Ночи синего ужаса - Фуасье Эрик

– А вот меня куда больше волнуют другие слезы, – не выдержав наконец, процедил Подвох сквозь зубы. – Слезы тех матерей, чьи сыновья сложили головы на полях сражений империи. И те реки крови, которые были пролиты ради удовлетворения безмерных амбиций одного-единственного человека.

Великан грозного вида насмешливо уставился на невеличку, дерзнувшего критиковать его кумира. Эту жалкую мошку Тафик мог бы прихлопнуть ладонью, но предпочел иронично хмыкнуть:

– Может, ты считаешь, что нынешний режим получше будет? И то правда, Луи-Филипп – правитель как раз по твоей мерке. Супротив покойного императора он карлик, которому внешнюю политику диктуют державы бывшей коалиции.

При этих словах Подвох побагровел. Он встал на цыпочки, вытянувшись, словно таким образом мог увеличить свой малый рост, и смерил великана вызывающим взглядом:

– Это ты на меня, что ли, намекаешь, когда короля с карликом сравниваешь? Между прочим, чихать я хотел на Луи-Филиппа, так же как на твоего Бонапарта. Я республиканец, заруби себе на носу! Власть должна принадлежать народу, и никому больше!

Тафик, подкрутив усы, снова взглянул на него с усмешкой:

– Народу? Это что за зверь такой – народ? Никогда не встречал. Люди сражаются за сильных вождей, которые ведут их за собой, а не за химеры, рожденные воображением каких-то там философов.

– Ты говоришь о людях, которых не было при Вальми и при Жемаппе [33]. Впрочем, чужестранцу, да еще и бывшему наемнику, эти названия, должно быть, ни о чем не говорят. Именно такие невежды, как ты, и приводят на трон тиранов.

Намек на иностранное происхождение не так задел Тафика, как то, что его назвали «невеждой». В юности он получил прекрасное образование в Тифлисе [34] и не мог стерпеть, что люди менее культурные позволяют себе относиться к нему свысока. Вслед за агрессивно настроенным Подвохом, он тоже раскипятился.

– Это Наполеона ты называешь тираном, коротышка? – уточнил великан, заиграв мускулами на руках, и пару раз ударил кулаком в открытую левую ладонь.

– Именно! – не убоявшись, отозвался Подвох. – А громилы вроде тебя мне рот не заткнут. Когда они сами покорно укладываются мордой в грязь, кто угодно пройдет у них по головам.

– Э, а ну-ка, повтори, что ты сказал!

– Ты не помешаешь мне свободно и в полный голос говорить то, что я думаю! Смерть тиранам, да здравствует Республика!

Поначалу Аглаэ забавляло это состязание двух бойцовских петухов, которые, растопырив шпоры, наскакивали друг на друга, защищая каждый свой курятник. Но теперь словесная перепалка так разгорелась, что пора было их охолонуть.

– Довольно, господа! – авторитетно вмешалась она. – В этом Бюро у нас только два вождя, которым мы служим – истина и правосудие. И служить им как должно мы сможем, только если каждый из нас оставит свои политические пристрастия за дверью. – Ее голос смягчился, и девушка одарила обоих очаровательной улыбкой: – Право же, забудьте напрасные споры и пожмите друг другу руки как добрые товарищи.

Двое мужчин еще несколько секунд буравили друг друга взглядами, как фарфоровые собачки, затем Тафик первым перевел дух. Его угрюмое лицо просветлело, и он сделал три шага к Подвоху, протягивая ему руку. После недолгих колебаний Подвох все же согласился пожать раскрытую ладонь.

– Вот и славно! – подытожила Аглаэ. – К обоим вернулся здравый смысл. Зачем ссориться по пустякам? В такой маленькой бригаде, как наша, всем нужно держаться вместе и знать, что можно положиться на коллег в любой ситуации. Тут нет места раздорам.

Про себя она подумала, что Валантен поступил опрометчиво, собрав в одной команде двух задир с такими разными взглядами. Их вынужденное сосуществование в столь небольшом подразделении может обернуться большими неприятностями, если остальные потеряют бдительность.

Начальник означенной команды под названием Бюро темных дел выбрал именно этот момент, чтобы появиться на пороге. Все утро Валантен провел в собственном кабинете, анализируя скудные сведения, собранные накануне, и пытаясь составить план действий. Войдя в помещение для сотрудников, он каким-то шестым чувством сумел уловить остатки напряжения в царившей там атмосфере и бросил вопросительный взгляд на Аглаэ, но та успокоила его беззаботным пожатием плеч – мол, все уже в порядке, – так что Валантен сразу выкинул тревожную мысль из головы и поспешил поделиться с подчиненными итогом своих размышлений.

– Дело, которое нам передал префект, во многих отношениях представляется темным, – начал он, нахмурившись. – Пока что мы имеем три изувеченных трупа и ни одного внятного мотива для убийств. К примеру, никого из зарезанных не ограбили. В наши беспокойные времена, да еще на фоне этой чертовой эпидемии холеры, из-за которой у всех нервы взвинчены, народ мгновенно всполошится, если узнает, что по улицам разгуливает душегуб, убивая налево и направо без причины. Так что необходимо как можно скорее обезвредить преступника.

– А есть уверенность, что действовал один и тот же преступник? – спросил Подвох.

– У меня почти не осталось в этом сомнений после осмотра тел. Сейчас я жду подтверждения от судебного врача. Он обещал прислать официальное заключение не позднее завтрашнего дня.

– Между жертвами есть какая-то связь?

– Мы установили личность только первых двух. Оба жили скромно и незаметно в квартале Сен-Мерри. Один – студент-филолог, другой – торговец газетами. О третьей жертве пока ничего не известно, но, судя по рукам, он был рабочим или ремесленником, а поскольку его нашли в каюте бани Меннетье рядом с Порт-о-Бле, вполне может оказаться, что он жил где-то поблизости от первых двух убитых… Ах да, еще кое-что. И это, пожалуй, самое странное обстоятельство. Все трое были больны холерой на последней стадии. Иными словами, они все равно умерли бы не сегодня завтра.

– Действительно, очень странно, – задумчиво протянул Тафик.

– И согласитесь, маловероятно, что это простое совпадение. Я не верю, что преступник убивал случайным образом. Он тщательно выбирал жертвы. Возможно, среди своих знакомых.

На этот раз Валантена прервала Аглаэ, удивленная его уверенностью:

– Почему ты так решил?

– Потому что он пошел на большой риск, когда убивал в третий раз, вот что привело меня к такому выводу. Подумайте сами. Первые два преступления совершить было легче легкого. В безлюдном тупике он напал на пожилого мужчину, а затем убил студента, прикованного болезнью к постели. Но зарезать незнакомца прямо на борту плавучей бани, когда остальные каюты еще заполнены купальщиками, – это совсем другое дело. Если бы жертва закричала, сразу сбежались бы люди, и убийца оказался бы в ловушке. Так что у него был не только серьезный мотив напасть именно на этого человека, а не на кого-то другого, но и решимость, а также завидное хладнокровие.

– Весьма обоснованный вывод, патрон, – одобрил Подвох. – Так что же мы теперь будем делать?

– Как я уже сказал, терять время нельзя, поэтому разделим задачи. Ты, Подвох, отправляйся в участок седьмого округа и проверь заявления о розыске пропавших за последнее время. Если у третьей жертвы была семья, возможно, кто-то из родственников уже дал о себе знать. После этого пройдись по кабакам правого берега, от Ратуши до Королевской площади, и навостри уши. Три покойника за десять дней – местной публике есть что обсудить. Может, услышишь что-нибудь интересное в досужих разговорах. Ты, Тафик, обойди на той же территории всех прачек и портних. Нужно найти ту, которая помечает свою работу полумесяцем. Она наверняка поможет нам установить личность третьей жертвы. Чем больше мы выясним об этом любителе банных процедур, тем больше будем знать и о его убийце.

– Эй, так не пойдет! – возмутилась Аглаэ. – Это же я подсказала идею с меткой на рубашке третьей жертвы! Почему ты не поручил это задание мне?

Валантен снисходительно улыбнулся. Зная горячий нрав подруги, он и не ожидал от нее другой реакции.