Не спящие во сне - Пинт Александр Александрович

Родовая матрица страхов, переданная вам родителями

— Сегодня я наблюдала за собой, то есть за своими частями, которые творят. Я опоздала на семинар, хотя вроде бы делала все, чтобы прийти вовремя. Времени было в обрез, но я почему-то села в автобус, который увез меня совершенно в другом направлении. Когда я вышла, то поняла, что уже опоздала. Я стала задавать себе вопрос: «Что происходит?» И тут увидела уже знакомую мне часть: ей ничего не надо, никаких перемен, ей бы на диване полежать, а не исследовать ум. Более того, эти исследования — смерть для нее. Именно с творчеством этой части я и столкнулась. Только через это творчество я смогла ее рассмотреть.

— Видение есть действие: то, что ты видишь, ты можешь изменить. Всё из того, чего мы боимся, мы создаем в своей жизни. Я сейчас предлагаю вам рассмотреть модели жизни вашего отца и матери. Какую из этих матриц вы взяли для формирования сознательной части своей личности, а какую — для подсознательной? Посмотрите, чего они боялись, ведь именно эти страхи и передались вам. Страхи фиксируются в вашей личности и начинают реализовываться, причем всё это делается механически.

— В моей семье мать очень боялась отца. Этот страх передался мне: я тоже боюсь мужчин. Во-первых, я боялась отца, во-вторых, брата, мужа, начальника. Я выросла, а этот страх остается со мной. Вчера я почувствовала нечто новое. Вечером домой вернулся брат. Всегда первое, что возникало при встрече с ним, это страх. Порой я даже не знаю, что будет: будет ли какой-то разговор или вообще разговора не будет, может, мы будем находиться в разных комнатах, но страх я ощущала сильно, я чувствовала дискомфорт. Что-нибудь сразу начинало болеть, я начинала суетиться, так он проявлялся физически. В течение последнего года брат живет с нами в доме. Целый год я находилась в этом состоянии, я за ним наблюдала и оттачивала, отшлифовывала весь опыт страха. Вчера впервые, когда пришел брат, я почувствовала спокойствие. Я наблюдала это спокойствие, а ум начал суетиться. Я продолжала наблюдать, но находилась не в страхе, я находилась в наблюдении, это совершенно другое состояние. В итоге брат начал очень непростой для него разговор, я чувствовала уже не страх, а интерес. Разговор у нас получился, даже стал сердечным. Это событие было необычным для всех домашних. В итоге интерес к происходящему взял верх, и все собрались около нас с братом. Был спектакль двух актеров, а около них собрались зрители. Зрители молчали, интерес светился в их глазах. Я почувствовала азарт, я вела свою роль без страха, просто блестяще. Я удивлялась сама себе и радовалась, что могу быть не в страхе, хотя ум меня пытался возвратить в прежнее состояние. Я осознавала свой ум, я находилась вне ума, я была в точке наблюдателя. Это было радостное для меня состояние, благодарность разливалась по всему телу. Окончив разговор, мы встретились на миг глазами, я почувствовала в глазах брата потепление и благодарность. Я переживала эти же чувства. У меня ощущение, что я сдала очень важный экзамен, потом на меня нахлынули слезы радости. Я проходила экзамен на страх физического насилия мужчин. За этот год мы проходили разные этапы: мы дрались, молчали, ругались матом, а в итоге пришли к этому разговору, через который вышли на сердечные отношения. Это произошло впервые в моей жизни. Слезы радости и благодарности переполняли меня оттого, что наконец-то это произошло.

— Валя, ты проходила экзамен на следование намерению, на чувствование вибраций любви. В процессе ты находишься уже три года. Не просто входить в высокие вибрации любви, но еще сложнее их удерживать постоянно в себе, в них жить. А потом с ними входить в очень низкие вибрации, во всё, что было связано с отцом, братом, мужем: насилие, алкоголизм. Ты удержала вибрацию любви, ты даже дала брату ее почувствовать, его глаза потеплели. Он перепробовал все методы, чтобы вернуть Валю в вибрации страха: он пил, дрался, дебоширил, а она всё равно держит свое намерение. Что это за намерение? Что за сила такая есть в нем, что ничто его не берет? Этого умом не понять, это можно только чувствовать сердцем.

— Моё намерение вело меня, как стрелка компаса, я шла, ориентируясь на чувства.

— Это путь сердца, идущий через чувства. Например, стрелка компаса показывает на север. Когда ты придешь на север, то ничего физического ты там не увидишь. Столбик с табличкой, что это крайняя точка, туда поставили люди, имеющие очень чуткие приборы. Нужно быть очень чутким, чтобы это почувствовать. Именно это и произошло у вас с братом. Это очень сложный процесс — открытия в нем этих чувств, при этом тебе надо полностью, как подводнику, набрав кислорода, опуститься на огромную глубину страха.

— Я увидела в себе отцовскую программу насилия, она начала во мне работать по отношению к моей дочери. Дочь стала поздно возвращаться домой, я начала волноваться, кричать, даже отшлепать ее хотелось. Но потом я вдруг увидела, что делаю то же, что делал со мной мой отец: он деспотично требовал исполнения его правил. Я наблюдала за собой. По этой программе я должна делать то же самое, в принципе, я уже и начала это делать, то есть программа включилась автоматически. Я увидела это, а увидев, решила ее изменить. Через два дня, когда страсти улеглись, мы сели с дочерью и начали разговаривать без угроз, обвинений и страха. Я ощутила облегчение и удовлетворение, я почувствовала, что метод-то эффективный, он работает, действует. Спасибо!

— Я тебя поздравляю, изменение этих вещей является самым сложным. Они настолько мощные и прочные, они работают автоматически. Только через осознание можно их изменить. Это процесс не простой и не быстрый, нужно видеть все детали страха. Нужно стать самоисследователем, так как никто за тебя этого сделать не сможет.

— Это очень кропотливый процесс, я вытаскивала «ниточки», ведущие к каждой паре в нашем роду. Я работала в медитациях, только потом это начало происходить на физическом плане. Все родовые программы страха, насилия во мне активизировались перед семинаром. Я это принимала, я рассматривала происходящее с точки зрения наблюдения за программой и одновременного проживания, то есть погружения в нее. Погружаясь в нее, я ничего не могла с ней сделать: меня просто бросало из одной стороны двойственности в другую, выхода без осознания из этой программы просто нет, происходило механическое ее повторение.

Почему в средней школе не преподают самоисследование

— Мы сейчас говорим о роде, а теперь возьмите нацию — это большой род. У каждой нации свои проблемы, свои особенности. Решить их можно только через реальные изменения большого количества людей. Нация должна почувствовать себя как единую семью, она должна очистить себя от кармического наследия старых программ.

— Это происходило бы гораздо быстрее, если бы самоисследование преподавалось в школах.

— Родители не допустят, чтобы дети знали больше их в отношении самих себя. Они допустят это в смысле какого-то учебного предмета, но в смысле жизни — нет. Уровень сознания родителей должен быть таким, чтобы они были выше собственного эго, только тогда дети в школах будут изучать самоисследование.

— Родители всё время рассказывают ребенку, что им очень тяжело.

— Родители говорят: «Ты меня не понимаешь», а дальше создают для него сценарий жизни. Он его проживает и говорит: «Да, теперь мне так же плохо, я вас понимаю».

— Порой родители идут от противного, подстилая соломку везде, где можно и нельзя, а потом удивляются: «Почему такая безответственность?»

— Вот в том-то и дело, до детей и не может дойти раньше, чем оно дойдет до родителей. Когда люди осознают необходимость самоисследования, когда оно станет для них очень важным, то, возможно, будет основным предметом в школе. У ребенка еще не сформирована личность, и поэтому он не может воспринять то, понимание чего требует большого опыта жизни. Поэтому, каким образом будет формироваться личность ребёнка, зависит от взрослых. Каковы взрослые, таковы и их дети. Такое обучение возможно только в специальных школах. Чтобы передавать принципы самоисследования, нужны преподаватели, должны быть родители, отдающие детей в такую школу и понимающие, зачем они это делают.