– Хм-мм. – Эмерсон потрогал ямочку на подбородке и задумался. – Включая Масперо и Дэвиса. Оба – тепличные растения.
– Это несправедливо и не соответствует действительности, мой дорогой.
– Да кого это волнует? – вопросил Эмерсон. – Рамзес, ты закончил?
– Да, сэр. – Рамзес послушно поднялся и отправил в рот остаток тоста.
– Я ещё не закончила, – заявила я, потянувшись за мармеладом.
– Тогда поторопись, если собираешься идти. – Эмерсон задумчиво посмотрел на меня. – Э-э… Пибоди, почему бы тебе сегодня не остаться дома? Погода скверная, и ты мне не нужна. Нефрет, побудь с ней и убедись, что она… э-э… займётся делами.
Серое небо над Луксором – явление настолько необычное, что его можно принять за предзнаменование. Возможно, погода так подействовала мне на нервы. Это не могло быть грубой попыткой Эмерсона отвлечь меня, поскольку я постоянно слышу от него что-то в этом роде. Я швырнула ложку из-под мармелада на стол, забрызгав салфетку липкими кусочками.
– Если ты думаешь, что я позволю тебе отправиться в Долину и совать нос в гробницу мистера Дэвиса...
– Совать нос? – голос Эмерсона перешёл на крик. – Пибоди, я никогда…
– Ну да, конечно! Разве у тебя недостаточно проблем с…
– Я считаю своим профессиональным долгом...
– Твоя профессия! Это единственное, что имеет значение, правильно?
Как только эти слова вылетели из моих уст, я пожалела о них. Яркий румянец гнева исчез с лица Эмерсона; губы, приоткрытые в ожидании возражений, сжались в тонкую линию. Дети сидели, словно изваяния, не смея издать ни звука.
– Прости, Эмерсон, – склонила я голову, чтобы избежать его укоризненного взгляда. – Я не знаю, что со мной сегодня утром.
– Запоздалая реакция, – ответил Рамзес.
Я повернулась к нему:
– Ты опять начитался моих книг по психологии!
В отличие от отца, мой упрёк скорее позабавил его, чем оскорбил. Я поняла это по тому, как он слегка прищурился, поскольку больше ничего не изменилось.
– Очевидно, мы все испытываем сходные чувства, – объяснил он. – Как заметила Нефрет, перемена в нашей судьбе произошла так внезапно и неожиданно, что её трудно осознать. Реакция была неизбежна.
Эмерсон коснулся моей руки:
– Амелия, если ты сомневаешься, я предпочту затопить все клятые гробницы в Фивах…
– Не сомневаюсь, дорогой, – я пожала ему руку. – Я же извинилась. Иди и… и постарайся не делать ничего, что не понравилось бы месье Масперо.
– Постарайся... – повторил Эмерсон. – Да, я постараюсь. Нет, но серьёзно, Пибоди, я не забыл о вчерашних неприятных событиях. Осталось ещё несколько нерешённых вопросов, и я твёрдо намерен с ними разобраться. Правда, не совсем уверен, как к ним подойти. Хотя бы вопрос юрисдикции. Берта была наполовину египтянкой, наполовину европейкой, и как, чёрт возьми, властям удастся установить её личность? – Он поймал мой взгляд, и его изящные губы изогнулись в прежней улыбке. – Нет, Пибоди, я не так уж хорошо её знал.
Я чувствовала, что уже достаточно извинилась, поэтому просто сказала:
– Хорошо, дорогой. Поскольку я знаю, что могу доверять тебе на слово, останусь сегодня дома. У меня полно мелких дел, и нужно написать несколько заметок. А также пригласить Масперо на ужин как-нибудь вечером. Есть ли у тебя какие-нибудь предпочтения?
– Я бы предпочёл, чтобы они отказались, – ответил Эмерсон, вставая.
Я искренне надеялась, что так и произойдёт — ведь Эмерсон наверняка снова поссорится с директором. Однако приглашение всё же пришлось отправить.
Нефрет явно жаждала поучаствовать в закулисной афере, которую замышлял Эмерсон, поэтому я уговорила Эмерсона взять её с собой. Мне пришлось дать ему торжественное слово, что я не «помчусь в морг осматривать эти ужасные останки», как он выразился.
Было приятно остаться наедине с собой. Я разобралась с забытыми делами и написала длинное письмо Эвелине, сообщая ей о благополучном (для всех, кроме Берты) завершении наших небольших неурядиц. Если я отправлю его сегодня днём, оно прибудет в Чалфонт почти одновременно с младшими Эмерсонами. Почтовая служба значительно улучшилась при британском правлении, как и следовало ожидать.
Я хотела как-нибудь высказаться о щекотливой семейной ситуации, но по непонятной причине не смогла найти подходящих слов.
Утро принесло обычные послания, большинство из которых были доставлены лично. От мадам Масперо не было ни одного. Впрочем, они прибыли только накануне, и, согласно правилам этикета, мне предстояло сделать первый шаг. Я написала короткое дружеское извещение, приглашая их на ужин в пятницу.
Однако одно письмо представляло интерес, и я просматривала его, когда вошла Фатима, чтобы принести мне ещё один кофейник и тарелку печенья.
– Ты решила меня раскормить, Фатима, – улыбнулась я.
– Да, Ситт Хаким, – серьёзно ответила Фатима. – Ситт... это правда, что твой враг мёртв?
Я не удивилась, что она об этом знает. В маленьких городах сплетни и слухи разлетаются быстрее ветра.
– Да, это правда. Опасность миновала. Но где сэр Эдвард? Я его сегодня утром не видела.
– Он у себя в комнате, Ситт. Хочешь, я позову его сюда?
– Передай ему, что он может присоединиться ко мне, если захочет, – мягко поправила я.
Она ушла, повторяя эти слова себе под нос. Какая преданность учёбе! Мне стало очень стыдно, что я не уделяла занятиям Фатимы должного внимания.
Сэр Эдвард тут же появился, но от угощения отказался.
– Я собираюсь отправиться в Луксор, – объяснил он. – Если только не понадоблюсь для чего-нибудь вам или профессору.
– Профессор уже уехал в Долину. Я решила побездельничать дома.
– Вы, безусловно, имеете на это полное право. Что ж, тогда увидимся сегодня вечером, если вам удобно.
Казалось, он очень торопился. Нет, подумала я, такая преданность вызвана не мистером Полом.
Семья вернулась раньше, чем я ожидала, взяв с собой Абдуллу и Селима.
– Ну что, вам удалось достичь того, на что вы надеялись? – спросила я.
– Да. – Эмерсон выглядел очень настороженно. – Почти всё. Почему ты надела это платье, Пибоди? Не смею предположить, что самый лучший наряд предназначен для меня.
– Я иду пить чай, – ответила я, кивнув Фатиме, поспешившей с привычными угощениями. – Сегодня утром я получила приглашение от учительницы Фатимы.
– В такую погоду? – Эмерсон взял печенье.
– Дождя нет.
– Будет дождь, – заявил Абдулла. – Но не раньше вечера.
– Вот видишь? Я давно собиралась встретиться с этой дамой, но мне всё время мешали. Она пригласила ещё мисс Бьюкенен и мисс Уайтсайд, так что встреча обещает быть интересной.
– Хм-м, – потрогал Эмерсон ямочку на подбородке. – Хорошо, Пибоди. Нам с Рамзесом нужно сделать официальное заявление в полицию. Пора покончить с этим.
Мы вышли из дома всей компанией, включая Абдуллу и Селима. К счастью, все мы — хорошие моряки: вода была очень неспокойной, и лодку сильно качало. Мне пришлось подвязать шляпу длинным шарфом. Нефрет сначала не могла решить, идти ли со мной или с остальными. Детективная лихорадка взяла верх. Я отпустила её, не читая нотаций, поскольку знала, что у неё нет шансов убедить Эмерсона (не говоря уже о Рамзесе и Давиде) разрешить ей осмотреть тело.
Из-за ветреной погоды и размера шляпы я решила взять экипаж на пристани. Эмерсон галантно усадил меня и сам устроился рядом.
– Ну, в чём дело? – спросила я. – Ты что-то от меня скрыл, Эмерсон?
– Я ничего от тебя не утаил, дорогая, – ответил Эмерсон, жестом приглашая кучера двигаться. – А ты что-нибудь от меня утаила?
– О, ради всего святого, Эмерсон, ты снова о Сети? Ты что, считаешь, что я тайно с ним переписываюсь?
– Я бы не удивился. – Увидев выражение моего лица, он схватил меня за руку и сжал её. – Это была всего лишь шутка, дорогая. Я бы никогда не усомнился в твоей привязанности, но сомневаюсь в твоём здравом смысле. Ты так чертовски самоуверенна! Если бы Сети пригласил тебя на свидание, любопытство и вера в так называемую честь этого человека побудили бы тебя откликнуться. Признайся.
