Обезьяна – хранительница равновесия - Мертц Барбара

– Не унывай, Эмерсон, – произнесла я. – Теперь, когда найдена новая гробница, Ведомство древностей возьмёт всё под свой контроль. Мистер Вейгалл не позволит мистеру Дэвису совершить какую-либо глупость.

– Ха, – фыркнул Эмерсон. – Если бы это был Картер… А, чёрт с ним. Я возвращаюсь к работе.

После того, как он скрылся в гробнице, я небрежно заметила Рамзесу:

– Уже почти время ланча. Я пойду и скажу Нефрет.

– Какая ты заботливая, матушка, – отозвался Рамзес. – Я пойду с тобой.

Большинство из сопровождавших Дэвиса разбрелись по сторонам и сидели в тени, со скучающим видом вытирая пот с лица. Несколько мужчин слонялось у ступенек. Мистер Смит приветливо помахал мне рукой, и я подошла к нему.

– Значит, вы будете рисовать в гробнице? – спросила я, подходя ближе к входу.

Дэвис и Вейгалл были внизу, мешая рабочим, которые вынимали камни из разрушенной стены и переносили их на близлежащую свалку. Куски штукатурки с печатями некрополя были отколоты и брошены в корзину. С того места, где я стояла, больше не удавалось ничего рассмотреть.

– Это зависит от мистера Дэвиса, – любезно ответил Смит, вытирая мокрый лоб рукавом. – И от того, есть ли что-нибудь, что стоит запечатлеть. Они только что снесли стену, и я не знаю, что там за ней. Захватывающе, правда?

Нефрет, болтавшая с миссис Эндрюс, присоединилась к нам как раз вовремя, чтобы услышать его последний вопрос.

– Конечно! – воскликнула она. Повысив голос до пронзительного сопрано, она крикнула: – Мистер Дэвис, можно взглянуть? Я так взволнована!

– Позже, дитя, позже. – Дэвис с шумом поднялся по лестнице, выглядя очень усталым и разгорячённым, но исключительно довольным. Он был уже не молод; по крайней мере, стоило отдать ему должное за энтузиазм. Он погладил Нефрет по голове.

– Мы сейчас прерываемся на ланч. Возвращайся через несколько часов, если хочешь. И, – добавил он с самодовольной улыбкой, – приведи с собой профессора Эмерсона.

Ланчи мистера Дэвиса, устраиваемые в ближайшей гробнице, славились своей долготой и роскошью. Мы быстро закончили свою скромную трапезу, так что вернулись на место гораздо раньше него. С непокрытой головой под палящим солнцем Эмерсон уселся на валун и закурил трубку. Рамзес и Давид отправились поговорить с реисом Дэвиса, который сидел в тени вместе с другими мужчинами, ожидая, с присущим их классу невозмутимым смирением, возвращения хозяина. Я не могла разобрать, о чём они говорят, но оттуда постоянно доносились взрывы смеха, а Давид всё время краснел.

Когда мистер Дэвис вернулся (и вновь в сопровождении свиты), он обратился к нам с необычайной теплотой.

– Я подумал, что вам захочется взглянуть, – заметил он. – Видите ли, я снова это сделал. Лично нашёл ещё одну могилу.

Эмерсон крепко прикусил мундштук трубки.

– Хм-м, – промычал он. – Да. Всё, что в моих силах, конечно.

– В этом нет необходимости, – заверил его Дэвис. – У нас всё под контролем.

Я услышала треск и понадеялась, что это всего лишь мундштук трубки Эмерсона, а не один из его зубов.

В действительности работа уже закончилась. Дамы из компании Дэвиса жаловались на жару, а Вейгалл выглядел мрачным. Я услышала, как он что-то бормотал о полиции. Не в силах больше сдерживать любопытство, я присоединилась к группе, состоявшей из Вейгалла, Дэвиса, Айртона и Нефрет.

– Что происходит? – спросила я.

– Взгляните, если желаете, – любезно предложил Дэвис. Его усы обвисли от пота, а глаза блестели.

Нед вежливо помог мне спуститься по лестнице. Вход был открыт, за исключением нескольких рядов камня, сохранившихся у основания. Нисходящий коридор, типичный для гробниц Восемнадцатой династии, спускался в темноту. Он был завален щебнем, не достававшим трёх футов от высеченного в скале потолка, а на этом щебне лежал самый странный предмет, который я когда-либо находила в египетских гробницах. Он заполнял проход от стены до стены, и вся поверхность сияла золотом. Я наклонилась вперёд, не смея пошевелиться и едва дыша, потому что, пока я смотрела, золотая чешуйка размером с ноготь моего большого пальца дрогнула и упала с предмета на камни под ним.

– Что это? – прошептала я.

– Панель, покрытая листовым золотом, возможно, из святилища, – голос Неда был таким же тихим, как мой. – На ней лежит ещё один позолоченный предмет – возможно, дверь из того же святилища.

– А дальше – в конце прохода?

– Кто знает? Ещё лестница, ещё одна камера – возможно, погребальная. Завтра узнаем. Вейгалл собирается протянуть провод, чтобы у нас было электрическое освещение.

Теперь, когда он подсказал мне, я смогла разглядеть ещё несколько деталей. На панели виднелись рельефы и надписи.

– Золото, очевидно, нанесли на грунтовку, которая уже отслоилась. Ведь вы же не позволите этому дряхлому старому идиоту перелезать через панель?

В негодовании я высказалась почти так же прямолинейно, как это сделал бы Эмерсон (впрочем, он бы добавил ещё несколько прилагательных).

– Это не обсуждается, – кивнул Нед. – Я не совсем уверен, как мы будем действовать дальше. Возможно, миссис Эмерсон, вы что-нибудь нам посоветуете.

Разумеется, я с радостью согласилась. Мистер Вейгалл был совершенно прав, предлагая сообщить полиции и поставить охрану у гробницы. Одного упоминания о золоте было достаточно, чтобы пробудить интерес каждого вора в Луксоре, и ещё до наступления темноты каждый вор в Луксоре узнает об этом. Я ничуть не удивилась, узнав, что мистер Дэвис твёрдо решил проникнуть в гробницу на следующий день – тем или иным способом. Попытки Вейгалла убедить его подождать, пока панель не будет стабилизирована или хотя бы скопирована, были вялыми и вскоре потерпели неудачу.

– Айртон, вытащите эту штуку оттуда до завтрашнего утра, – приказал Дэвис. – Осторожно, конечно. Не хочу, чтобы она пострадала. Вернётесь к ужину, Вейгалл?

– Э-э… нет, спасибо, сэр. Думаю, я сегодня переночую в Долине. Я бы уклонился от ответственности, если бы оставил гробницу без охраны.

– Совершенно верно, – согласился Дэвис. – Тогда до завтра. Приготовьте всё. Хочу посмотреть, что там внизу.

Он ушёл, не дожидаясь ответа, поскольку, по его мнению, возможен был только один вариант. Мне вспомнилась одна из моих любимых опер Гилберта и Салливана: «Если Ваше Величество велит что-то сделать, то это уже сделано. А если это сделано, почему бы не сказать об этом?»^[178]

(Я перефразирую, но общая идея такова.)

Айртон и Вейгалл обменялись взглядами. Они не очень ладили, но на какое-то время общий ужас сделал их союзниками. Вейгалл пробормотал:

– Это невозможно. Без того, чтобы всё разрушить.

Нед расправил плечи.

– Я ему скажу. Если только вы сами не желаете этого сделать.

– Моё положение в отношении мистера Дэвиса весьма щекотливо, – сухо ответил Вейгалл.

На мой взгляд, положение Неда было ещё более щекотливым. Однако сейчас не оставалось времени для споров или взаимных обвинений. Ситуация была критической. Если бы Эмерсон возглавлял раскопки, ни один камень не был бы тронут, и ни один человек не вошёл бы внутрь, пока панель не осмотрят, не сфотографируют (если возможно) и не скопируют (работа для Давида), а также не будут предприняты все возможные усилия для стабилизации хрупкого золота. Но этого явно не намеревались делать. И мой долг, как я отчётливо осознавала, заключается в том, чтобы предложить способы минимизации ущерба.

– Возможно, следует устроить нечто вроде моста над панелью, – предложила я. – У нашего реиса, Абдуллы, большой опыт в подобных делах.

Лицо Вейгалла просветлело.

– Я как раз собирался это предложить, – подхватил он. – Кажется, я знаю, где можно взять доску нужной длины.

– Я расскажу Абдулле, – заключила я. Вейгалл не возражал, хотя определённо знал, что я расскажу и Эмерсону.

Эмерсон повёл себя лучше, чем я ожидала, хотя мне следовало бы знать, что на него можно положиться, и он будет действовать разумно в кризисной ситуации. Если применять археологические термины, нас ожидал кризис — увы, лишь один из многих, и, возможно, менее катастрофичный, чем другие ужасающие методологические ошибки, происходившие в Долине Царей. Но на этот раз мы были рядом. И, естественно, не могли оставаться в стороне.