителя — последнее дело. Только если сам напросится.

Тут в памяти всплыл мелкий человечек, который пытался остановить машину на парковке.

— Это, случайно, не толстый лысый джентльмен? — спросил я.

Англичанин кивнул. Именно в этот момент дверь за спиной отодвинула меня в сторону. В кабинет влетел злой потный лысый толстячок.

— Чтоб вам проктолог гланды удалял! — визгливым голосом, неподобающим его комплекции, заорал лысый.

Бубен мгновенно моим голосом ответил:

— А тебя, жирный, проктолог вообще из кабинета не выпустит. Осмотр каждые два часа — может, похудеешь.

Лысый проворно развернулся в мою сторону. В глазах вспыхнуло удивление.