– Не пугайтесь, миссис Эмерсон, это всего лишь я.
Я подошла к скамье, где он сидел.
– Я думала, вы уже отдыхаете, сэр Эдвард.
Он встал и взял поднос из моих рук.
– Один из ваших доблестных охранников уже дремлет, – небрежно бросил он. – Я всё равно не смогу заснуть. Но кофе был бы кстати. Могу я предложить вам чашечку?
Я согласилась и стала смотреть, как его ухоженные руки ловко перемещаются среди предметов на подносе.
– Есть ли какая-то особая причина, по которой вам сегодня не спится?
Он помолчал немного. Затем сказал:
– Я всё думал, стоит ли вам говорить. Я далёк от мысли усилить ваше беспокойство, но…
– Я предпочитаю факты, какими бы неприятными они ни были, незнанию, – ответила я, принимая предложенную мне чашку.
– Я так и подозревал. Ну что ж, я не рассказал вам всей правды о своих планах на этот вечер. Я ужинал в «Зимнем дворце», но потом посетил одно заведение, о котором вы слышали. Исключительно в целях расследования, конечно.
Я не сомневалась в его словах. Человек с таким изысканным вкусом не соблазнился бы тем, что могло предложить это «заведение».
– Избавлю вас от подробного описания, – продолжил он. – Скажу лишь, что я несколько выделялся в окружающей обстановке, и мои мотивы сразу же вызвали подозрения. Я ушёл, не получив ответа на свои вопросы; и всё же, миссис Эмерсон, я чувствовал, что отказы были вызваны страхом, а не незнанием.
– А как насчёт девушки, о которой упомянула Нефрет?
Его губы сжались в тонкую линию отвращения.
– Некоторые из них были очень молоды, но описание мисс Форт слишком расплывчато, чтобы я мог определить, кого именно она имела в виду. В общем, это был исключительно неприятный и совершенно бесполезный визит. Я бы не стал рассказывать вам о нём, если бы не счёл нужным предупредить. Видите ли, миссис Эмерсон, я хорошо знаю и вас, и мисс Форт; она не должна туда больше ходить. Не должна!
Такая горячность в устах человека с его темпераментом вызывала тревогу.
– Согласна, не должна, – медленно проговорила я. – Но помимо общей непристойности такого поступка, вы, кажется, считаете, что есть особая причина… особая опасность. Прошу вас выразиться более определённо.
– Разве вы не понимаете? – Он поставил чашку и повернулся ко мне. – Её первый визит застал их врасплох. Они не ожидали её прихода, да и кто бы мог?
– Вероятно, они также не ожидали появления Рамзеса и Давида.
– Пусть так, но именно её поведение, её открытое, великодушное обращение к этим несчастным женщинам, быть может, подсказали кому-то способ заманить её в ловушку. Я никогда не верил, что это послание было подлинным. Если бы вы его не перехватили, разве мисс Форт не могла бы пойти на встречу без сопровождения? Разве она не способна откликнуться на очередной подобный призыв, не способна бросить вызов ужасам этого места, если будет считать, что автору записки угрожает опасность? Вы должны убедить её, что такой поступок был бы безумием!
Его голос дрожал от волнения. Неужели он так сильно к ней привязан? Похоже, я недооценила его.
– Вы так сильно о ней беспокоитесь, сэр Эдвард?
Издав несколько звуков, напоминавших удушение, сэр Эдвард заметил:
– Мне следовало бы привыкнуть к вашей прямолинейности, миссис Эмерсон. Вы уже предупреждали меня, что мне никогда не удастся завоевать её расположение.
– Я была права?
– Да, – его голос был тихим, как вздох. – Тогда я вам не поверил, но, понаблюдав за ней в этом сезоне, понял, что она никогда не будет моей.
Он не ответил на мой вопрос. Мне не стоило его повторять. Я и так знала ответ.
Поезд опоздал. Было уже больше трёх часов ночи, когда долгожданные звуки заставили меня прибежать на веранду. Эмерсон нанял экипаж для путешественников и их багажа (я всё время твердила ему, что нам нужен свой, но он не слушал), и вскоре мне удалось заключить Эвелин и Уолтера в любящие объятия. Оба были измучены усталостью, но не могли успокоиться, пока собственными глазами не увидели дочь.
Нефрет задремала на матрасе, который мы положили рядом с кроватью, и обе девочки представляли собой чудесное зрелище: свет лампы играл на распущенных волосах, а лица разрумянились от сна. Нефрет тут же проснулась; первым её жестом было приложить палец к губам, поэтому мы тихонько выскользнули из комнаты, а Нефрет последовала за нами.
Несмотря на усталость, Эвелина и Уолтер были слишком взвинчены, чтобы уснуть. Мы вернулись в гостиную, куда Фатима притащила гору еды. Чувства были слишком глубоки и радостны, чтобы их сдерживать; последовали слёзы, дружеские объятия и сдержанные протесты.
Первый связный комментарий, который я смогла разобрать, прозвучал от Уолтера:
– Не могу решить, избить Дауда до бесчувствия или поблагодарить его от всего сердца.
– Последнее, – ответил Эмерсон. – Он вдвое больше тебя.
– Но он бы просто стоял и позволял тебе это делать, – вмешался Рамзес. – Это не его вина, дядя Уолтер.
– Мне все так говорят. – Уолтер провёл рукой по глазам. – Что ж, по крайней мере, мы здесь, и я очень рад снова вас видеть. Ты выглядишь хорошо, Амелия, – удивительно хорошо, учитывая обстоятельства.
– Это ей замечательно удаётся, – пробормотал Эмерсон.
Эвелина усадила мальчиков рядом с собой, по одному с каждой стороны, и разглядывала их с нежной тревогой материнского сердца.
– И вы оба выглядите лучше, чем я смела ожидать. Твоя рука, Рамзес…
– Значительно лучше, – заверил её Рамзес. – матушка и Нефрет подняли много шума из ничего.
Она улыбнулась ему и, повернувшись к Давиду, ласково погладила его загорелую щеку.
– Мы тоже переживали за тебя, дорогой. Если бы не Лия, мы бы приехали без колебаний.
Слишком взволнованный, чтобы вымолвить хотя бы слово, Давид склонил голову и поднёс её руку к губам.
Эмерсон начал ёрзать. Он не любит излишних проявлений сентиментальности, то есть публичных.
– Вы оба похожи на призраков. Идите спать. Мы поговорим завтра, когда вы отдохнёте. Попрощайтесь, мальчики, и пойдём.
– Пойдём? – воскликнула я. – Куда, в такой час?
– В Долину, конечно. Дэвис завтра утром первым делом начнёт крушить гробницу, и я хочу добраться туда раньше него.
– Эмерсон, ты не можешь этого сделать!
– Не могу дать ему совет и попытаться самым тактичным образом убедить его придерживаться основных принципов научных раскопок? Что в этом плохого?
– Но это могила мистера Дэвиса, дорогой, а не твоя. Тебе следует…
– Гробница, – провозгласил Эмерсон так звучно, будто произносил речь, – не принадлежит Дэвису, Амелия. Она принадлежит египетскому народу и всему миру.
Он выглядел таким самодовольным, что я бы рассмеялась, если бы меня не переполняло ужасающее предчувствие. А вот Уолтер рассмеялся от души. Так сильно, что пришлось утирать глаза, и если в его веселье и проскальзывала лёгкая истеричность, я не могла его в этом винить.
– Не обращай внимания, Амелия, дорогая, – выдохнул он. – Рэдклифф нам всё рассказал по дороге сюда. Ты не сможешь ему помешать; я не смогу ему помешать; всё небесное воинство не сможет ему помешать. Рэдклифф, милый мой старина, как же хорошо вернуться!
Эмерсон наотрез отказался брать меня с собой; он объяснил, что я нужна в доме, дабы убедиться, что всё в порядке и безопасности. Я бы не возражала так сильно, если бы он не уступил требованиям Нефрет.
– Хм, да, от тебя может быть толк. Ты можешь обвести Дэвиса вокруг пальца лучше, чем кто-либо другой. Не забудь камеру.
Охваченная самыми мрачными предчувствиями, я отвела Рамзеса в сторону.
– Не позволяй ему никого ударить, Рамзес. Особенно мистера Вейгалла. Или мистера Дэвиса. Или…
