Восхождение Морна. Дилогия (СИ) - Орлов Сергей

Клинок вошёл глубоко. Очень глубоко. Маг дёрнулся, захрипел, и глаза у него стали удивлённые, почти обиженные, как у ребёнка, которому не дали доиграть. Каменная броня на его теле пошла трещинами, начала осыпаться серой пылью, и он завалился на бок, всё ещё пытаясь что‑то сказать, но из горла шла только кровь.

Я выдернул меч и отступил на шаг, тяжело дыша.

Рёбра ныли от удара локтем. Бок горел там, где шип распорол кожу. Ступня пульсировала болью при каждом шаге. И это был только один маг, а их ещё оставалось двое, не считая Бурого, который где‑то там, за спиной, наверняка уже готовил очередную каменную пакость.

Отличный вечер, Артёмка. Просто замечательный.

Я развернулся к следующему противнику.

И в этот момент что‑то ледяное впилось мне в бок.

Боль пришла не сразу. Сначала был холод, странный, неправильный, который расползался между рёбрами и забирался всё глубже. Потом я посмотрел вниз и увидел ледяной шип, торчащий из бока сантиметров на пять. Вокруг него уже расплывалось тёмное пятно на куртке, а края раны побелели от изморози.

Твою мать. Пропустил удар как последний идиот.

Бледный парень стоял в десяти шагах, и на его лице было выражение злого торжества. Печать на его руке светилась холодным голубым, и он уже формировал следующее заклинание. Влага в воздухе кристаллизовалась вокруг его пальцев, превращаясь в десятки ледяных иголок, которые медленно вращались, набирая скорость.

Ну спасибо, блядь. Только ледяного ежа мне сейчас для полного счастья не хватало.

Я шагнул к нему, стараясь игнорировать боль, но шип в боку дёрнулся вместе с движением, и по телу прокатилась волна такого холода, что на секунду потемнело в глазах. Ноги подкосились, я едва не упал, однако продолжал идти, потому что альтернатива была ещё хуже – стоять на месте и ждать, пока меня нашпигуют льдом, как подушку для булавок.

Собрав всё, что осталось, я рубанул наотмашь, целя ему в шею, но лезвие скользнуло по чему‑то невидимому и ушло в сторону. Защитное заклинание, тонкое и почти незаметное, о котором я даже не подозревал. В итоге я только рассёк ему кожу на предплечье, и бледный парень отскочил назад, шипя от боли, но при этом не прекращая крутить свои чёртовы иголки.

К этому моменту они уже набрали скорость и вращались так быстро, что сливались в сплошное серебристое облако. Ещё секунда, может две, и он их отпустит.

Я не успевал, и понял это с абсолютной ясностью, с какой‑то отстранённой, холодной уверенностью, которая приходит в такие моменты. Слишком далеко, слишком медленно, и слишком много льда в боку, который с каждым ударом сердца забирал из тела остатки тепла.

А потом огненный шар врезался бледному в спину.

Не большой и не эффектный, просто сгусток пламени размером с кулак, но этого хватило. Парня швырнуло вперёд, он потерял концентрацию, и ледяные иголки брызнули во все стороны, бессмысленно и бесцельно. Несколько воткнулись в стену рядом со мной, одна чиркнула по плечу, а остальные ушли в пол и застряли в досках, медленно тая.

Бледный парень рухнул лицом вниз, и от его спины повалил густой вонючий дым, пахнущий горелым мясом и жжёной тканью. Он ещё дёргался и пытался встать, упираясь трясущимися руками в пол, так что я добил его мечом в основание черепа. Без злости, без удовольствия, потому что это была просто работа, которую нужно было закончить.

Феликс стоял позади с вытянутой рукой, и лицо у него было бледное, перекошенное от напряжения, а на виске пульсировала жилка. Камзол на плече оказался разодран, и под тканью что‑то мокро блестело в свете ламп, но он держался на ногах, а это было главное.

– Ты ранен, – сказал я.

– Царапина. – Он сглотнул и качнулся, но удержался на ногах. – Сзади, придурок.

Я обернулся.

Бурый готовил что‑то серьёзное. Руки у него были по локоть в земле, которая пульсировала и светилась фиолетовым, а вокруг пол вспучился буграми. Я видел, как под досками движется что‑то большое, что‑то тяжёлое, и мне очень не хотелось узнавать, что именно он там выращивает.

Марек дрался с четвёртым магом у дальней стены. Лязг стали, вспышки магии, чьи‑то крики. Справится, наверное, но точно не сейчас и не вовремя.

– Феликс, – сказал я, – можешь его остановить?

– Пытаюсь.

Братец вытянул обе руки, и с ладоней сорвался огненный поток. Не шар и не волна, а именно поток, непрерывный и яростный, который ударил в Бурого с такой силой, что воздух вокруг задрожал от жара. Но земляной маг просто поднял каменную стену прямо из пола, и огонь расплескался по камню, лизнул края, однако пробить не смог.

Бурый заревел что‑то нечленораздельное, и земля под моими ногами дрогнула.

Я прыгнул в сторону за секунду до того, как пол взорвался. Каменные щупальца, толстые и узловатые, вырвались из‑под досок и хлестнули по тому месту, где я только что стоял. Одно задело меня по ноге, и я покатился по полу, чудом не напоровшись на собственный меч.

Бок взорвался болью. Ледяной шип сместился от удара, и холод начал расползаться быстрее, забираясь всё ближе к сердцу.

Плохо. Очень плохо.

Феликс выдохся. Он всё ещё стоял и всё ещё держал руки вытянутыми, но огонь с его ладоней теперь сочился жалкими язычками вместо потока. Резерв кончился, и даже зелье оказалось не бесконечным.

Бурый это заметил.

Земляной маг ухмыльнулся, и каменная стена перед ним рассыпалась в пыль. Он шагнул вперёд, глядя прямо на Феликса, и земля под его ногами вспучилась волной, которая покатилась к моему брату, ломая доски и выворачивая их острыми краями наружу.

Феликс попытался отступить, но споткнулся о какой‑то обломок и упал на спину. Волна была уже в трёх шагах от него, и из неё лезли каменные шипы, десятки шипов, которые тянулись к нему как голодные пальцы.

Братец поднял руки, пытаясь выжать из себя хоть что‑то, но с ладоней сорвались только жалкие искры, которые погасли, не долетев до цели. Глаза у него были круглые, и впервые за всё время, что я его знал, в них читался настоящий страх. Не показной, не наигранный, а тот первобытный ужас, который приходит, когда понимаешь, что сейчас умрёшь и ничего не можешь с этим сделать.

Я резко рванул вперед. Два шага, три, и я врезался в Феликса плечом, сбивая его с линии атаки. Мы покатились по полу, а каменные шипы прошли там, где он только что лежал, с такой силой пробив доски, что щепки разлетелись во все стороны.

Один шип распорол мне спину, от лопатки до поясницы. Неглубоко, но больно, и я почувствовал, как по коже потекло горячее.

Бурый заревел от ярости. Он уже готовил следующий удар, и земля вокруг него ходила ходуном, а под досками собиралось что‑то огромное, что‑то, после чего от нас обоих останется только мокрое пятно.

И в этот момент Марек появился у него за спиной.

Капитан двигался как тень, бесшумно и неотвратимо. Его противник валялся у дальней стены, и поза тела не оставляла сомнений в исходе того поединка. А теперь Марек был здесь, прямо за спиной Бурого, и его меч уже шёл вперёд.

Земляной маг почувствовал опасность. Дёрнулся, начал оборачиваться, поднял руку для защиты.

Не успел.

Меч Марека вошёл ему в шею сбоку и вышел с другой стороны. Чисто, быстро, как на учениях. Голова Бурого запрокинулась под неестественным углом, тело постояло ещё секунду, словно не понимая, что уже мертво, а потом рухнуло на пол. Недоделанное заклинание рассеялось, оставив после себя только вспаханные доски и кучу каменных обломков.

В амбаре наступила тишина.

Я лежал на полу рядом с Феликсом, и всё тело болело так, будто меня пропустили через мясорубку. Бок горел от ледяного шипа, спина горела от каменного, а рёбра ныли после удара того первого мага. Полный набор, только головы не хватает для комплекта.

– Квиты, – выдохнул я, глядя в потолок.

Феликс повернул голову и посмотрел на меня. Несколько секунд он молчал, и я видел, как на его лице сменяются выражения: удивление, потом что‑то похожее на благодарность, а потом привычная холодная маска вернулась на место.