Искра Свободы 5 (СИ) - Нова Александр

— А старый епископ, Матьё д'Орвели и новый, Тибо де Бельмон, как ко всему этому относятся?

— Матьё был исключительно талантлив в управлении. Он воплощал задумки Владыки так, что все получали от этого выгоду. И Церковь, и аристократия, и купцы, и даже крестьяне. Владыка предложил Матье войти в число Избранных, но он отказался.

Настоятель говорил вроде и ровно, но несказанное «ну и и дурак этот Матьё, такую возможность упускать» сквозило буквально в каждом слове.

— Не отметить успехи Матье Владыка не мог. Но д'Орвели выступал против вмешательства бога в дела земные, — продолжать Этьен не стал. Чем закончилась жизнь успешного управленца, отвергнувшего божественное благословение, знали все.

В этот раз настоятель молчал довольно долго. Я снова проверил дорогу. Никакого движения.

— Эллади, я знаю, что все посланники бога попадают сюда из другого мира, — внезапно сменил тему настоятель. — Из очень богатого мира. У каждого свой дом, десятки «Осветителей (F)» в нём, «Нагреватели (F)», самодвижущиеся повозки, колёсные и даже крылатые.

Этьен говорил, перечисляя достижения земной науки и техники в привычных ему терминах. Память послушно отозвалась отдельными картинками: ровным электрическим светом, гулом моторов, стеклом, бетоном и мокрым после дождя асфальтом. Картинки были чёткими. И совершенно чужими.

И я понял, что не ощущаю никакого эмоционального отклика. Земля осталась там, за сотни временных и световых лет. Обратно не вернуться. Ни в пространстве, ни тем более во времени. А здесь у меня уже были планы на будущее. Здесь я начал строить свою жизнь.

— Ответь мне на вопрос, Эллади, — не унимался настоятель. — Что тебе предложил Владыка, что ты согласился покинуть свой прекрасный мир и отправиться сюда, к нам? Или Он вообще не спрашивал твоего разрешения?

Понятно. Теперь настоятель искал причину, по которой я мог бы захотеть выступить против Владыки. И надо признать, слова Этьена царапнули меня. Но не так сильно, как я ожидал. Злость на Владыку перегорела, и желания мстить богу особо не осталось. Хотя бы потому, что он далеко и в мою жизнь не вмешивается. В отличие от людей.

— Этьен, как называется ваш кружок по интересам?

— «Круг Неизбранных», — ответил настоятель, и я улыбнулся. Название подобрано лаконичное и точное. Даже удивительно, что люди, обиженные на отсутствие божественного внимания, сумели признаться в этом настолько честно.

— Так вот, мои дела с Владыкой вас не касаются. И в делах вашего «Круга», так же как и в делах Избранных, я участия принимать не хочу. Мы поняли друг друга?

По ментальному каналу донёсся тяжёлый вздох. Это был даже не звук, а вязкая волна разочарования, на мгновение заполнившая связь. Определённо, какие-то планы на меня у Этьена имелись, и мой отказ его огорчил.

— Я тебя понял, агент.

— Хорошо. Теперь по нашим делам. Барон должен остаться живым. И живым быть передан Инквизиции, — говорить с нажимом по ментальной связи было легко. Достаточно подпустить немного своих эмоций. Я позволил настоятелю ощутить холодную уверенность, чтобы он не принял требование за начало торга. — Я понимаю, что барон слишком много про тебя знает. Боишься, что он скажет лишнее? Так промой ему мозги.

Этьен молчал, взвешивая варианты. В канале ощущались осторожность и сосредоточенность, словно он перебирал инструменты, прикидывая, какой из них оставит меньше следов.

— Это возможно.

— Ну и последний пункт: как ты планируешь компенсировать попытки переписать мою личность?

Глава 5

В интересах Владыки

По каналу прошла короткая волна раздражения, почти сразу придавленная привычным спокойствием. Настоятель умел держать лицо, даже когда его прижимали.

— Что именно ты хочешь?

— Во-первых, ядро барона. Во-вторых, 2000 ОР. В-третьих, клинки особого качества, что может изготавливать только Церковь.

Требования я выдвинул скромные. Такие, на которые проще согласиться, чем рисковать, устраняя меня и барона, потом искать моих людей и припрятанные письма. Это с одной стороны. С другой, сам факт требования компенсации показывал Этьену, что играть со мной в игры дорого.

— С первыми двумя пунктами проблем не будет. Но ближайшая Кузня Владыки находится в Монтлионе, и у меня к ней доступа нет. По крайней мере, пока я не занял епископскую кафедру.

Я улыбнулся. Даже из моего требования Этьен сплел ещё один крючок, мотивирующий меня помочь ему стать епископом.

— Вот и договорились. Пусть выходит Савар с Мартином и ещё два свидетеля. Я передам им барона, Савар выполнит медицинское освидетельствование, что барон жив и относительно здоров. Выпишите мне бумагу, что барона получили. А также указание от Ордена, что Гильём должен выжить.

— Хорошо, — подтвердил настоятель. — Выйдут.

Я отвёл рыжую ещё глубже в тень деревьев и стал ждать. Через четверть часа из храма показалась небольшая процессия: Савар, Мартин, ещё двое монахов в простых рясах и два вооружённых бойца церковной стражи. Лица серьёзные, движения чёткие. Никакой суеты. Видно, настоятель уже успел дать точные указания.

Барона приняли быстро. Гильём держался на ногах только благодаря поддерживавшим его людям, но даже так пытался выглядеть не пленником, а оскорблённым аристократом, которого по нелепой ошибке окружила недостойная свита.

Савар провёл осмотр прямо на опушке.

— Барон жив, переломов нет, отсутствует левая кисть, две раны в ноге, но угрозы жизни нет, — перечислил святой отец.

Мартин оформил акт приёма и приказ Ордена о сохранении жизни пленника. Я заставил его поставить печать и расписаться дважды — на основном экземпляре и на копии, которую оставил себе.

— Агент, — обратился ко мне Савар, когда барона уже уводили. — Настоятель просит вас в храм. Допрос начнём сразу.

— Идите, — спокойно ответил я. — Я подойду чуть позже. Мне нужно передать доверенному человеку вот это. — Я слегка приподнял свежеподписанный документ так, чтобы все видели. — Не люблю, когда важные бумаги болтаются без присмотра.

Мои люди были уже далеко, но блеф обязан выглядеть убедительно. Пусть Этьен считает, что бумаги у меня уже нет и даже если я умру, документ всплывёт.

Савар чуть прищурился, но возражать не стал. Церковники забрали барона и пошли в сторону храма. Я дождался, пока процессия скрылась за воротами, развернул рыжую и шагнул в лес. Пятьдесят шагов. Сто. Проверил следы, прислушался к шелесту. Спешился и стал выжидать. Через час окончательно убедился, что за мной никто не пошёл и не ищет. Достал копию и спрятал её в дупле старого дуба.

Возвращался к храму не спеша. Шагал ровно, плечи расправлены, выражение лица почти беззаботное. Внутри же всё сжалось в тугой комок. С Этьеном я вроде договорился, но мало ли что ему взбредёт в голову? И всё же дело необходимо закончить, поэтому в храм идти придётся.

На воротах меня уже ждали. Тот же послушник, что и в прошлый раз, молча кивнул и повёл по знакомому коридору. Покои выделили те же самые. Я бросил сумку на пол, скинул плащ и спустился вниз.

Подземелье пахло сыростью, горячим металлом и чем-то сладковато-тошнотворным. Допросная встретила меня тишиной. Посредине стояла дыба — грубая, но надёжная конструкция из дерева и железа. Барона Гильёма де Монфора уже растянули на ней. Руки и ноги зафиксированы, торс обнажён, лицо серое, но глаза горели чистой, концентрированной ненавистью.

Рядом, но почтительно в стороне, стоял знакомый палач. Савар, Мартин и ещё двое монахов в тёмных рясах наблюдали. Никто не торопился. Без меня, официального представителя Ордена, они начинать допрос не рискнули.

— Говори, — коротко бросил Савар.

Барон сплюнул на пол. Плевок вышел презрительным и точным. Савар проследил за ним взглядом, затем неторопливо вытер носок сапога о солому. В лице церковника ничего не изменилось.

Палач шагнул ближе, взял в руки длинные клещи с зубчатыми губками и без лишних слов сомкнул их на открытом участке плоти. Хрустнуло. Звук вышел коротким и сухим, но в тишине комнаты показался особенно громким. Барон даже не дёрнулся. Лишь уголки губ чуть дрогнули — то ли от боли, то ли от насмешки.