– Сейчас в твоих словах имеется определённый смысл, – признала я. – Но когда вы отправились туда, то не могли этого знать.
– Нет, но я не предполагал, что возникнут какие-либо трудности, – объяснил Эмерсон. – Я… что ты сказал, Рамзес?
– Ничего, сэр, – ответил сын. – Просто... ты не ответил на мой вопрос.
– Простите, – вмешался сэр Эдвард. – Но я забыл, что за вопрос.
Он выглядел совершенно растерянным. Это часто случается с людьми, неспособными уследить за скоростью наших мыслительных процессов.
– Я спросил, как отец смог предвидеть точный момент её нападения, – сказал Рамзес. – Тот факт, что дом казался безлюдным и необычно тихим, пробудил во мне подозрения, но, судя по поведению отца…
– Так и было задумано, чтобы ввести в заблуждение наших противников, – самодовольно заявил Эмерсон. – Вполне очевидно, что нас ожидали. Я говорю «нас», поскольку она не могла предвидеть, сколько человек появится. Без сомнения, наше приближение было замечено; она успела выпроводить девушек, возможно, даже ещё до нашего появления. Не найдя внизу никого, мы поднялись по лестнице, и я громко объявил, что, по моему мнению, там никого нет. Я сделал это, чтобы застать её врасплох и заставить думать, что я глупо иду прямо в ловушку.
– Звучало очень убедительно, – заметил Рамзес.
Эмерсон выглядел довольным. Однако у меня сложилось чёткое впечатление, что заявление сына отнюдь не было комплиментом.
– Предвидя трудности, я услышал слабый щелчок взводимого курка. Поэтому я оттолкнул Рамзеса и сам устранился с линии огня. Мы немного подождали. Она выстрелила три раза, и я подумал, что, вероятно, она продолжит стрелять, пока не разрядит пистолет, но через некоторое время я… э-э…
– Потерял терпение и всё равно бросился в комнату, – завершила я. – Проклятье, Эмерсон!
– Ничего подобного, Пибоди. Я ещё тогда сказал Рамзесу, что третий выстрел произошёл совсем рядом с нами. Я предположил, что его произвели с целью задержать нас на достаточно долгий срок, чтобы Берта успела сбежать через окно. Когда мы увидели, что она там лежит, то испытали нешуточное потрясение. Мы ничем не могли ей помочь, поэтому зашли в полицейский участок и сообщили о происшествии, прежде чем вернуться к дому Мохассиба.
– Значит, её тело сейчас в морге?
– Полагаю, что да. Пожалуйста, не говори мне, что хочешь на него взглянуть. Уверяю, тебе этого абсолютно не захочется.
– Думаю, я избавлю себя от этой работы. Хотя мне всегда будет любопытно, какую роль она играла. Туристки, наверное. Интересно…
– Не интересно, – отрезал Эмерсон. – Итак, Пибоди, теперь твоя очередь. Что важного сообщил тебе Мохассиб?
– Папирус нашли в тайнике в Дейр-эль-Бахри.
– А, – протянул Эмерсон. Он потянулся за трубкой, но не нашёл её, поскольку на нём не было ни куртки, ни рубашки. – Рамзес, поищи, пожалуйста, в кармане моей куртки… Спасибо. Ну, Пибоди, мы же догадывались об этом, не так ли?
– Это была лишь одна из нескольких возможностей, ни одну из которых не удавалось доказать. Но Мохассиб был уверен. По его словам, Абд эр-Рассул годами скрывал папирус, пока его не украли… – Я сделала эффектную паузу.
– Сети, полагаю, – спокойно отозвался Эмерсон. – Что ж, похоже, это проясняет последний неясный момент. Теория Нефрет всё-таки оказалась верной. Берта и Сети были в сговоре. Она забрала папирус, когда покинула его.
Наступила задумчивая тишина. Солнце село, и розовый румянец заката озарял восточные холмы. Из деревень, разбросанных по равнине, доносились мелодичные голоса муэдзинов. Вечерний ветерок развевал волосы Нефрет.
– Тогда всё кончено, – произнесла она. – Не могу этого осознать. Мы так долго оборонялись. И всё закончилось так внезапно и бесповоротно…
– Наконец-то, дьявол всех побери, – заявил Эмерсон. – Теперь я могу вернуться к работе. Нам нужно пораньше отправиться в Долину. Завтра Масперо захочет окопаться в гробнице, а до этого мне нужно ему кое-что сказать.
Я позволила последовавшему обсуждению продолжаться без меня, глубоко погрузившись в раздумья. Казалось, все считали, что смерть Берты положила конец нашим бедам. Даже Эмерсон, который обычно первым подозревал Гения Преступлений во всех злодеяниях, о которых только можно мечтать, исключил его из числа подозреваемых. В чём я не очень-то не была уверена. Берта украла у Сети по крайней мере одну ценную реликвию. Она могла украсть и другие, и я не считала, что он смирится с этим.
Возможно, мы были не единственными, кто шёл по следу Берты. Может быть, страх – не перед нами, а перед бывшим хозяином – побудил её покончить с собой? И сама ли она покончила с собой? Сети как-то хвастался мне, что никогда не причинял вреда женщине, но всё когда-то случается впервые. И он мог ужасно разгневаться на тех, кто его предал.
Фатима пришла объявить, что ужин подан. Я заметила, что Рамзес встаёт медленно, и подождала его.
– Отец сломал какие-нибудь кости – твои кости, естественно – когда упал на тебя? – спросила я.
– Нет, матушка. Поверь, мне не нужна медицинская помощь.
– Я рада это слышать. Рамзес...
– Да, матушка?
Я пыталась сообразить, как лучше это выразить.
– Твой отец… э-э… не всегда самый проницательный наблюдатель, если находится в состоянии эмоционального возбуждения — как, я уверена, и при виде тела этой несчастной женщины. Ты заметил что-нибудь, что могло бы указывать на то, что она не покончила с собой?
Рамзес поднял брови. У меня сложилось впечатление, что он был удивлён не столько вопросом, сколько тем, что я его задала, и быстрота ответа стала ещё одним признаком того, что он уже обдумывал этот вопрос.
– Револьвер лежал у неё под рукой. Признаков борьбы не было. Одежда аккуратно разложена, а конечности выпрямлены, за исключением руки, державшей оружие. На перчатке правой руки — следы пороха.
– И кровь была...
– Влажной, – без всякого выражения ответил Рамзес.
– Тогда, похоже, всё ясно.
– Кажется, Сети утверждал, что никогда не причинял вреда женщине.
– Не понимаю, почему ты решил, что я думала о Сети. Его нет в Луксоре.
– Если только он не...
– Сэр Эдвард? Чушь.
– Хотя такая возможность приходила тебе в голову.
– Я знала, что это придёт тебе в голову, – поправила я. – Неужели ты думаешь, что меня можно обмануть? Я узнала Сети в Лондоне, пусть он и был замаскирован. Я бы узнала его в Каире, в Луксоре – где бы он ни был. Сэр Эдвард – не Гений Преступлений!
Следующее утро принесло зрелище, которое редко увидишь в Луксоре: низкое серое небо и шквалистый ветер, неистово колыхавший ветви деревьев. Мы встали до восхода солнца, а Эмерсон не в лучшей форме по утрам, поэтому обратил внимание на погоду лишь в тот момент, когда мы собрались за завтраком. Он вскочил со стула.
– Дождь! – закричал он. – Гробницу затопит!
Я знала, что не наша бедная ничтожная гробница номер Пять вызвала такую тревогу, и раздражение от того, что стало навязчивой идеей Эмерсона, заставило мой голос прозвучать резче обычного.
– Сядь и доедай завтрак, Эмерсон. Дождя нет, просто темно и ветрено.
Высунув голову и плечи в окно, чтобы проверить точность моего отчёта, Эмерсон вернулся к столу.
– Похоже, будет дождь.
– Дорогой, ты не несёшь ответственности за гробницу, о которой, как полагаю, говоришь. Я уверена, что Нед и мистер Вейгалл приняли все необходимые меры предосторожности.
Выражение лица Эмерсона отражало его отношение к моему оптимистичному суждению.
– Им следовало установить дверь ещё несколько дней назад. Сэр Эдвард, фотограф… Где он, чёрт возьми?
Он имел в виду сэра Эдварда, а не фотографа. Эмерсон диким взглядом обвёл комнату, словно ожидая увидеть молодого человека, прячущегося в тени.
– Он, наверное, долго спал, – ответила я. – И имеет на это право, особенно в такой день. Полагаю, из-за непогоды большинство людей сегодня и не подумает посещать Долину.
