Я подумала, может, шеф-повар отеля согласится ее забрать, но во время нашей короткой встречи накануне он был угрюм и не слишком любезен. Похоже, тот факт, что меня вообще наняли, он воспринял как личное оскорбление и сомнение в его кулинарных способностях, что, по правде говоря, может и недалеко от истины — я ведь не пробовала его еду. На кухне он даже не появлялся; я подозревала, что он намеренно меня избегал. В общем, вряд ли он в разгар этого продуктового кризиса протянет мне руку помощи. Но сначала мне надо было поговорить с Тони…
На кухню ворвалась Дебби.
— Джоди, скорей! — крикнула она, уже разворачиваясь обратно.
— Что случилось? — спросила я, захлопывая холодильник.
— Тони… он сошел с ума…
***
Мы выскочили из кухни, промчались по коридору и влетели в вестибюль, но еще на подходе я услышала грохот, крики и голос Каллума — он пытался успокоить Тони. Администратор говорила по телефону и подняла глаза, когда я едва не поскользнулась на мраморном полу.
— Не вызывайте полицию! — сказала я. — Я все улажу. — По крайней мере, я надеялась все уладить. Но полицию звать и не требовалось — сквозь стеклянные двери я увидела на стоянке две полицейские машины. Ну разумеется, они еще не закончили работу на месте преступления.
— Он в банкетном зале, — сказала Дебби, хотя и так было ясно, откуда доносился весь этот грохот.
Тони стоял у главного стола — того самого, где вчера он должен был предлагать тост за новобрачную и краснеть от речи шафера. А сейчас он сжимал в руках средний ярус роскошного свадебного торта. Спрашивать, где верхние ярусы, не требовалось — они валялись на полу, растоптанные в кашу. Пылая от ярости, Тони поднял торт над головой.
— Тони! — крикнула я.
Он замер и взглянул на меня, словно не узнавая.
— Тони, успокойся. Торт не виноват! И ковер тоже. — Оттереть мастику и марципан с ворсистого ковра — тот еще квест. Я это усвоила на горьком опыте, после одного из первых дней рождения Дейзи. Когда игра в «Колечко» пошла не по плану, половина русалки оказалась втертой в аксминстерский ковер.
— А смысл? — пробормотал он. Он повертел в руках торт — судя по крошкам на полу, в нем было полно орехов и сухофруктов — и взглянул на изящные лиловые цветочки из сахарной мастики. — Ты знаешь, сколько этот торт стоил? Две тысячи. Две тысячи за сраный торт.
Тони занес его над головой, изо всей силы швырнул через весь зал — и угодил в сервант с бокалами. Что-то с громким звоном разлетелось.
— Тони, дружище… — Каллум поднял руки в примирительном жесте, но Тони лишь одарил его взглядом, полным ненависти.
— Каллум, ты знал? Спорим, все знали?
Он отломил кусок от следующего яруса, и я, против своей воли, подумала: «Черт, а ведь отличный торт…»
— Что знал? — Каллум, похоже, и вправду не понимал, о чем речь.
— Спорим, все знали. Кроме меня, — сказал Тони, разглядывая пальцы, измазанные кремом. Он на глазах терял рассудок. — Спорим, даже Не-суй-свой-нос знала.
— Тони… — начала я, а он тем временем принялся метать куски торта, стараясь угодить в уцелевшие бокалы, словно расшалившийся ребенок в ярмарочном кегельбане.
— Ты же знала, что она мне не пара, да? — Он метнул кусок, но промахнулся. — Она тебе не нравилась. Никому она не нравилась. Я, один я ее любил.
Он с размаху швырнул еще один кусок. Бокал упал на пол и разлетелся вдребезги. Он вскинул в воздух кулак, празднуя свой успех, и схватил следующий кусок.
В комнату вбежал Блум и застыл, потрясенный увиденным разгромом.
— Мистер Пенхалигон! — задыхаясь, воскликнул он, и Тони повернулся к нему с очередным сладким снарядом. Я бросилась между ними, раскинув руки, чтобы прикрыть управляющего.
— Тони, немедленно прекрати! — сказала я.
— А что, арестуешь меня? — съязвил он.
— Она — нет, а я — да, — раздался голос у меня за спиной. Уитерс. Проклятие.
Тони пожал плечами и метнул кусок торта в его сторону, но я умудрилась перехватить его на лету, чуть не упав от тяжести. Из-за спины Уитерса вынырнули двое в форме и кинулись к Тони, пока тот не успел вооружиться следующей порцией. Он все же успел схватить остатки яруса и с силой швырнуть их на ковер. В следующую секунду его скрутили и прижали к столу. Уитерс перехватил меня на бегу и оттащил в сторону, не дав прийти на помощь.
— Послушайте, это уж слишком, — сказала я, когда один из них начал надевать на него наручники.
Тони вырывался, чертыхался и каким-то образом успел выдернуть одну руку прежде, чем наручник защелкнулся. Он резко махнул рукой в сторону и нечаянно врезал Уитерсу прямо по идеальному носу. Ситуация стремительно выходила из-под контроля, но я почувствовала, что едва сдерживаю смех. Вся эта сцена была полна абсурда, а уж пощечина Уитерсу просто вишенка на торте. Я чуть не поперхнулась, стараясь не расхохотаться.
— Энтони Пенхалигон, вы арестованы за нарушение общественного порядка, сопротивление при задержании и нападение на полицейского, — начал Уитерс, хотя, зажимая пальцами ушибленный нос, он смог произнести лишь «Эддони Педгадигон».
Не будь ситуация по-настоящему серьезной, я бы лопнула от смеха.
— Ну прекратите. Он же нечаянно! — возмутилась я, уставившись на Уитерса. — Вы же сами все испортили, отправив своих ребят. Мы бы его наверняка уговорили!
— Отойдите, мисс Паркер, пока я и вас не арестовал за создание препятствий сотрудникам правоохранительных органов, — процедил он. Вид у него был далеко не радостный; уверена, он чувствовал себя глуповато, зажимая нос, из которого уже пошла кровь.
Тони, наконец, успокоился, только было уже поздно.
— Простите, — сказал он, и казалось, сейчас снова заплачет, — я не нарочно… Я просто не понимаю, что происходит… — Он был совершенно растерян, и у меня сжалось сердце. — Джоди, прости… не дай им…
Но остановить полицейских я уже не могла. Метнув в мою сторону еще один злобный взгляд, Уитерс и его подчиненные вывели Тони из отеля и посадили в дежурную полицейскую машину.
Глава 11
Нашим первым побуждением — и моим, и Каллума — было прыгнуть в похаб-мобиль и рвануть вслед за полицейской машиной. Но я понимала, что обычные формальности при задержании займут какое-то время и, скорее всего, они просто потомят его в камере, пока он окончательно не остынет. Кроме того, у меня было стойкое ощущение, что обвинение в нарушении общественного порядка — это так, для отвода глаз. Уитерс как-то уж слишком быстро его арестовал, хотя большинство знакомых мне копов на его месте попытались бы сначала уладить все по-хорошему и разрешить приятелям доставить его до дому. Меньше бумажной волокиты. Мне казалось, Уитерсу просто хотелось допросить его еще раз в связи с убийством Мел.
Так что мы с Каллумом и Дебби не стали пороть горячку на парковке, а взяли на кухне тряпки и принялись устранять последствия разгрома, который Тони устроил в банкетном зале. Даже дети, Матильда и Джордж, которых поспешно отправили играть на улицу, как только у дяди Тони случился срыв, вернулись и стали помогать. Джордж подобрал с пола приличный кусок торта и сунул его в рот, думая, что никто не заметил, и Каллум, похоже, и сам бы не отказался сделать то же самое. Не стану ни подтверждать, ни опровергать, что и у меня такие мысли были. Торт был, надо сказать, чертовски вкусным. Хорошо хоть, что пекла его не я. Столько труда коту под хвост…
Я думала уговорить Блума не выдвигать никаких претензий, надеясь, что он сжалится, если мы первые продемонстрируем добрую волю, отчистим ковер и предложим возместить прочие убытки. Дебби уже грозилась вмешаться и «убедить» управляющего проявить снисходительность, но Каллум — как я все яснее понимала, настоящий добрый великан — добрался до него раньше и справился без лишнего шума. Я легко могла представить, насколько «убедительной» была бы его жена; как бы она мне ни нравилась, в ней явно проглядывали черты Ины Шарплс [1].
