Система Распутина. Том 1 (СИ) - Бурдин Дмитрий

Ветрова в этот момент возвращалась с подносом пустых бокалов. Увидев девушку, она заметно нахмурилась.

— Дим, ты чё ей льешь?

— Текилу.

— Хорош. Она уже в зюзю! Соколова сожрёт тебя с г…

— Дай мне две минуты, — ровно ответил я, протирая стойку перед Алисой. — Третья была водой. Она не заметила.

— Она тут напьется в дым, и нам придется вызывать ей такси, за которое она не заплатит, или того хуже — скорую, — шипела Ольга на ухо. — Убери рюмки!

И, не слушая, потянулась к следующей порции текилы, которую я только что налил.

— Эй! — Алиса перехватила руку Ветровой. — Это мое! Какого черта ты лезешь⁈

— Бар закрыт для вас, — Ветрова попыталась отцепить её пальцы от рюмки. — Вы в состоянии…

— Я в состоянии⁈ — Алиса вскочила со стула. — Вы все против меня! Никто меня не понимает! Я отдала ему пять лет… пять лет! А вы… вы вообще кто такие, чтобы указывать мне⁈

Девушка перешла на крик, её начало трясти. Ветрова отпустила стопку и отступила на шаг, растеряв свою дерзость перед таким напором эмоций.

Система мигнула красным — и впервые красным загорелась не плашка над чужой головой, а всё окно целиком:

Внимание! Возможен конфликт!

Угроза провала задания: Первый рабочий день!

Шанс увольнения: 80%.

Активирован внеплановый квест: Успокоить клиента!

Цель: успокоить клиента словами без применения силы. Награда: +50 опыта.

В этот момент дверь кабинета на втором этаже открылась, и на балкон вышла Соколова. Она смотрела вниз, на барную стойку.

«Так, понял-принял…»

Я сделал шаг вперед, мягко отодвинул Ветрову плечом.

— Иди, я разберусь, — тихо сказал я ей, не отрывая взгляда от Алисы.

Ветрова хотела возразить, но передумала, прикусила язык и отошла к другому концу стойки. Я облокотился на стойку напротив девушки.

Алиса смотрела на меня мутным от слез и алкоголя взглядом. Она тяжело дышала.

— Я… я отдала ему пять лет жизни, — прошептала она, и её голос снова сорвался на всхлип. — Терпела его тупую собаку, которая слюнявила мне подушку… готовила ему завтраки, гладила рубашки… а он… он в моей кровати с Ленкой! С Ленкой, понимаешь⁈ Мы с ней с первого класса…

Я не стал сюсюкать. Сострадание — это удел тех, кто не знает, что делать. Я включил режим Лазарева. Того самого Лазарева, который годами сидел напротив людей в самых тяжелых состояниях, брал у них интервью о потерях, трагедиях и предательствах, заставляя их плакать на камеру, а потом смеяться над пошлыми шутками оператора. Я посмотрел ей прямо в глаза, улыбнулся и заговорил:

— Послушай, Алиса. Я прекрасно понимаю, что ты хочешь напиться, чтобы стереть этот день из памяти. Но проблема в том, что алкоголь… это вкусно и прикольно, но это не выход, поверь мне, я в этом прям разбираюсь.

Она замерла, слезы, как мне показалось, даже идти перестали.

— Алкоголь славится тем, что проблемы уходят на задний план, но это не решает проблему, — продолжил я, взяв в руки высокий бокал. — Сейчас, он поможет тебе забыться, но завтра, у тебя будет похмелье… а ещё, чувство стыда, потому что ты натворишь в таком состоянии… всяких дел. А зачем тебе стыдиться? Да и чего?

Я провёл долькой лайма по половине кромки высокого бокала и макнул её в соль. Лайм, от которого она отказалась десять минут назад. Потом набил бокал льдом, плеснул Campari и вермута, долил содовой, без джиггера. Руки с «Точной мерой» наливали идеальные пропорции, хотя я и не смотрел на бутылки. Я смотрел только на неё. Американо: горько, почти без градуса, как и её бывший.

— Ты сейчас плачешь над тем, что потеряла его и свою, так называемую, лучшую подругу. А теперь посмотри на это с другой стороны. Ты только что сэкономила себе годы жизни, которые потратила бы на конченого изменника. И избавилась от токсичной стервы, которая целовала тебя в щечку при встрече, параллельно раздумывая над тем, как бы ей потереться между ног твоего мужика в ближайшем туалете. По сути, эти двое сделали тебе одолжение!

Я провёл барной ложкой по кругу. Лёд тихо, ритмично застучал о стекло.

— Они теперь вместе, — я сделал ещё пару оборотов ложкой. — И эти два говнюка теперь будут друг друга жрать… поверь, я знал кучу пар, которые разошлись из-за измен, и сошлись со своими любовниками или любовницами. И там — шанс, что всё будет тип-топ, ничтожно мал. Зато теперь ты свободна! Они показали свою гниль, и этой гнили больше не будет в твоей жизни. Представь, как бы эта ситуация вылилась, если бы, например, ты была беременной? Согласись, то, что это произошло раньше, — освободило тебя от большей боли!

Я пододвинул бокал к Алисе — солёной стороной к ней.

— Выпей это…

— А напутствие? — она сощурилась. — Мол, этот коктейль…

«Ух, настолько плохо?»

— Э-э-э, — протянул я, выдумывая на ходу. — Ну, пусть горечь будет внутри, а соль — только на краю. Слёзы своё уже отработали.

— Аминь, — усмехнулась она.

— Пускай и так, — улыбнулся я в ответ. — А сейчас допивай… и езжай в гостиницу, выспись. А завтра посмотри на этого козла трезвым взглядом и мысленно пожелай ему подцепить от подруги что-нибудь неизлечимое, но эстетически заметное! И ей того же!

Алиса застыла. Она смотрела на меня широко открытыми глазами, в которых еще блестели слезы. Прошло пять секунд… потом ещё пять… и затем она фыркнула. Сначала тихо, затем громче. И вдруг она начала смеяться, да так, как будто я только что отпустил ей грехи, которых она не совершала.

— Подцепить… эстетически заметное… — повторила она сквозь смех, вытирая нос тыльной стороной ладони. — Боже мой…

Она взяла бокал и сделала глоток. И, я видел по её взгляду, как ей зашло! Коктейль был прям вкусненьким!

Она поставила бокал и посмотрела на меня с явно пробудившимся, жадным интересом, который резко контрастировал с её недавней истерикой.

— Ты… кто ты такой? — спросила она, слегка наклонив голову набок.

Я улыбнулся.

— Бармен, и судя по твоей ситуации — святой отец. Тут уж, на твой вкус.

В этот момент Система бабахнула уведомлением так ярко, что текст на секунду залил весь обзор:

Внимание!

Внеплановый квест «Успокоить клиента» выполнен! Награда: +30 опыта.

Бонус: выполнено задание с нераскрытым условием «Шутка за 300»! Награда: +20 опыта.

Получен пассивный навык: Темный психолог (Шанс успокоить клиента метафорическим черным юмором +20%).

Я моргнул, убирая окно. Взглянул наверх, на балкон. Соколова стояла, облокотившись на перила, и явно пялилась на меня.

Над её головой обновилась шкала:

«Симпатия: Допущен к работе (⅓)».

Алиса достала из кошелька крупную купюру, бросила её на стойку и подмигнула мне…

— Так, я за сдачей, — только было начал я, как она меня осадила:

— Сдачи не надо.

Затем она взяла салфетку, вытащила из сумочки ручку и быстро написала десять цифр. Потом положила бумажку прямо перед моей барной ложкой и посмотрела на меня… тем самым многообещающим взглядом, который за прошлую жизнь я видел не одну сотню раз. Так что понимал, к чему всё это.

— Надумаешь, просто позвони.

Она накинула пальто на плечи, и…

«О, в заведение то, вон, ветер какой! Шатает беднягу!»

А потом я подумал о другом… о задании…

«Шутка за триста? Серьёзно? Про святого отца? Это… хрень какая-то!»

Ветрова подошла ко мне, остановилась сзади, и посмотрела вслед уходящей Алисе.

— Чё ты ей сказал? — спросила она. — Я думала, охрану вызывать придется.

— Темная магия и немного журналистского опыта, — ответил я, убирая ложку на место.

Бар закрылся в начале шестого. Последнего гостя охрана вывела под руки, музыку выключили, и в помещении повисла та особенная, гулкая пустота, которая наступает после шумной вечеринки. Мы с Ветровой остались одни. Занимались уборкой почти в полном молчании: я мыл стаканы, она протирала полки и пересчитывала кассу.

Когда всё было кончено, мы уселись на пустые ящики из-под бутылок в подсобке, чтобы поделить чаевые. Бытовая проблема с деньгами слегка сгладилась: в кармане у меня шуршала пара тысяч рублей, плюс те три с половиной, что обещала Соколова за смену. Купюру Алисы Ветрова молча отправила в общую банку. Справедливо. Обидно, но справедливо.