Городские лисы. 1. приманка - Орлова Марина

— Ну да. Как везде, — Лета повысила голос несколько агрессивно. Захотелось оправдать свой район. — Да что там «шниль»… Ну, наушники, там, приставки бэушные… По мелочи. Не такая прям торговля, как у васна Южном рынке, — подколола она. — И таблетки простые. Парацетамол дешёвый, всякие эти лекарства обычные. Не то что прям «колёса». Ничего такого особенного.

Однако Джанки в ответ снова усмехнулся этой своей снисходительной улыбочкой.

— Ты скажи! — потребовала Лета. — Чем вот это вот ржать тут. Объясни.

— Я тогда, неделю назад, у вас пехом прошёл — дворы глянуть из интереса. И вот пока я шёл, знаешь, сколько разов мне химию предложили?

— Не знаю, — буркнула девушка, уже догадываясь по его тону.

— Четыре. И лирику, и замазку, и розовый, и всё на свете.

— Да не может быть! — возмутилась Лета. — Ни разу я такого не видела, и никто мне не предлагал.

— Ну, — Джанки смерил её взглядом, — будь я барыгой, тож бы тебе не предложил. Они ж не тупые.

— А тебе тогда почему? Хочешь сказать, ты похож на покупателя?

Он пожал плечами.

— Чувакам всегда больше предлагают. Дамочки и без розового могут получить что хотят. Замазку притащить на свиданку — тоже чуваку интереснее, больше шансов, что дадут. — Он взял из пакета кусок хлеба и макнул в масло от шпрот. — Да к тому же я по сторонам смотрю, вот они и думают, что ищу товар.

— Так а что «товар»… — упавшим голосом сказала Лета, всё-таки пытаясь возразить. — Замазка вообще-то легальная. Лирика тоже, её в аптеках продают.

— Да, — согласился парень. — Формально легальная. Но подсесть на неё — как два пальца.

— Ну так не надо подсаживаться, — высокомерно ответила Лета. — Надо же как-то головой думать. Так можно и аспирином до смерти убиться. Что же теперь, ничего не продавать?

— Продавать, конечно, — философски ответил Джанки. — И я так погляжу, у Камня неплохой гешефт, потому что предлагают любому-каждому. Обычно между своими это всё, а тут — меня впервой видят и уже готовы достать всё на свете, только бабки плати. При этом робоглазы по району трутся, как у себя в Малене. А облав почему-то нет.

Физиономия Джанки была всё такой же ехидной, и у Леты появилось желание оправдать Камня — будто эти сомнения бросали тень и на её собственную репутацию.

— Доктор говорил, у них всё прихвачено. Уговорено с милицаями. Там, через кого-то. Это уж я не знаю. Почему ты думаешь, что так нельзя?

— Можно, — протянул Джанки многозначительно.

Эти расплывчатые намёки раздражали. Так что Лета бросила грубовато:

— Ну так и скажи прямо. Что ты знаешь за Камня?

— О-о… — тут уж парень заулыбался так, что на щеках проступили ямочки. Откинулся спиной на стенку холодильника, посмотрел на Лету снисходительно. — А ты ему буквально передашь или своими словами?

— Чего?! Я вообще-то не из таких! И так-то если вспомнить, ты сам меня позвал, а теперь выделываешься, будто это я тебе на шею навязалась. Если есть что сказать — говори прямо.

Джанки стал серьёзным. Положил локти на стол, наклонился вперёд, но вместо лица Леты опустил взгляд на банку от шпрот, где теперь осталось лишь масло. Толкнул её пальцем.

— Те в «Ретве» химию предлагали?

Девушка подумала.

— Нет.

— Верно. Потому что запрет. На весь район. Замазку кое-как можно найти, но и то косо смотреть будут, а уж лирики вообще нет. Хоть она легальная, хоть как, но Леший сказал — чтоб не было здесь этого дерьма. А у Хмурой в районе была?

— Да.

— И как там?

— Ну… Мне не предлагали. Но я просто людей не знаю. Если знать, так, уж наверное, достать можно.

— Ты доставала?

— Нет, — Лета возмущённо дёрнула плечами. — Так мне и не надо. Но все знают, что у Хмурой самый большой бизнес в городе.

— А в районе химии нет, — Джанки смотрел на неё серьёзно. — Ты ж в курсе, что я у неё был. У Хмурой в лабах правило: выносить ничего нельзя. Для себя, для друзей, для брата, для свата — нельзя и всё. На выходе шмонают, кого поймают, тому Хмурая лично руки укорачивает. При мне двоим пальцы подрубила. Остальные сами поняли.

Джанки напоследок дал щелбана шпротной банке и расслабленно откинулся на холодильник.

Лета нахмурилась.

— То есть ты прям хочешь сказать, что именно у нас в районе больше химии, чем у других?

— Не «хочу», а так и есть.

— А с чего тогда у вас эта облава? Почему это у нас продают всякое и нет облав — ну, я поняла, что ты имеешь в виду, типа, Камень какие-то знакомства имеет, — но у вас-то тогда с чего?

Джанки слегка улыбнулся себе под нос. Но всё же ответил:

— С того, что у Лешего есть определённый интерес, который не нравится маленовским шишкам. Вот они шавок на него и спускают.

— Это какой, например? — Лета нахмурилась. — Ещё хуже, чем химией торговать? Что, Леший ворует прокурорских дочек из Малена и продаёт на органы?

Джанки цыкнул.

— Хорош болтать. Спать пошли.

Вздохнув, Лета нехотя поднялась. Жаль, что напоить его нельзя, пьяных гораздо проще развести на болтовню. А то интриги напустил, про справку не рассказал — и всё, «спать пошли».

В комнате Джанки разложил диван, по-быстрому застелил простынёй, бросил подушку у стены. Указал приглашающе.

Лета с уверенностью бывалой уточнила:

— Футболку дашь?

Но он посмотрел с недоумением:

— Завтра никто не придёт.

— А вдруг придёт? Палятся всегда на мелочах.

— Хм. Есть такое. — Парень смерил Лету взглядом. — А ты дошлая.

— Спасибочки. — Она игриво изобразила книксен, двумя пальцами придерживая подол невидимого платья.

И не стала уточнять, что просто не против ещё раз поспать в его футболке. А может, и посветить голыми ногами. Ох уж это чувство противоречия! Чем больше парень обещает «не лапать», тем больше хочется испытать его границы!

Лета легла, завернувшись в покрывало. Джанки выключил настольную лампу и тоже лёг — в одежде, на самом краю дивана, спиной к ней.

Вот только время-то детское! Даже двенадцати нет. Спать Лете совершенно не хотелось. Парень тоже дышал обычно, не сонно.

Так что она сказала:

— Ещё Милка сказала, что у тебя вроде родителей нет.

— Нет.

— Давно?

— Давно.

Да уж, ну и беседа.

— А что ты любишь?

— Чё?..

— Ну, там… еду. Вещи какие-нибудь. Любимый цвет. Должна же я хоть что-то про тебя знать. А то спросят, а я вообще не в курсе.

— Считаешь, Милка спросит мой любимый цвет? Пф! Ну скажи — зелёный.

— То есть тебе нравятся мои волосы?

— Как-то похеру.

Лета вздохнула шумно, с показательным раздражением.

— Ты этими техническими штуками давно занимаешься?

Джанки помолчал. Лета уж было обнадёжилась, что в нём проснулась совесть и сейчас он сформулирует более развёрнутый ответ, однако нет.

— Давно.

Девушка цыкнула:

— С тобой ахеренно сложно разговаривать.

— Так и не говори.

— Вот поэтому у тебя и подружки нет.

— По чему «поэ-этому»? — протянул Джанки угрожающе и даже повернулся на спину.

— Потому что ты… — Лета подумала, как бы это получше сформулировать. — Сам по себе. Вот точно тогда сказал: сам за себя.

— А кто за меня будет? Ты, что ли?

Девушка обдумала такой вариант и честно сказала:

— Я могла бы. Но ты же сам не позволяешь. Закрылся и всё. Не говори с ним, ничего.

Джанки окончательно повернулся к ней, привстав на локте.

— Хорош заливать, — выплюнул ядовито, — дамочка. Ты тут лежишь чисто за бабки. И мне эта болтовня по душам нахер не упала.

От возмущения Лета тоже приподнялась на локте.

— Хорош мудака из себя кроить! — она передразнила противным голосом: — «За бабки»…

— А что, не так?

— Ну, знаете! Бабки мне, ясно, нужны, пожрать никто забесплатно не даст. Но я не всякую работу беру и не у каждого.

— Разборчивая? — прозвучало максимально ядовито и едко.

— Знаешь что? — Лета полностью села. И начала быстро пробираться в низ дивана, чтобы не перелезать через парня. Спокойно постановила: — А иди-ка ты. И бабки твои я верну. Раз для тебя это самый главный в жизни вопрос.