Лета аж поплыла от этих образов, хотелось кусать губы и сжимать бёдра, стараясь унять разгорающийся жар… Она постаралась отвлечься — хоть и всё ещё разглядывая парня. Оторвать взгляд было трудно, тем более, что Джанки листал бланки, погружённый в свои дела, и её пристальное внимание не замечал. Его плечи были усыпаны веснушками, но ниже по рукам их количество уменьшалось. А ещё плечи парня были такие же загорелые, как лицо, однако Лета не видела, чтобы он ходил по улице без худи — даже по тёплой погоде, — так что, видимо, от природы такой смуглый.
Кальмар, закончив с бланками, отдал Джанки его экземпляры и ушёл, так что теперь Лета могла подойти и встать рядом со своим «милушем». Хотела изобразить что-то более романтичное, приобнять его… Но что-то застеснялась. От парня пахло свежестью дезодоранта и чистой одежды, и Лета, не удержавшись, снова покосилась на веснушчатые плечи. Взгляд залип на шраме повыше левого локтя: полукруглый, толстый и глубокий, перечерченный следами стежков. Зашито очень уж неаккуратно, по ходу, врач даже не старался. Девушка заметила похожий небрежно зашитый шрам — только прямой и тонкий — выше на плече.
Вскоре парни закончили носить телевизоры. Кальмар так больше и не появился. Рысый, унюхав шпроты, пошёл на кухню. Хек остановился рядом с Летой и Джанки, оглядывая объёмные коробки, занявшие большую часть свободного пространства. Но вдруг посмотрел на Лету:
— Пилви спрашивает, бушь вечером?
Девушка вопросительно глянула на Джанки. Тот пожал плечами:
— Иди, раз зовут.
— А ты?
— У меня шлыга, — он указал на коробки.
«Шлыга» — работа на шоблу, отказаться или тянуть сроки нереально, значит, Джанки точно выпадает. Девушка поджала губы. Повеселиться хотелось, вчера было классно, но без Джанки она не имела права идти. В конце концов, её пригласили лишь в качестве его подружки.
— Тогда не пойду, — сказала Лета, удержавшись от разочарованного вздоха.
Парни переглянулись.
— А что сёдня? — спросил Джанки у Хека.
— Юбилей.
— О-о… Точно. Блин!
— Ну и…— Хек изобразил лицом нечто многозначительное.
— Да… — Джанки нахмурился на коробки. Задумчиво почесал ногтем под нижней губой. — Не, ну если щас взяться, то к вечеру можно успеть…
— Так и давай, — Хек воодушевился. — Мож, помочь чем?
— Пакеты запаивать умеешь?
— Ага.
— Ну, я пойду… — встряла Лета.
— Домой? — Джанки спросил не глядя на неё, уже разбирая коробки.
— Мм… Да не, что там делать. Посижу где-нибудь. А во сколько приходить?
Девушка вопросительно глянула на Хека. Тот потянулся к шнурку на шее и вытащил из-под кофты допотопную чёрную «болталку» — когда-то популярную разновидность пейджеров. Лета и не думала, что кто-то до сих пор пользуется таким старьём. Парень что-то набрал на мини-клавиатуре, и вскоре «болталка» завибрировала от полученного сообщения.
— В семь. А щас за шмотками. Пойдёшь с ними?
Лета, даже не ожидавшая что её могут позвать, застопорилась удивлённо, но в итоге кивнула.
— Только у меня связи нет, как я их найду?
Получив следующее сообщение, Хек озвучил:
— Через полчаса зайдут.
Распаковывающий коробку Джанки поднял предупреждающий взгляд на девушку, и та с ходу поняла посыл: нечего ей тут отираться ещё полчаса. Судя по всему, официальным занятием Джанки в шобле была фарцовка — обработка вынесенной с завода техники для последующей продажи, то есть удаление отслеживания, перебивка заводских номеров и тому подобное, — и эта партия телевизоров, очевидно, находилась здесь «негласно».
Так что Лета бросила:
— Напиши, что я у подъезда их подожду. Ладно, пока, — и пошла в прихожую обуваться.
10. Комиссионка
— Гля! — Милка выплыла из примерочной, как королева.
Крутанулась, демонстрируя кислотно-жёлтые брюки на подтяжках, усыпанных блёстками.
Милка обожает яркие цвета
— Если на жопе «анархию» нашить, будет бомба, — постановила Атари.
— Точно! — Милка оттопырила пятую точку, пытаясь рассмотреть задний карман. — И смотри что.
Девушка нажала что-то с внутренней стороны пояса — и по подтяжкам замигали огоньки.
— Ой всё, звезда-а! — Атари закатила глаза в показном восторге.
— А эти? — Милка приложила на себя джинсовые шорты, тоже комбезом на бретельках, но белые с ярко-радужными пятнами.
Но на этот вариант Атари фыркнула от смеха.
— Блин, — давясь смехом, всё же в ответ на Милкино недоумение пробормотала: — Прости, но на них как будто единорог накончал.
Милка возмущённо сморщила нос.
Лета пробормотала себе под нос:
— А по-моему, нормально.
Но настаивать не стала. Они между собой подружки, а она — так, сбоку припёку. Спасибо и на том, что её позвали. Если вести себя аккуратно, может, получится вписаться в их компанию, а то сидеть одной без подруг Лете очень надоело.
Атари показала свой выбор — чёрное платье выше колена, приталенное, с асимметричным подолом. Её яркие зализанные назад волосы и ядовито-синяя подводка смотрелись выигрышно на фоне однотонной одежды.
— Шик. Ставлю десятку, что сегодня Куро наконец-то пришвартуешь. — Сложив руки на груди, Милка оглядела подругу.
— Ой… — Атари закатила глаза. — Нужен мне твой Куро. К тому же к нему Мику подкатывает, нафига мне такие проблемы.
— Ну, бери Ака, он точно свободный. С Лешим породнишься, — Милка улыбнулась с намёком. — Я ж вижу, как ты глаз с него не снимаешь.
Лета навострила уши. Акихиро — родня Лешего? Это объяснило бы его самоуверенные повадки и понтовый прикид.
Пока Атари, красноречиво скривившись на упоминание Ака, отошла к вешалкам с юбками, Лета ненавязчиво притёрлась к Милке и тихо спросила:
— Так что у Атари?.. В тот раз ты говорила, она по Джанки сохнет, теперь…
— Не шухерись, — ответила Милка тихо и серьёзно, уже без улыбочек, — не тронет она твоего милуша. Так просто, звала его гулять, но это фигня.
— Тогда в чём тема?
Милка зыркнула в сторону того ряда, куда ушла Атари.
— Это я её дёргаю, чтоб расшевелить. Про парней, про шмотки. А то её закоротило на Потопе, одно про месть думает. А это не дело. Нужно жить сейчас, а не прошлым.
— Она с Затопа? — догадалась Лета.
Милка кивнула:
— И Рысый, и Хек. Они с одного класса. Так со школы сюда и рванули. А её родители утопли, совсем у плотины жили. Пиздец что было…
— Я видела, — вырвалось у Леты. Запоздало подумала, что не стоит откровенничать лишний раз, однако тема-то чувствительная, обсудить её хочется, а не с кем. Так что девушка продолжила: — Я была там. Вот, — она указала на свою левую щёку со шрамами.
— Это тебя там?! — Милка нахмурилась, приглядываясь к её лицу. — Тоже с Затопа? Джанки сказал, ты с Щучек.
— Да. С Щучек. Я там просто случайно была. Иногда гуляла. Просто не повезло. Точнее, повезло — легко отделалась.
— Такие шрамы странные, — Милка продолжала изучать её лицо. — Будто осколками посекло.
Ничего себе, проницательная. И откуда она знает, как выглядят шрамы после осколков?
— Ага, — Лета нехотя кивнула.
В принципе, взрывы во время Потопа не были тайной, об этом говорили — но втихаря и только с близкими. Тема была опасная. В первые дни после Потопа были даже видеозаписи в сети, но потом все исчезли. А тех, кто во всеуслышание настаивал, что дамба обрушилась не из-за ветхости материала, а в результате «внешнего воздействия» — то есть, говоря прямо, её взорвали, — забирали в милицию «за распространение ложных сведений, порочащих честь официальных органов власти». Некоторых посадили, некоторых отпустили — но после этого они уже молчали насчёт Потопа, из чего Лета заключила, что лучше и ей молчать о том, что она видела.
