Он положил телефон на стол, как кладут вещдок. Секунда тишины.
– Ну вот, – старший офицер кивнул, – теперь у истории есть жанр. Романтическая комедия с элементами погони. Но, мистер Люк, мы всё равно должны говорить о серьёзном. Вы угнали машину, создавали аварийные ситуации на Sunset Road, снесли шлагбаум и поцеловали нашу колонну. Это – штрафы, компенсация, бумаги.
– Я всё оплачу. Всем. И извинюсь. И столб… э-э… колонну – отполирую.
Офицер впервые улыбнулся открыто.
– На Бали умеют прощать, – сказал он. – Но Бали ещё и бог времени. Его нельзя обгонять на красный. У нас не принято «сейчас быстро». У нас принято – вовремя.
Он встал, налил ещё воды и придвинул стакан.
– И да, – добавил, – передайте вашей Эмме, что свадьбу можно провести здесь. В аэропорт вы оба уже точно не опоздаете – он рядом. А грузовики мы вам выдавать не будем.
Дальше был рутинный, но важный марш-бросок по реальности. Люк вместе с офицером съездил к охране аэропорта – принёс извинения, оставил депозит на ремонт шлагбаума. Заглянул к дежурным механикам – те обречённо гладили колонну, как живую, и требовали фотографию виновника «для галереи». Заехал к продавцу кокосов – купил двадцать kelapa muda и помог прибить заново табличку, которую сдуло ветром с его же проезда. Подарил новый воздушный змей мальчику, чей змей сорвался, когда мимо пронесся белый грузовик-комета. На Sunset Road, казалось, все знали о нем, хотя видели всего минуту.
Под вечер он снова вышел к стеклянным фасадам Нгурах-Рай. Воздух пах тропическим дождем – он только что прошел полосой – и свежими благовониями. Внутри аэропорта все текло, как и утром: шорох колес, улыбки на стойке, «Transport, miss?». Рай снова звучал своей музыкой. И только в теле – легкая дрожь от пережитого, как вмятина на крыле: заметят не все, но ты знаешь – она есть.
Он стоял и странным образом впервые за эти дни ничего не делал. Не бежал, не извинялся, не обещал. Просто дышал. И пытался запомнить: в мире, где все пытаются «успеть», иногда главное – дождаться.
Эмма прилетела на следующий день. Без белого платья, с черными глазами, которые могли бы стрелять длинными очередями, если б влюбленность не ставила на предохранитель. Люк встретил ее у выхода – в шлепанцах, чистой хлопковой рубашке и с букетом белых орхидей, которые пахнут невесомо и обещают новую страницу.
– К свадьбе, – сказала тихо. – Но медленной. Как на Бали.– Ну, – сказала она, – жив. – Жив. Готов к казни или… к свадьбе. Что назначишь. Она посмотрела на него долго. Потом – на сад за стеклом.
Они расписались в маленьком banjar – общинном доме – с двумя свидетелями, которые материализовались из воздуха, как это бывает на острове, где нужные люди появляются вовремя. После церемонии офицер из участка, тот самый, что любил богов времени, подарил им деревянную табличку с выжженной фразой:
Едь медленно – уедешь далеко.Jalan pelan, sampai jauh.
А колонна на парковке аэропорта, которую он когда-то поцеловал бампером, получила новый слой краски. На ней кто-то маркером осторожно дописал сердечко. Никто не признался, кто.
Люк потом ещё не раз проходил мимо, бросая взгляд на гладкий бетон, и каждый раз ловил себя на улыбке. Рай, оказывается, начинается не только с трапа. Иногда он начинается с того, что ты наконец научился останавливаться.
И да – с тех пор никаких грузовиков. Только жизнь на зеленый.
Сокровища Кату
В Липецке был ноябрь. В офисе пахло пылью от батарей и растворимым кофе. Линолеум у принтера скрипел так, что каждый проход к нему слышали все. Мы сидели за столами, смотрели в мониторы и ждали шести вечера, когда Светлана вдруг сказала:
– Ребята… помните, я три года назад ездила на Бали?
Игорь, оторвавшись от монитора, хмыкнул:
– Конечно. Ты там научилась стоять на голове и есть траву на завтрак.
– Не только, – ответила Света, загадочно улыбаясь. Она достала телефон и открыла фото: пожелтевшая карта, странные символы, рисунки гор, линии, ведущие к отметке в районе Кинтамани.
– Что это? – спросила Лена, уже откладывая в сторону бумаги.
– Это снимок из старой книги, – Света говорила тихо, будто боялась, что нас подслушают. – Когда я была в Убуде, встретила местного йога. Он рассказал легенду про сокровища КАТУ и показал карту. Говорят, золото спрятано у подножия вулкана Батур, и найти его могут только те, кто не боится идти до конца.
Макс, наш главный скептик, покачал головой:
– Золото, вулкан, тайны… Свет, ты серьезно?
– А чего мы теряем? – Света приподняла брови. – Липецк, офис, холодная зима… или джунгли, вулкан и настоящая охота за сокровищем.
Мы переглянулись.
Игорь встал первым:
– Ладно. Черт с ним. Летим.
Через неделю мы уже сидели в открытом кафе Семиньяка.
Солнце жгло кожу, пальмы раскачивались над узкими улочками, байки проносились мимо так близко, что казалось, их можно потрогать. Воздух пах кофе, солью и дымом от благовоний.
Света развернула телефон на столе. На карте линия шла от Убуда через рисовые террасы, храмы и деревни прямо к озеру Батур .
– Здесь находится затопленный храм, – объяснила она, указывая на отметку. – Если верить йогу, именно там ключ к тайнику.
Лена скептически усмехнулась:
– Ну да, конечно. Легенды, карты, тайники. Чувствую себя героиней дешёвой игры.
– Ты просто пока не в духе, – улыбнулась Света. – Подождешь, пока мы золото найдём, и настроение появится.
Мы выехали в шесть утра на четырех байках.
Сезон дождей уже начался. Тропики напоминали живую машину, которую никто не контролирует: дождь падал стеной, лужи скрывали глубокие ямы, грязь налипала на колеса.
Первая авария случилась через полчаса.
Макс заехал в лужу и исчез в ней по пояс. Байк лег на бок, вода хлынула в ботинки.
– Великолепно! – прокричал он, выбираясь из грязи. – Если золота не найдем, хотя бы накупаемся!
Все смеялись, кроме Лены.
– Света, гений, в сезон дождей искать клад… браво!
Света ехала первой, пряча карту под дождевиком:
– Держите шлемы крепче, будет весело!
Дорога вилась среди рисовых террас, петляла по узким тропам, уходила в горы.
На серпантинах байки скользили, моторы ревели, а дождь лил так сильно, что казалось, вода падает из всех направлений сразу.
У подножия Батура дорога закончилась.
Дальше нужно было идти пешком. Байки поднимались только до первой станции – дальше начиналась скользкая тропа, где корни деревьев торчали из земли, а камни были покрыты мхом.
Мы оставили байки у маленькой будки, заплатили местному сторожу и пошли вверх.
Дождь превратил тропу в поток грязи. Мы хватались за ветки, скользили, падали, поднимались снова.
На одном из подъемов Лена сорвалась и поехала вниз, увлекая за собой Игоря. Они оба оказались в лужах, измазанные глиной, но живые. Мы смеялись, хотя дыхание уже сбилось.
