Восхождение Морна. Дилогия (СИ) - Орлов Сергей

Моя бывшая невеста и её чёртова семейка торгуют химерами как скотом.

Забавно. Я думал, что меня сложно удивить после всего, что случилось за последний месяц, но жизнь в очередной раз доказала, что я недооцениваю её чувство юмора. Девушка, которая год назад клялась мне в вечной любви и строила планы на нашу совместную жизнь, оказалась наследницей работорговой империи.

Хотя, если подумать, «вечная любовь» закончилась примерно через три секунды после того, как выяснилось, что мой дар – полное дерьмо. Так что, наверное, не стоит удивляться.

– Нашёл что‑нибудь? – спросил Феликс, не оборачиваясь от шкафа.

– Можно и так сказать.

Что‑то в моём голосе заставило его обернуться. Он подошёл ближе, заглядывая мне через плечо, и я показал ему лист со знаком.

– Волковы, – сказал я. – Это их старый герб.

– Ты уверен?

– Алиса сама рассказывала.

Феликс взял бумагу из моих рук и несколько секунд разглядывал знак. Лицо у него было непроницаемым, но я видел, как за этими ледяными глазами щёлкают шестерёнки, как он прикидывает расклады и просчитывает возможности. Компромат на великий дом. Доказательства причастности к работорговле. Это было золото. Политическое золото, за которое можно купить очень, очень много.

– Волковы, – повторил он задумчиво.

Я начал собирать документы со знаком, складывая их в отдельную стопку. Всё, что могло послужить доказательством, всё, что связывало этот подвал с великим домом. Счета, накладные, письма с печатями. Волковы – не Засыпкин, их голыми руками не возьмёшь. Чтобы обвинить великий дом в работорговле, нужны железные улики, свидетели, поддержка других домов. Иначе обвинитель сам окажется в могиле раньше, чем успеет открыть рот.

Но если доказательства будут достаточно весомыми…

– Это меняет всё, – сказал я, выпрямляясь со стопкой бумаг в руках. – С таким компроматом можно…

Я услышал шаги за спиной, начал поворачиваться, и тут холодная сталь упёрлась мне в горло, прямо под кадык.

– А вот на этом, братец, – сказал Феликс ровным голосом, – наши договорённости заканчиваются.

Глава 6

Союзы, которые горят

Я замер с бумагами в руках.

Меч упирался мне в горло чуть ниже кадыка. Сталь была холодной, и я чувствовал, как она чуть подрагивает в такт его дыханию.

Надо же. Родной брат. Ну, формально родной. Для меня он был скорее персонажем из чужих воспоминаний, которые иногда всплывали в голове обрывками. Совместные обеды, уроки фехтования, папины нотации о чести рода. Всё это было, но как будто не со мной. Месяц в этом теле, слишком мало, чтобы почувствовать себя частью семьи. И, судя по мечу у горла, семья тоже не горела желанием меня принимать.

Я должен был испугаться, наверное, но страха не было. Только холодное любопытство.

И что ты теперь будешь делать, Феликс? Ибо если думаешь что застал меня врасплох то ты глубоко ошибаешься.

Младшенький был абсолютно серьёзен. Никакого блефа, никакой показухи. Просто человек, который принял решение и теперь собирался его выполнить.

– Бумаги. На стол. Медленно.

Я посмотрел на него, потом на меч, потом снова на него. И почувствовал, как губы сами собой растягиваются в улыбке.

– Знаешь, братец, я всегда подозревал, что ты меня недолюбливаешь. Но вот так сразу, с мечом к горлу, без прелюдий… Я думал, у нас в семье принято сначала обмениваться любезностями. Спросить про здоровье там, про погоду. Может, вина предложить.

Феликс не шелохнулся. Даже не моргнул.

– Бумаги.

– Слышу, слышу. Просто пытаюсь понять логику. Мы вместе штурмовали эту дыру, вместе чуть не сдохли, и вот теперь, когда всё закончилось…

Я сделал паузу и покачал головой с видом человека, который искренне озадачен происходящим.

– Подожди. Дай угадаю. Это из‑за документов, да? Волчья голова на бумагах тебя расстроила?

Что‑то дрогнуло в его лице. Едва заметно, на долю секунды, но я поймал этот момент. Попал.

– Положи бумаги на стол, – повторил он чуть жёстче. – Я не буду просить третий раз.

– А что будет на третий? Зарежешь? Прямо здесь, в кабинете работорговца, среди бухгалтерских книг и банок с заспиртованными образцами? – Я кивнул на полку за его спиной, где действительно стояло что‑то мутное в стеклянных сосудах. – Романтично. Папа оценит твоё чувство стиля.

Феликс сделал шаг вперёд, и остриё меча царапнуло кожу. Неглубоко, но я почувствовал, как что‑то тёплое потекло по шее. Кровь. Совсем чуть‑чуть, но достаточно, чтобы понять: он не шутит.

Ладно. Может, хватит его подначивать.

Я медленно положил стопку документов на край стола. Аккуратно, не делая резких движений. Феликс следил за каждым моим жестом, и я видел, как напряжены мышцы его предплечья, как пульсирует жилка на виске.

Он сгрёб бумаги свободной рукой и начал перебирать, не убирая меч от моего горла. Это выглядело неудобно и, честно говоря, немного глупо. Пытаться читать мелкий почерк при дрянном освещении, одновременно удерживая противника на расстоянии клинка. Но я не стал комментировать. Пусть развлекается.

На листах с волчьим гербом он остановился. Поднёс ближе к лампе, прищурился. Потом отложил в отдельную стопку.

– Это остаётся здесь.

– А остальное?

– Остальное можешь забрать.

Я посмотрел на отложенные листы. На стилизованную волчью голову с тремя звёздами, которая красовалась в углу каждого из них.

– Интересный выбор. Всё, что связано с Волковыми, изымается из обращения. А я‑то думал, мы сюда пришли искать доказательства против работорговцев. Оказывается, некоторые работорговцы равнее других.

– Заткнись.

– Нет, правда. Мне любопытно. Это личное или политическое? Потому что если политическое, то я хотел бы понять расклад. А если личное…

Я замолчал и посмотрел на него внимательнее. На то, как он держит эти бумаги. На то, как напряглась его челюсть при слове «Волковы». На то, как он старательно не смотрит мне в глаза.

И вдруг понял.

– О, – сказал я. – Ну конечно. Как я сразу не догадался.

– О чём ты?

– Дело ведь в Алисе, верно?

Феликс замер. Всего на секунду, но этого хватило.

– При чём тут Алиса?

– Ну, не знаю. Может, при том, что она Волкова? И что ты очень нервничаешь из‑за бумаг с их гербом? И что после моей церемонии прошло всего несколько недель, а ты уже здесь, защищаешь честь этой семьи с мечом в руке?

Я позволил себе улыбнуться. Не насмешливо, скорее понимающе. Так улыбаются люди, которые только что сложили два и два.

– Дай угадаю… теперь она теперь твоя невеста, да?

Феликс промолчал и это было красноречивее любого ответа.

– Ну надо же, – я покачал головой. – Быстро вы работаете. Я из столицы уехать не успел, а вы уже помолвку обсуждали. Или раньше?

– Через три дня после церемонии, – мрачно произнес Феликс.

– Три дня. Значит, пока я паковал вещи и мысленно прощался с прежней жизнью, вы уже обсуждали фасон свадебного платья. Приятно знать, что хоть кто‑то не тратил время на сантименты.

– Это был разумный ход.

– Не сомневаюсь. Политически безупречный. Один Морн оказался с бракованным даром – берём другого. Зачем терять выгодный альянс из‑за такой мелочи, как смена жениха?

Я говорил спокойно, без злости. И это, кажется, раздражало его больше, чем если бы я кричал.

– Ты ничего не понимаешь, – процедил Феликс.

– Так объясни.

– Волковы – один из двенадцати великих домов. Союз с ними…

– … даёт два голоса в Имперском Совете, потому что старый Волков сидит ещё и в Торговой палате. Плюс контроль над западными портами, через которые идёт треть морской торговли. Плюс три тысячи воинов на границе, которые формально охраняют Империю от варваров, а фактически могут за неделю дойти до столицы, если понадобится. Плюс родственные связи с Северными через младшую ветвь, что даёт выход на их железные рудники.