Шоколад, ложь и алиби - Бест Моргана

Звучало логично. Я согласно кивнула.

– Ладно, давай собирайся. Приведи себя в порядок, сотри краску с лица. Я договорилась о встрече ещё с одним подозреваемым. Я застонала. Передышка бы мне не помешала, но допрашивать кого бы то ни было у меня не было никакого настроения.

– Это как, Летти?

– Я договорилась пообедать с Фредериком Флауэрсом. Пригласила его в «Стейкхаус».

– В «Стейкхаус»? Тот, что в старом складе?

– Да, – самодовольно сказала Летти.

– Но там же жутко пафосно и дорого.

– Я угощаю, – сказала Летти. – Фредерик вышел у меня в подозреваемые номер один. Я полностью перестроила все доски.

Глава 15

Я сидела в Стейкхаусе рядом с Летти, дожидаясь её нынешнего подозреваемого номер один – Фредерика Флауэрса. Летти уже заказала чудесную бутылку вина и выглядела весьма довольной собой.

– И что мы будем делать, если решим, что убийца – Фредерик? – спросила я.

– Естественно, отнесём доказательства в полицию, – с уверенностью ответила Летти. Я пожала плечами. – Ладно. – Я не особенно верила, что мы добудем какие-то реальные улики, но повод выбраться в приличное заведение был приятным.

Атмосфера ресторана прямо-таки кричала о роскоши. Безупречно белые скатерти резко контрастировали с пышными бордовыми бархатными креслами с каретной стяжкой. Свет был приглушён ровно настолько, чтобы создать камерную, уютную атмосферу – и при этом позволить гостям нормально разглядеть еду. Дизайнеры не стали скрывать складское прошлое здания, однако придали ему изящество: вдоль кирпичных стен в стеклянных банках горели десятки свечей. Их мерцающий свет прихотливо играл в многочисленных зеркалах, развешанных по всему залу.

– Здравствуйте! – раздался за нашими спинами раскатистый голос. Я обернулась и увидела, как к нашему столику идёт Фредерик Флауэрс. На нём был явно слишком обтягивающий костюм, и я поймала себя на мысли, что швы могут не выдержать, стоит ему двинуться слишком резко. В целом он выглядел человеком, который проводил в спортзале немало времени.

– Спасибо, что пригласила, Летти, – тепло сказал он и с таким энтузиазмом хлопнул её по спине, что Летти качнулась вперёд и едва не впечаталась лицом в стол.

– Как здорово, что мы успели свидеться до твоего отъезда в Сидней, – сказала Летти, когда вновь обрела самообладание. – Это первая встреча выпускников нашего года.

Фредерик кивнул и устроился в кресле, которое зловеще скрипнуло под его весом. Он взял меню и принялся изучать варианты, довольно цокая языком и издавая одобрительные звуки.

Подошёл официант и с профессиональной деловитостью приступил к приёму заказа.

– Мне, пожалуйста, устричное плато, стейк портерхаус с кровью, креветки с чесноком, свиные рёбра и крупные картофельные дольки, – без колебаний объявил Фредерик. Я надеялась, что Летти прихватила кредитку с хорошим лимитом. Похоже, обед намечался недешёвый.

Летти заказала скромный салат с курицей-гриль.

– Это основные блюда для вас обоих? – спросил официант, слегка озадаченный. – Без закусок?

Летти покачала головой. – Только горячее.

Официант выжидательно повернулся ко мне.

– Я возьму десерт в качестве основного блюда, а потом – десерт как настоящий десерт, – объяснила я.

Официант выглядел совершенно сбитым с толку, но сохранил профессиональную невозмутимость. – Да, мэм.

– Мне, пожалуйста, тёплый шоколадный торт без муки с горячим карамельным соусом и шоколадным мороженым – как основное, – сказала я весело.

Официант слегка приподнял брови и удалился.

Фредерик разразился заливистым смехом. – Совсем не изменилась, Нарел! Хотя внешность, конечно, изменилась – тут не поспоришь.

Он смеялся так громко, что другие посетители обернулись к нашему столику с лёгкой тревогой. Он с такой силой хлопнул по столу, что бокалы зазвенели, – за соседними столиками невольно охнули.

Летти быстро перевела разговор ближе к делу.

– Ну и бурная же у нас вышла встреча.

Фредерик разом перестал смеяться, его лицо вспыхнуло.

– Эти ужасные люди! А что эта кошмарная Мэнди Маким вытворяла в школе – и с тобой тоже! Удивительно, что до неё раньше никто не добрался.

Говоря всё это, он хрустнул пальцами, и мне стало слегка не по себе.

– Теперь-то тебя вряд ли кто посмеет тронуть, Фредерик, – дипломатично заметила Летти. – С тех пор как мы учились в школе, ты, конечно, изменился.

– Всё дело в добавках, – буднично сказал он. – Весьма эффективные, надо сказать.

– Это… законно? – нерешительно спросила я.

– Какие-то да, какие-то нет, – пожал он плечами, осушив бокал одним глотком. – Зависит от вида спорта. Я кивнула – слишком нервничала, чтобы спрашивать, каким именно спортом он занимается.

Мы ещё немного вели вежливую беседу, пока не появился официант с дымящимися тарелками. Мы подобрались в ожидании, но он прошёл прямо мимо нашего столика.

– Что-то долго несут, – пророкотал Фредерик.

– Сегодня многолюдно, – разумно заметила Летти.

Фредерик раздражённо зарычал и забарабанил ногами по полу, так что наш столик угрожающе задрожал.

К счастью, еду наконец принесли, но моё облегчение быстро испарилось.

– Где мои чесночные креветки? – громко потребовал Фредерик.

Официант осторожно отступил на шаг.

– Это ваша закуска, сэр.

Фредерик резко вскочил, задев стол.

– Я же ясно сказал тому другому официанту, что хочу всё как главное блюдо. Понимаете? Главное блюдо!

Официант нервно кивнул и поспешил за остальными блюдами.

– Интересно, кто может быть убийцей, – сказала Летти, явно пытаясь отвлечь Фредерика от ресторанных неурядиц.

– Не знаю, но как узнаю – лично поздравлю, – с неожиданным ожесточением сказал Фредерик. Я по-настоящему опешила.

– Ты же не всерьёз.

Фредерик вытянул внушительные руки и снова хрустнул пальцами.

– Ещё как всерьёз, Нарел. Я провёл не одну ночь, думая о том, как бы им воздалось по заслугам. Лежал без сна долгими часами, представляя, как восторжествует справедливость. Ты же помнишь, какие гадости они творили, правда? Вроде той истории с ужасной фотографией? Я тогда хотел дать им отпор, но сил не хватало. А теперь хватает.

Тон у него был зловещий, и я почувствовала лёгкий холодок тревоги.

Фредерик говорил, не переставая жевать:

– Разумеется, я никому на самом деле не причинил вреда. Честно. – Он перестал жевать и многозначительно на нас посмотрел.

Мы обе поспешно кивнули.

– Однажды меня обвинили в нападении, но обвинения сняли, – добавил он.

– То есть ты этого не делал? – с надеждой спросила я.

– Делал. Просто у меня был отличный адвокат, – поморщился он. – Невыносимый был тип! Издевался над моим садовым гномом, Огурцопопом. Говорил, что имя нелепое и что гномы – для детей. В общем, сам напросился. Впрочем, это было ещё в Сиднее. Я не удержалась и пробормотала вслух:

– Откуда вообще в Брэмбли-Вейле взялся закон о присвоении имён садовым гномам? Уж больно… специфичный.

Летти удивлённо посмотрела на меня.

– Ты не знаешь эту историю? Я думала, её тут все знают!

– Видимо, нет, – сказала я; мне и правда стало любопытно.

– Значит так, – начала Летти, откинувшись в кресле с явным удовольствием. – На пике золотой лихорадки один особенно чудаковатый старатель по имени Эрнест «Эрни» Тиббинс клялся, что садовые гномы приносят ему невероятную удачу. Он расставил вокруг своего участка вырезанных вручную деревянных гномов и каждому дал настоящее имя. Молва разнеслась, что участок у него на редкость богатый, и вскоре другие старатели тоже начали вырезать и называть гномов – на счастье.

– Прелесть какая, – сказала я.

– Прелесть – пока не начались споры о том, кто какого гнома вырезал и чей именно принёс удачу. Один такой спор даже попал в ранние городские записи как «Великая гномья потасовка 1859 года». Чтобы пресечь дальнейшее безобразие, местный магистрат издал постановление, обязывающее давать всем гномам имена и регистрировать их у властей.