Восхождение Морна. Дилогия (СИ) - Орлов Сергей

Желудок возмутился и попытался вернуть это обратно. Я не позволил.

Зато эффект того стоил. Энергия хлынула в тело волной, горячей и яростной, как будто кто‑то плеснул кипятка прямо в кровь. Мышцы загудели, усталость испарилась, и я вдруг понял, что снова могу дышать полной грудью, а не тем жалким хрипом, который выдавал последние полчаса.

Спасибо, братец. Когда всё закончится, я, может быть, даже перестану тебя недолюбливать. На пару минут.

Марек поймал свой флакон, выдернул пробку и влил в себя содержимое с выражением человека, который пробовал вещи и похуже. Отшвырнул пустое стекло в сторону, перехватил меч поудобнее и посмотрел на пятерых магов с улыбкой, от которой нормальные люди обычно начинают пятиться.

Крюков понял, что что‑то пошло не так. Я видел это по его лицу, по тому, как дрогнули водянистые глаза и как он машинально отступил на шаг, прячась за спины своих людей.

Умный человек. Жаль, что недостаточно умный.

– Бурый, – начал он, – возьми…

Договорить он не успел, потому что Марек уже не стоял на месте

Капитан не стал тратить время на красивые позы и боевые стойки, а просто рванулся вперёд, сократив дистанцию за две секунды, и вогнал меч ближайшему магу в живот по самую рукоять.

Это был не Бурый, а тот, что стоял рядом с ним – худой, жилистый, с печатью какой‑то тёмной магии на шее. Он даже не успел поднять руки для защиты. Просто стоял, разинув рот, а потом посмотрел вниз, на торчащую из живота сталь, с выражением глубочайшего недоумения.

Марек поднял меч вверх, и тело поднялось вместе с ним. Маг заорал, хватаясь за лезвие голыми руками и разрезая пальцы до кости. Кровь текла по стали, капала на пол, на сапоги капитана, и крик становился всё тоньше, пока не превратился в бульканье.

Печать на плече Марека вспыхнула бронзовым светом. Он крутанул меч и отшвырнул тело в сторону, уже разворачиваясь к следующему.

Что, ребята, пересрались? Секунду назад шли убивать беспомощных жертв, а теперь ваш дружок кишками наружу лежит, и уже не так весело, да?

Бурый опомнился первым.

– Сука! – заревел он и ударил кулаком в пол.

Земля взорвалась. Доски разлетелись в щепки, и из‑под них полезли каменные шипы, острые, как копья. Они росли быстро, слишком быстро, и двигались прямо на Марека, который не успевал уйти с линии атаки.

Феликс вскинул руку.

Огонь ударил не в Бурого, а в пол перед ним, широкой волной, которая расплескалась по доскам и лизнула каменные шипы. Они не расплавились, камень так просто не плавится, но земляной маг отшатнулся, прикрывая лицо от жара, и шипы замерли, не дойдя до Марека каких‑то полметра.

Строй магов сломался. Бурый отскочил вправо, бледный парень с ледяной магией влево, ещё двое попятились к стене.

Отлично. С этим уже можно работать.

Я рванул к ближайшему, невысокому жилистому мужику с печатью земляной магии на предплечье. Не Бурый, другой. Видимо, у Крюкова была слабость к магам земли, а может, просто брал тех, кого давали.

Мужик увидел меня и не запаниковал. Это было плохим знаком. Паникуют новички, а этот просто вскинул руки и расставил ноги пошире, принимая устойчивую стойку. Его печать вспыхнула коричневым, и кожа на предплечьях начала меняться прямо у меня на глазах. Серые разводы поползли от запястий к локтям, моментально твердея.

Каменная броня. Любимый фокус земляных магов, которые предпочитают драться в ближнем бою. Видел такое пару раз в учебниках по магии, которые листал прошлый владелец этого тела, но одно дело картинки, и совсем другое – когда эта хрень растёт на человеке в трёх шагах от тебя.

Броня расползалась дальше, захватывая грудь и плечи. Мужик не торопился атаковать, давал себе время подготовиться. Умно. Я бы на его месте делал то же самое.

Вот только я не собирался давать ему это время.

Рванул вперёд, вкладывая в удар всю скорость, на которую был способен. Меч пошёл наискось, целя в шею – туда, куда камень ещё не добрался.

Но не успел.

Мужик поднял руку, принимая удар на предплечье, и лязг металла о камень отдался в моих зубах. Клинок отскочил так резко, что я едва удержал рукоять. Запястье прострелило болью, пальцы на мгновение онемели, и я понял, что этот фокус больше не повторю. Ещё пара таких ударов, и я останусь без кисти.

Маг ухмыльнулся. Редкие зубы, жёлтые от табака, и глаза, в которых читалось: «Что, щенок, не ожидал?»

Да, урод, не ожидал. Но это не значит, что я сдамся.

Он атаковал первым. Шагнул вперёд и махнул кулаком, который за время нашего короткого обмена любезностями оброс камнем до размеров хорошей дыни. Я увидел этот кулак очень близко, гораздо ближе, чем хотелось бы, потому что он прошёл в паре сантиметров от моего виска. Ветер от удара шевельнул волосы, и я отчётливо услышал, как воздух свистит вокруг этой каменной глыбы.

Если бы попал – голова бы лопнула как гнилой арбуз.

Я ушёл в сторону, нырнул под следующий удар, который пронёсся над моей макушкой, и попытался достать его мечом в бок. Клинок лязгнул о каменные рёбра и соскользнул, не оставив ни царапины. Мужик даже не поморщился, просто крутанулся на месте и впечатал локоть мне в грудь.

Удар отбросил меня на добрых два метра. Я влетел спиной в какие‑то ящики, они разлетелись с грохотом, и пару секунд просто лежал, пытаясь вспомнить, как дышать. В груди что‑то хрустнуло, и я очень надеялся, что это был ящик, а не моё ребро.

Маг не торопился добивать. Шёл ко мне неспешно, тяжело ступая по доскам, и каждый его шаг отдавался глухим ударом. Камень на его теле продолжал расти, захватывая шею и поднимаясь к подбородку. Ещё минута, и он будет закован в эту дрянь с головы до ног, как какая‑нибудь ожившая статуя из имперского музея.

Надо было что‑то делать. Быстро.

Я поднялся на ноги, игнорируя боль в груди, и отступил на шаг, потом на второй. Мужик шёл за мной, не ускоряясь. Думал, наверное, что я пытаюсь сбежать. Или просто наслаждался моментом, растягивал удовольствие.

Руки и грудь в камне. Шея почти закрыта. А что с ногами?

Я скосил взгляд вниз и увидел то, что хотел увидеть. Ноги были обычными. Никакого камня, никакой брони. То ли он не успел, то ли не умел, то ли просто забил, решив, что я его не достану.

Это было его ошибкой.

Финт влево. Он повёлся, сместился, готовясь встретить удар. Тогда я нырнул вправо, упал на колено и рубанул по его ноге, целя в колено.

Меч вошёл в плоть с тем сочным хрустом, который ни с чем не спутаешь. Маг взвыл, голос у него оказался неожиданно тонкий для такого здорового мужика, и начал заваливаться вперёд. Каменные руки бессмысленно загребли воздух в поисках опоры.

Но даже падая, этот упрямый сукин сын умудрился ударить.

Его ладонь впечаталась в пол рядом со мной, и доски взорвались. Не в переносном смысле, а буквально. Разлетелись в щепки, и из‑под них выстрелил каменный шип, острый, как копьё, целя мне в живот. Я откатился в сторону, и остриё распороло куртку на боку, чиркнуло по рёбрам. Горячее и мокрое потекло по коже под одеждой.

Царапина. Глубокая, болезненная, но всего лишь царапина. Жить буду.

Маг упал на одно колено, рука всё ещё вдавлена в пол, и земля вокруг него ходила ходуном. Доски вспучивались и трескались, острые обломки лезли из щелей, как зубы какого‑то подземного чудовища. Он готовил что‑то серьёзное. Что‑то, после чего от меня останется только мокрое пятно на полу.

Я видел это по его глазам. По тому, как напряглось его лицо, по жилам, которые вздулись на лбу, по печати, которая разгорелась так ярко, что больно было смотреть. Он вкладывал всё, что у него было. Последний удар, забрать меня с собой.

Но я не собирался давать ему закончить свои приготовления

Два шага вперёд, прямо через поле каменных обломков. Один из шипов впился в сапог, пробил подошву и кольнул ступню, но я не остановился. Замах, и меч пошёл сверху вниз, целя в основание шеи. Туда, куда камень не успел дорасти, где между серым гранитом и подбородком оставалась полоска обычной человеческой кожи.