Мои. Робкий дар убогого мира (СИ) - Таб Лина

С мужем, скажем так, я была чем-то средним, между руководителем и другом. Не женой. В моем видении мира я точно не была ему женой в полном понимании. Единственным связующим элементом был совместный сон. За прошедшие недели с момента, как мы поженились, муж почти перестал от меня шарахаться, хорошо уже ориентировался в делах, но никогда не предпринимал попыток перейти черту. Взять за руку, заговорить первым, если дело не касалось чего-то очень уж важного. Даже ночью, он никогда не обнимал, не двигался ближе, не смотрел на меня. Я тоже привыкала к такому его поведению и наверное, меня все полностью устраивало. Это в любом случае лучше, чем наличие интимной стороны семейной жизни, но под угрозой наказания. Считаю, что ему повезло. Я не принуждаю его. Вообще не понимаю, как можно хотеть того, кто способен ударить или унизить. А местные были такими. Особенно маги. Не угадал в желанием, наказан, приготовил не так вкусно, наказан голодовкой, не удовлетворил, не так улыбнулся, мелькнуло сомнение, получил оплеуху или плетей. Хрень полная.

Я ни разу не кричала на мужа, ни разу его не тронула, потому что он и так идеален. Идеальный исполнитель, идеальный помощник. По крайней мере, когда освоился. Если б не боялся в глаза смотреть, было бы лучше, но тут я уже привыкла и так же как с другими, стараюсь не обращать внимание, хотя когда начинает раздражать его излишняя молчаливость, пытаюсь вести беседы и он правда старается, но хватает ненадолго, боится проявлять инициативу. Я тоже быстро сдуваюсь.

В свое время я и помощника дрессировала, чтобы не опускал взгляд при мне, но он тогда мне популярно объяснил, что его мать, если увидит подобное, накажет плетьми. Аргумент весомый, к Диелю я не приставала больше с подобным, но и сам Диель, когда мы находились в доме, поднимал все-таки на меня взгляд и легко заговаривал первым и я надеялась, что вскоре и муж станет посмелее, тем более наказать его не мог никто, кроме меня, даже если он нарушит все семейные уставы, принятые в этом мире.

Одним из вечеров, когда наконец-то сгрузила в ящики товар для очередной ярмарки, я рухнула за стол, чтобы поесть и вновь рассматривала мужа. Микайя как всегда был молчалив, но ел спокойно, не сжимал вилку, не вздрагивал. Кажется, он чувствовал себя в безопасности. Муж… Вот курицы тоже чувствовали себя в безопасности, но были настороже, а все из-за наличия в относительной близости дюков, которые первое время пытались их ловить, или загонять, даже через установленные ограждения, пришлось и их самих запирать. Но Микайя не курица. Но он и не муж. Не мужчина, в полном мною понимании. Если по началу я обращала внимание на его тело, даже легкий оттенок желания проскальзывал к низу живота, то постепенно, все сошло на нет. Как с Диелем. Он просто помощник, но который спит со мной в одной постели.

— Ну рассказывай, как ты дошел до такой жизни? — подперев подбородок кулаком, я и сама задаюсь этим вопросом. Как? Как я дошла до такой жизни, что имея привлекательного мужчину рядом, спящего со мной под одним одеялом и зовущегося моим мужем, я ни разу с ним не то, что не трахалась, даже не целовались. Да что там, я за руку его не держала ни разу с момента нашей свадьбы

— О чем Вы, Рейна? — бросает настороженный взгляд на меня.

Рейна. Жена. Одно и тоже понятие. До свадьбы ты Рейна, для любого мужчины ты Рейна и после свадьбы ничего не меняется. Женщина и все.

Хмыкаю мысленно, повторяя вопрос. Как? Как я дошла до такой жизни? Мой собственный муж ко мне на Вы и ни разу не назвал по имени, а я намеренно держу эту дистанцию. И стоило спросить что-либо не о хозяйственных делах и муж тут же поднял щиты, ждет подвоха. Может, он еще и бояться меня начнет снова?

Скрипнув зубами, молчу.

Муж поднимает на меня взгляд. По правилам, это единственное, когда им разрешается это делать, когда глава семейства, женщина, задаст вопрос, можно смотреть ей в лицо. Если глава не прикажет обратного.

И вот муж пытается смотреть, но взгляд упорно кидает вниз, а потом снова на меня. В серо-голубых глазах мелькает еще большая настороженность, а потом и страх не заставляет себя долго ждать.

Красивые глазки, ничего не скажешь. Жаль, что в них искрятся не те желания.

Недовольно цокнув и вызвав на лице мужа практически панику, я лишь покачала головой.

— Ни о чем, Микайя, ешь, — и я сама отворачиваюсь от него. Все-таки противно. Хотя казалось, что просто никак.

Все оставшееся время муж сидит совершенно поникший и напряженный. Я ощущаю это с расстояния. Сейчас он близок к тому состоянию, когда мы только поженились. Но я ведь не дала ему ни единого повода бояться. Я всячески поощряла инициативность, доказывала, что на меня можно смотреть, можно говорить. Я не буду злиться, не накажу. Но встроенные базовые настройки слишком глубоки. Без понятия, как их запугивают, как внедряют, что они сидят настолько глубоко, что даже если пытаешься объяснить обратное, они все равно продолжают качественно функционировать.

Когда я брала его в мужья, помню, как сжимались его кулаки, когда в его лицо летели обвинения, мне казалось, что в нем есть бунтарский дух, который просто можно направить, казалось, что он не прогнется, но видимо, это не касалось отношений с женой. Он ни разу не жаловался на неудобства в быту, спокойно носил более простую одежду, влезал в самую грязь и молча делал любую работу. Но со мной — он был никаким. И видимо, его бунтарского духа хватило лишь на то, чтобы переспать с той Рейной.

Эту мысль я мусолила последующие три дня. Мусолила до тех пор, пока не решила, что не буду беречь его чувства и все-таки, задам вопрос в лоб. Может он и правда ее любил? Мог же привязаться? Мне кажется, Микайя нежный, ласковый. Вдруг и правда влюбился? А тут я. Хотя она от него отказалась, насколько понимаю, но это не означает, что его чувства могли резко потухнуть.

Решаю, что стоит вечером задать вопрос в лоб. Я хочу понять. Не то, что я желаю перейти с ним на другой уровень. Нет. Меня все еще не привлекают безынициативные мужчины, пусть они сколько угодно будут красивыми и заботливыми.

Вечером я помогаю мужу накрыть на стол и чувствую, что он исподтишка, но косится на меня. После нашего неудавшегося разговора муж сильнее закрылся. Его тяготит это состояние, но он ничего не предпринимает, чтобы его исправить. И я тоже не имею ни желания, ни ресурса. Я просто поговорю. Может нам и правда стоит расставить точки и понять, как спокойнее жить дальше.

Усаживаемся, я берусь за вилку и закидываю в рот вкусное тушеное мясо дикого зверька, сегодня пойманного дюками. Никогда подобного не ела. Жмурюсь от удовольствия, заглушая сильный голод. Сперва, закрою базовые потребности, потом разговор не по душам.

Кидаю взгляд на мужа и отмечаю, что он даже не притронулся к еду. Сидит, смотрит на меня. Опасливо, но смотрит. Вздергиваю вопросительно бровь и зыркаю в сторону его тарелки.

Но муж скорее по привычке опустив взгляд в нее, снова поднимает на меня, чем несколько удивляет. Прожевываю, откладываю вилку.

— Что, Микайя? У тебя есть вопрос?

— Рейна, я Вам настолько противен? — спрашивает, продолжая смотреть в глаза. Надо же. Что-то новенькое.

Удивлённо вскидываю вторую бровь.

— Оу, осмелел настолько, что голос прорезался и научился на собеседника смотреть, когда говоришь с ним? — хмыкаю.

Вижу, как сжимает челюсть, но молчит. Держится, глаза не опускает.

Но я не буду с ним сюсюкать. Это мужчина. Телом, его и растили как мужчину, сильного, способного защитить, заботиться, но внутри, это выдрессированная плетьми зверушка, что боится даже собственного вздоха. Хотя порой, мне кажется что муж не такой уж зашуганный, когда один, он другой, просто не понимает, как по другому и действует по внедренному сценарию о котором в том числе я и собиралась с ним говорить, но он несколько обескуражил своим вопросом и поведением. Но нам все же надо поговорить нормально, чтобы сосуществовать на одной территории. Я тоже могла бы это сделать давно. Объяснить более понятно, но я не делала, потому что я не лучше. Я тоже боюсь. Боюсь отношений, боюсь перейти черту, боюсь привязываться. Это удобно. Это безопасно. И именно поэтому я язвлю.