Парень из Южного Централа (СИ) - "Zutae"

— Она всё ещё там. Ты послушная шлюха, Мисси.

— Да… — выдохнула она. — Не дави сильно, а то я закричу.

— Не кричи. Просто представляй, что это мой член.

— Я хочу, чтобы ты засунул в меня свой член. Прямо здесь. Среди этих чёртовых авокадо.

— Потерпи. Сначала купим продукты.

Мы двинулись дальше. В отделе заморозки она «случайно» задела мой пах рукой, делая вид, что тянется за упаковкой. Я перехватил её руку и положил себе на ширинку.

— Чувствуешь? Уже каменный. Из-за тебя.

Она сжала член через джинсы, провела пальцами по всей длине.

— Огромный. Я хочу его в рот.

— Скоро. А пока дрочи.

Она расстегнула мою ширинку, прикрываясь тележкой, и запустила руку внутрь. Её пальцы обхватили горячую плоть, начали медленно двигаться. Я чувствовал, как её ладонь скользит по стволу, собирая смазку.

— Ты течёшь. Я чувствую влагу.

— Это твоя вина. Дрочи быстрее, шлюха. Я хочу кончить тебе в руку, но боюсь, что твои стоны разморозят всю рыбу в этом отделе.

Она ускорила темп, её дыхание стало частым. Я чувствовал, как напряжение нарастает, но сдержался.

— Хватит. Идём в туалет. Там я трахну тебя как следует.

В отделе с подушками я затащил её в узкий проход, прижал к полке, поцеловал жадно, кусая губу. Моя рука задрала топ, сжала грудь — соски были твёрдые, как камешки.

— Без лифчика. Ты планировала это с самого начала, шлюха.

— Да. Я хотела, чтобы ты меня трахнул в этом чёртовом магазине. Чтобы все видели, какая я грязная.

Я развернул её спиной, прижал к себе, рука скользнула в легинсы сзади, нащупала основание пробки.

— Она глубоко?

— По самое основание. Вытащи.

— Нет. Пусть пока остаётся. Будет напоминать, для чего твоя задница создана.

Я надавил на пробку, она застонала, прикусывая губу.

— Ещё… пожалуйста…

— В туалете. Идём.

Кабинка для инвалидов в дальнем конце туалета была просторной, с поручнями и собственным зеркалом. Я запер дверь на щеколду, прижал Мелиссу к холодной кафельной стене.

— Снимай легинсы. И топ. Быстро.

Она стянула легинсы вместе с трусиками — они были мокрыми насквозь. Топ полетел на пол. Она стояла передо мной обнажённая, если не считать пробки в заднице и босоножек. Её грудь вздымалась, соски торчали, как маленькие пули. Киска блестела от соков, густые капли стекали по внутренней стороне бёдер.

— Посмотри на себя. Голая, в туалете магазина, с пробкой в жопе. Ты грязная шлюха, Мисси?

— Да… твоя грязная шлюха. Делай со мной что хочешь.

Я развернул её к зеркалу.

— Смотри. Смотри, какая ты развратная. Ты хочешь, чтобы тебя трахали в сортире, как дешёвую потаскуху?

— Да! Трахай меня!

Я поставил её на четвереньки, чтобы она упиралась в поручень руками. Её зад — эти два гигантских, бледных полушария — предстал передо мной во всей красе. Между ягодиц, плотно охваченное колечком ануса, торчало основание чёрной силиконовой пробки с красным стразиком.

— Ты ходила с этим весь день? — я провёл пальцем по ободку пробки.

— Да-а… — простонала она. — Каждое движение… я чувствовала, как она распирает меня изнутри… Я думала только о твоём члене…

Я надавил на пробку, и она вошла глубже на сантиметр. Мелисса вскрикнула, её анус сжался вокруг силикона.

— Хочешь, чтобы я вытащил её и засадил тебе свой хуй?

— Да! Умоляю! Вытащи её! Трахни меня в зад!

Я ухватился за основание пробки и медленно потянул. Её анус растягивался, нехотя выпуская толстый снаряд. Раздался влажный, непристойный хлюпающий звук — чмок! — и пробка вышла, оставляя после себя зияющее, подрагивающее отверстие, из которого потянулась ниточка прозрачной смазки, смешанной с её собственными соками.

— Смотри, какая ты грязная, — я поднёс пробку к её лицу. — Понюхай. Это твой запах. Запах шлюхи, которая хочет, чтобы её трахали в сортире.

Она втянула носом воздух и застонала.

— Да… Я грязная шлюха… Твоя грязная белая шлюха…

— Оближи.

Она послушно провела языком по силикону, слизывая собственную смазку.

— Хорошая девочка. А теперь смотри в зеркало. Я хочу, чтобы ты видела, как я тебя трахаю.

Я отбросил пробку в сторону и расстегнул джинсы. Мой член вырвался на свободу — двадцать пять сантиметров тёмно-коричневой, твёрдой, как дубина, плоти, испещрённой вздувшимися венами. Головка, пурпурная и лоснящаяся от смазки, напоминала наконечник пожарного шланга. Я приставил её к её растянутому анусу.

— Скажи, чего ты хочешь. Громко.

— Выеби меня в зад! Засади свой огромный чёрный хуй в мою белую жопу! Разорви мой анал!

Я начал входить. Медленно, миллиметр за миллиметром, чувствуя, как её тугое кольцо сопротивляется, а затем поддаётся, обхватывая головку, словно горячая, влажная перчатка. Она застонала, впиваясь ногтями в поручень. Я продвигался глубже, и её кишка сжималась вокруг моего ствола, массируя каждую вену.

— Боже… ты такой огромный… я чувствую тебя в животе… — выдохнула она.

Я вошёл до конца — до самого основания. Мои яйца шлёпнулись о её мокрую промежность. Она вскрикнула и подалась назад, насаживаясь ещё глубже.

— О да-а-а! Ты проткнул меня насквозь! Твой хуй у меня в кишках! Трахай меня, трахай эту грязную дыру!

Я начал двигаться. Сначала медленно, почти выходя и снова погружаясь, с каждым толчком ускоряя темп. Звуки были непристойные: влажное чавканье смазки, шлепки моих бёдер о её ягодицы, её стоны, переходящие в вой. Я шлёпал её по заднице, оставляя на бледной коже алые отпечатки ладоней.

— Да! Шлёпай меня! Сделай мою жопу красной! Я твоя сука! Твоя грязная подстилка!

Я схватил её за волосы и потянул назад, заставляя выгнуться. Теперь каждый толчок приходился прямо в глубину, и я чувствовал, как головка упирается во что-то твёрдое — сигмовидную кишку.

— Я трахаю тебя в самую глубину, шлюха. Ты чувствуешь мой хуй в своём дерьме?

— Да-а-а! Трахай моё дерьмо! Заполни меня своей спермой!

Я ускорился до бешеного темпа. Кабинка ходила ходуном, поручень скрипел, она кричала в голос, уже не заботясь о том, что нас могут услышать. Её киска истекала соками, которые текли по бёдрам и капали на пол, смешиваясь с вытекающей из ануса смазкой.

Я почувствовал, как её анус начал ритмично сжиматься — она кончала. Её крик перешёл в ультразвук, тело забилось в конвульсиях. И в этот момент я сам взорвался. Мощные струи спермы ударили глубоко в её кишки, заполняя их горячей, густой жидкостью. Я кончал и кончал, чувствуя, как мой член пульсирует, выстреливая новые порции.

Наконец я остановился, тяжело дыша. Медленно вышел из неё — и её анус зиял, не закрываясь, а из него потекла белая, густая сперма, словно крем из кондитерского мешка, пачкая её ягодицы и бёдра.

Я развернул её к себе. Её лицо было мокрым от слёз и пота, макияж размазан, но глаза сияли. Я усадил её на унитаз, она откинулась на спинку и раздвинула ноги, показывая мне свою развратную щель. Из ануса всё ещё сочилась сперма, а киска блестела от её собственных соков.

— Смотри, какая ты грязная, — сказал я, проводя пальцем по её промежности, собирая смесь спермы и смазки. — Ты хочешь ещё?

— Да… Трахни меня в киску… Я хочу, чтобы ты заполнил и её…

Я вошёл в неё спереди. На этот раз медленно, глубоко, глядя ей в глаза. Её ноги обхватили мою талию, руки вцепились в плечи. Я чувствовал, как головка упирается в шейку матки — плотное кольцо мышц.

— Я хочу войти в твою матку, — прошептал я. — Хочу заполнить её спермой.

— Да… войди… проломи мою шейку…

Я надавил сильнее, и головка проскользнула в матку. Она вскрикнула — от боли и наслаждения одновременно. Я начал двигаться, короткими, мощными толчками, буквально трахая её матку. Она стонала, её глаза закатились.

— О боже… ты в моей матке… ты заполняешь меня изнутри…

Я кончил снова — на этот раз прямо в матку, чувствуя, как горячая сперма заливает её самое сокровенное место. Она содрогнулась в ещё одном оргазме и обмякла.