Памир. Дилогия (СИ) - Шаман Иван

Вначале – песок. Спасибо грандмастеру Илье: благодаря его наставлениям я усвоил заклятье песчаной завесы в совершенстве. Сродство со стихией и чувство камня, в сочетании с постоянной практикой и безграничным потенциалом. Ну и, конечно, упорство, граничащее с фанатизмом. И вот я создаю два заклятья одновременно.

Первое – прямо под ногами противника – медленно раздвигает камни, высвобождая пространство, заполненное крохотными крупинками. Второе, почти невидимое, заставляет их подниматься вверх по стволам деревьев, чтобы начать накапливаться в кронах. Это даже не песок – каменная пыль! Миг…

Серое облако словно стая саранчи падает с деревьев на технику, но не останавливается на начавших верещать и сопротивляться стрелках, а проникает в смотровые щели, в дымоход, в не до конца задраенный люк. И заполняет всё столь плотной завесой, что становится невозможно дышать.

В танке разрастается кашель, а я уже вижу его изнутри, благодаря чувству камня. Натравливаю пыль на экипаж, закрывая им глаза и забивая рты. Пять секунд – и из открытых люков выбираются еле живые танкисты, ничего не видя и не слыша, они пальцами пытаются избавиться от пыли.

И в этот момент я наконец отпускаю первое заклятье. Свод рушится, и вся группа налётчиков проваливается в небольшой котлован. Я не понимал их язык, но для распознавания трёхэтажного мата это и не требовалось. Опасаясь, что земля продолжит проваливаться, они карабкались по склону, словно муравьи, попавшие в ловушку к жуку.

С той лишь разницей, что я их есть не собирался. А тех, кто спасся, тут же принимала группа встречи во главе с Петровичем, возглавившим бывших стражников и охотников Гаврасовых. В отличие от наёмников они даже готовы были честно брать пленных, но почему‑то увещевания не действовали. Может, страх был тому причиной, может, нервы, но после пары выкриков оставшихся без укрытия налетчиков просто и без затей расстреляли.

На этом оборона поместья княгини Феодоро‑Крымской и закончилась. По крайней мере, на этот раз.

– Как успехи? – поинтересовался я, подходя к уставшему Петровичу.

– Погибших нет, только несколько раненых, – со слабой улыбкой ответил бывший следователь. – У вольных хуже, но они за это и деньги получают.

– Тоже верно. Значит, по общей ситуации буду спрашивать с Емельянова, – кивнул я своим мыслям. – Заводите технику, я сейчас сделаю склон более пологим, нужно отвезти её к крепости.

– Надо найти водителей, они все сейчас заняты.

– Ну тогда не будем их отвлекать, заодно вернёмся домой, – с этими словами я парой движений выгнал всю каменную пыль из танка, а затем укрепил подъём. Пока выводил танк из ямы, которую сам же и устроил, ополченцы собрали всё оружие и доспехи, а тела просто скинули в получившуюся яму.

Петрович сказал, что собрал все возможные документы. Выдачи тел погибших между Славянами и Османами давно уже не практиковалось, так что их просто свалили в кучу, а затем я сомкнул над трупами землю и растащил ближе к корням. Пусть хоть после смерти послужат чему‑то хорошему.

– Ура! Победа! – даже через шум двигателя и толстую броню пробивались крики радости. И въезжающий во двор танк не вызывал у людей никаких опасений, наверное, из‑за сидящих на броне стражников.

– Господи, спасибо тебе! Мы выжили… Деточки мои… – селяне, жившие последние дни в жуткой тесноте, причитали, обнимались и целовали друг друга. А когда я выбрался, мне тоже досталось. И того, и другого. Люди искренне радовались, что всё закончилось, а мы не стали их разубеждать.

– Господин, вы целы! – с облегчением выдохнула Милослава. Было видно, что она бежала навстречу – запыхалась, щёки разгорелись, но перед выходом из особняка взяла себя в руки. Только чтобы через секунду сорваться и броситься мне на шею. – Ох, кажется, кто‑то очень рад меня видеть. Или это рукоять меча?

– Кхм. Нет у меня никакого…

– Боярин⁈ Вот вы где! А мы тут поймали одного… – начал было Егор, таща под руки осунувшегося, похудевшего килограмм на десять, совершенно мокрого, но при этом абсолютно довольного Пермского графа.

– Во‑первых, я могу сказать за себя сам. Во‑вторых, не вы меня поймали, а я вышел, – сохраняя собственное достоинство, но при этом устало улыбаясь, ответил Бергер. – Ну а в‑третьих, должен же я получить свою часть обожания и дифирамбов. Я, конечно, не ради них в реке неделю сидел, но это было бы уместно.

– В реке? – удивился я, окинув его сверху донизу.

– А вы что, думали, их лодки сами себя топят? И диверсанты тоже? – усмехнулся граф, подняв бровь. – Одна нейтрализация пылающего облака чего стоила…

– Похоже, вам нужно как следует согреться и рассказать, как всё было. Сядете у камина, там у нас как раз есть кресло, – улыбнулась, взяв меня под руку, Милослава. Граф скользнул по её фигуре взглядом и одобрительно мне кивнул.

– Буду только рад согласиться на ваше предложение. Правда, предпочту согреваться изнутри, а не снаружи. Что‑нибудь горячительное в вашем особняке найдётся?

– Обязательно! Уверена, мы ещё не всё пустили на обеззараживание бинтов и повязок. – ответила жрица, показывая дорогу и буквально таща меня под руку. А я только сейчас понял, что тоже вымотался и совершенно не хотел сопротивляться.

Стол накрыли как могли, без изысков, но от души. Консервы, сыры, вяленое и копчёное мясо. Всё, что хранилось в погребе, включая батарею бутылок.

– Во‑от! Такой подход я полностью одобряю! – рухнув в кресло, сказал Бергер, когда ему принесли махровый безразмерный халат, чтобы переодеться. Огонь весело потрескивал в камине, приглашая вытянуть к нему руки и согреться. Увы, расслабляться долго не вышло.

– Ать… А у вас, как я погляжу, всё хорошо? – едко спросил Емельянов, ввалившись в гостиную. От него ощутимо пахло дымом, озоном и чем‑то ещё. На кирасе красовалось несколько свежих отметин.

– Почти, – спокойно прокомментировал я. – Технику я вывел из игры, дервишей почти всех переловил и посадил в каменные мешки. А бегать за ними по лесам – увы, не моё. Моя боевая форма довольно медлительна.

– Переловить переловили, да не всех, – жёстко ответил Седой. – Один из этих уродов только что сжёг ко всем чертям пару гектаров леса вместе с нашими следопытами. А в процессе ещё и своих угробил под сотню.

– Гектар? – тут же поднял голову граф. – Вы не преувеличиваете?

– Не имею такой привычки. Волна пламени прошла по кругу, а потом стояла несколько минут, не давая вперёд двинуться. Выгорело так хорошо, что от деревьев только угли остались да пепел, – махнул в восточном направлении Емельянов. – Собаки след не берут, люди в таком пекле ничего найти не смогли. Так что, по крайней мере, одного мы точно упустили.

– Нужно предупредить магистра… – устало поднимаясь, проговорил Бергер. – Если это то, что я думаю, то там бегает целый грандмастер. Единый с пламенем.

– То есть он вместо себя подставного кинул? – не сразу поверив, спросил я. – А как же честь аристократов?

– А они и не аристократы, и понятие чести у них совсем иное, – ответил граф. – Слышал где‑то, что у них даже есть поговорка: «В проигрыше нет чести, а значит, победа должна быть достигнута любыми средствами».

– Практичненько, – поморщившись, сказал я. – Но тогда какого черта он тут вообще забыл?

– Да плевать! – зло ответил Емельянов. – Стольких парней, ни за что… Я вынужден просить о досрочном погашении контракта. Если нужно, даже готов частично вернуть средства. Но мы должны загнать эту су… св… тварь!

– Лучше выплатите их семьям погибших. Деньги им родных не вернут, но и лишними не будут, – заметил я. – Человек пятьдесят только оставьте, на пару месяцев.

– Хорошо. Сотника вы их уже знаете, я его недавно повысил, – сделав глубокий вдох и выдох, сказал Емельянов, но затем вновь выругался. – Всё, желаю всего наилучшего и так далее.

– Если загоните его и будете точно знать место, зовите. Постараюсь доехать.

– А вот за это, боярин, спасибо. Лишним сильный магик точно не будет, – кивнул глава Вольных и уже направился к выходу, как его догнал граф. – В чём дело?