Шоколад, ложь и алиби - Бест Моргана

– Я не была с ним, когда он погиб, – поправила я. – Я была с ним незадолго до его гибели.

Летти отмахнулась.

– Невелика разница. Зато хорошо, что они об этом не знают.

– Уверена, всё вернётся на круги своя, как только повесим большую вывеску, – мрачно сказала я.

Летти посмотрела на меня с недоумением, и я пояснила:

– Вывеску „Какао-Нарел – дизайнерский шоколадный магазин“.

Летти усмехнулась.

– О, мне определённо будет любопытно послушать их реакцию.

У меня сердце упало.

– А вот я как раз не хочу слышать, что они скажут. Заранее знаю – ничего приятного там не будет.

Глава 6

Когда Летти позвонила и сказала, что хочет привезти подарок по случаю моего возвращения ко мне, а не вручать у себя, я поняла – что-то затевается. Она отделывалась какими-то туманными намёками – совсем на неё не похоже. Учитывая, с каким нескрываемым презрением она относилась к тому, как я обставила дом, я задумалась, не купила ли она что-нибудь крупное и громоздкое – скажем, огромный журнальный столик или громадную картину, что-нибудь такое, что неудобно нести.

Каково же было моё удивление, когда я открыла входную дверь и увидела на пороге Летти – с пустыми руками и чуть нервную.

– Полагаю, ты гадаешь, где твой подарок, – сказала она с улыбкой, которая не коснулась глаз.

– Раз уж ты спросила, – отозвалась я, прислонившись к косяку. – Ты же обещала большой сюрприз. Я, грешным делом, на секунду решила, что сюрприз – это отсутствие подарка.

Летти рассмеялась, но в смехе было что-то натянутое.

– Я не из этих ужасных типов со школы. Он в машине.

– В машине? – переспросила я, заглядывая ей за спину, туда, где стояла машина. На миг мне даже почудилось, что машина слегка покачивается. Мы уж точно не жили в сейсмоопасной зоне, так что я покачала головой – может, это зрение шалит, ещё одно из затяжных последствий аварии.

– Почему ты не занесла его с собой? – спросила я.

– Нет, Нарел, – неожиданно твёрдо сказала Летти. – Я хочу, чтобы ты прошла в гостиную и села на диван, а уж потом я принесу твой подарок.

Я прошла в гостиную, всей спиной ощущая, что Летти буквально дышит мне в затылок.

– Ты как-то странно себя ведёшь. Почему ты оставила подарок в машине? Что происходит?

Летти чуть ли не силой усадила меня на диван. Я откинулась на подушки, наблюдая, как она начала тереть подбородок – верный признак, что нервничает. С чего бы это Летти волноваться из-за подарка?

– В общем, Нарел, дело такое, – начала она, и я сразу поняла: пахнет бедой. – Я не завела тебе собаку. Решила сказать сразу. Я не взяла тебе собаку, потому что ты ешь слишком много шоколада, у тебя он вечно валяется повсюду, а, как мы обе знаем, шоколад для собак опасен. Я медленно кивнула, недоумевая, с какой стати Летти перечисляет подарки, которых мне не покупала.

– Нет, щенка я тебе не взяла, – продолжила она, – но питомца я тебе всё-таки взяла.

Она уставилась на меня с ожиданием, явно дожидаясь реакции. Я сложила ладони и искренне обрадовалась.

– О, питомца!

А потом до меня дошло.

– Это не хорёк, случайно? Или какая-нибудь гигантская крыса с огромными зубами?

Летти решительно замотала головой.

– Я ездила в приют, чтобы взять тебе котёнка. Подумала, что кошка – это прекрасная компания. Я собиралась найти тебе милого пушистого белого котёнка, вроде Людовика XIV, но кот, которого я в итоге выбрала, оказался не совсем тем, что я себе представляла.

Мой восторг был совершенно искренним.

– Котёнка! – воскликнула я, вскочила и порывисто обняла Летти. – Как же это мило с твоей стороны! Я давно мечтала снова завести кошку.

Мой кот Пэтчис умер незадолго до аварии, и я до сих пор ужасно по нему скучала. Я думала, что ещё долго не смогу завести другого питомца, но раз Летти проявила такую заботу…

– Ну, надеюсь, он тебе понравится, – с тревогой сказала Летти. – Если нет, забрать его к себе я не смогу: Людовик XIV его просто терпеть не сможет. Они никак не уживутся.

– Да я, конечно, полюблю его! – заверила я. – Все коты замечательные.

– Я купила тебе всё необходимое – лоток, наполнитель, корм. В приюте сказали, что он ест только самый дорогой корм для кошек и наотрез отказывается от сухого. Ест исключительно деликатесный влажный корм – знаешь, эти крошечные, возмутительно дорогие баночки. Почему бы тебе не присесть, пока я схожу за ним?

– Я в таком восторге, Летти!

По лицу у неё промелькнул настоящий испуг.

– Но он может тебе не понравиться. Должна предупредить: он не то чтобы красавец.

– Все коты прекрасны, – твёрдо сказала я. – Конечно, я его полюблю.

– Поверь, он совсем не соответствует канонам кошачьей красоты. Я шла в приют за прелестным котёнком, но там сказали, что этого кота никто не берёт и его собирались усыпить в тот же день. Так что когда ты его увидишь, пожалуйста, помни: я изначально собиралась найти тебе очень хорошенького котёнка.

– За кого ты меня принимаешь? – я слегка обиделась. – Уж кто-кто, а я – точно не тот человек, который судит по внешности. Ты разве не помнишь, как я раньше выглядела? Я полюблю его в любом случае. Спасибо тебе огромное!

Летти скорчила гримасу, нахмурилась и поспешно выскочила за дверь, а я сидела и сияла от счастья. Как же мило с её стороны – забрать из приюта котёнка, которому нужен дом.

Она вернулась с лотком, наполнителем и несколькими банками корма, который и вправду выглядел неприлично дорогим.

– Летти, я сейчас лопну от нетерпения. Где котёнок?

– Занесу его последним, – зловеще сказала она. Я вздохнула. Мне не терпелось увидеть моего нового милого дружочка.

Вскоре я услышала, как Летти вернулась, закрыла и заперла входную дверь, а потом вошла в гостиную с чем-то вроде переноски в руках. Она аккуратно опустила её на пол, и я тут же насторожилась. Переноска ходила ходуном, а изнутри неслись совершенно невообразимые звуки. Я прищурилась – до меня начало доходить.

– Летти, он ведь на самом деле не котёнок, да?

Летти опустила глаза вполне виновато.

– Нет, строго говоря, я ни разу не сказала, что он котёнок. Ты сама решила, что он котёнок. О, Нарел, я просто не смогла оставить беднягу там. Его собирались усыпить в тот же день. Пожилой фермер сдал его, потому что больше не мог за ним ухаживать. В приюте сказали, что котят разбирают всегда, а вот взрослого кота никто не хочет брать.

Меня накрыла волна сочувствия.

– Бедняжка. Как его зовут?

Летти скривилась.

– Монгрел. Я ахнула.

– Что за ужасное имя для кота!

– У Монгрела, э-э-э, есть кое-какие… особенности, – осторожно сказала Летти.

– Какие такие особенности? – строго спросила я.

– Это совсем не его вина, – поспешно сказала она. – Фермер обращался с ним не лучшим образом. В приюте объяснили, что Монгрел становится агрессивным, только когда видит верёвку. Фермер иногда привязывал его, и теперь при виде любой верёвки Монгрел приходит в ярость. К счастью, у тебя дома верёвок нет. Я глубоко вдохнула, стараясь сохранить спокойствие.

– Он злится только при виде верёвки? То есть этот кот вообще нападает на людей?

Летти вскинула ладони.

– Конечно нет! Он плохо реагирует только на верёвку. Следи, чтобы он никогда её не увидел, и всё будет просто замечательно. Я задумалась. С одной стороны, мысль о коте с поведенческими проблемами меня настораживала. С другой – было трогательно, что я могу дать дом животному, которого никто не хотел забирать. В конце концов, что тут может быть сложного?

Переноска перестала дрожать, а сквозь решётку дверцы было толком ничего не видно. Я подошла и осторожно открыла её. Я тут же отшатнулась. Я далеко не была уверена, что существо, уставившееся на меня оттуда, вообще является котом. Он грозно зарычал, а потом шипел до тех пор, пока я поспешно не отступила подальше.

Беднягу явно не баловали уходом. Рыжая шерсть выглядела какой-то побитой молью, а морда была… скажем так, необычной. Одно ухо было заломлено под странным углом, другое торчало вверх. А главное – зубов у него было, казалось, больше, чем анатомически возможно для кота. Два нижних клыка заметно выпирали из пасти, отчего он напоминал помесь моржа с вампиром.