Лунный камень - Коллинз Уильям Уилки

Из сказанного мистером Франклином я сделал вывод, что он не разделяет мнение своего отца о полковнике, считает это мнение поверхностным и ошибочным.

– А что думаете обо всем этом вы? – спросил я.

– Давайте сперва покончим с историей полковника, – сказал мистер Франклин. – Англичанам не хватает последовательности, и вы, мой старый друг, – наглядный тому пример. Мы лучше многих изготавливаем различные механизмы, но в остальном мы (в умственном отношении) самый несобранный народ на свете.

«Вот что значит заграничное воспитание, – подумал я про себя. – Не иначе как французы его научили над нами подсмеиваться».

Меж тем мистер Франклин продолжал свой рассказ.

– Отец получил нужные ему бумаги и с этих пор больше полковника не видел ни разу. Год за годом в заранее установленные дни от полковника приходило заранее оговоренное письмо, которое мистер Брафф вскрывал. Я видел эти письма, толстую пачку писем, очень коротких – полковник ограничивался всего несколькими словами: «Сэр, подтверждаю, что я еще жив. Пусть брильянт остается на своем месте. Джон Хернкасл». Письма приходили регулярно, в назначенный срок, день в день, пока однажды, месяцев шесть-восемь назад, от полковника пришло письмо совсем другого содержания: «Сэр, говорят, я умираю. Приезжайте и помогите составить завещание». Мистер Брафф поехал и обнаружил Хернкасла в небольшой пригородной вилле с участком земли, где полковник, с тех пор как вернулся из Индии, жил в полном одиночестве, если не считать собак, кошек и птиц, а также приходящей служанки и врача, сидевшего у его изголовья. Составить завещание не представляло никакого труда: бóльшую часть своего состояния полковник истратил на химические опыты. Завещание, которое он продиктовал в постели в здравом уме и твердой памяти, состояло всего из трех пунктов. Пункт первый: содержание животных и уход за ними. Пункт второй: учреждение кафедры экспериментальной химии в одном из северных университетов. В третьем же разделе полковник завещал племяннице в качестве подарка на день рождения Лунный камень с условием, что душеприказчиком будет мой отец. Сперва отец отказался, но, поразмыслив, дал согласие, решив, что, во-первых, обязанности душеприказчика не доставят ему никаких хлопот, а во-вторых, потому что мистер Брафф дал ему понять: брильянт, скорее всего, обладает немалой ценностью.

– Скажите, сэр, полковник не объяснил, почему он завещает брильянт мисс Рейчел? – поинтересовался я.

– Конечно объяснил, об этом говорится в завещании, – ответил мистер Франклин. – У меня есть из него выписка, которую вы вскоре увидите. Не торопите события, Беттередж! Всему свое время. Я рассказал вам о завещании полковника, теперь послушайте, что произошло после его смерти. Для доказательства законности завещания брильянт следовало оценить, и все ювелиры, к которым мы обратились, сошлись на том, что полковник не ошибся: Лунный камень – один из самых крупных брильянтов на свете. Точная оценка его стоимости вызвала немалые затруднения. На рынке драгоценных камней его размеры произвели настоящую сенсацию, цвет камня был также признан необычным, обращала на себя внимание и трещина в самой его сердцевине. Но даже при наличии этого серьезного изъяна специалисты оценили брильянт по меньшей мере в двадцать тысяч фунтов. Представьте себе изумление моего отца! Он чуть было не отказался от обязанностей душеприказчика, чуть было не выпустил из рук этот великолепный драгоценный камень, доставшийся нашей семье. Всерьез им заинтересовавшись, отец вскрыл запечатанный пакет, хранившийся вместе с брильянтом, и изучил вложенные в пакет инструкции. Мистер Брафф показал их мне вместе с другими бумагами, и, мне кажется, в них содержится ключ к заговору, угрожавшему жизни полковника.

– Вы, стало быть, считаете, что заговор имел место? – спросил я.

– Я, увы, не отличаюсь первоклассным здравым смыслом своего отца, а потому считаю, что жизнь полковника, как он и предполагал, находилась под угрозой, – ответил мистер Франклин. – Наличие запечатанной инструкции свидетельствовало о том, что полковник умер спокойно, в своей постели, ведь в случае его насильственной смерти (то есть в том случае, если бы от него в назначенный день не пришло письма) отцу надлежало тайно переправить Лунный камень в Амстердам знаменитому гранильщику, чтобы тот разрезал его на четыре или на шесть отдельных камней, которые следовало продать за любую цену, а вырученную сумму потратить на учреждение кафедры экспериментальной химии, упомянутой полковником в завещании. Ну а теперь, Беттередж, напрягите свои находчивые мозги и сообразите, какую цель преследовал полковник своими инструкциями.

Я тотчас напряг свои мозги. Но они отличались английской несобранностью, в них все перепуталось, и мистеру Франклину пришлось их распутывать.

– Обратите внимание, – сказал мистер Франклин, – что судьба брильянта зависит от того, как поступят с полковником. Ему мало было сказать своим врагам, перед которыми он испытывает ужас: «Убейте меня – и брильянт будет не более доступен, чем теперь. Он там, где вам его не заполучить, – в охраняемой кладовой банка». Вместо этого он говорит: «Убейте меня – и этот брильянт перестанет быть прежним брильянтом. Его подлинность будет уничтожена». Как это надо понимать?

И тут (как мне показалось) на меня снизошла несвойственная англичанам прозорливость.

– Это значит, – сказал я, – что цена камня упадет и негодяи просчитаются.

– Ничего подобного, – сказал мистер Франклин. – Я навел справки. Если брильянт с изъяном разбить на отдельные камни, он будет стоить не дешевле, а дороже, ведь четыре-шесть безупречных брильянтов, взятые вместе, более ценны, чем один большой небезупречный брильянт. Если бы заговорщики охотились за Лунным камнем ради денег, то разрезанный на части брильянт был бы более привлекателен для воров, чем целый. За него можно было бы выручить больше, да и продать его было бы гораздо легче, поскольку на рынке драгоценных камней работа амстердамских мастеров в большой цене.

– Господи помилуй, сэр! – вырвалось у меня. – В чем же в таком случае заключалась цель заговорщиков?

– Заговорщиками были индусы, которым изначально принадлежал брильянт, – сказал мистер Франклин. – В основе заговора – какое-то древнее индуистское поверье. К такому мнению я пришел на основании семейных бумаг, которые и сейчас находятся при мне.

Теперь мне стало ясно, почему мистер Франклин так заинтересовался появлением трех индийских фокусников у нашего дома.

– Не хочу навязывать вам свое мнение, – продолжал мистер Франклин. – История об избранных служителях древнего индуистского культа, поставивших себе цель, невзирая на все сложности и опасности, вернуть при первом же удобном случае принадлежавший им священный камень, вполне, на мой взгляд, согласуется с тем, что нам известно о долготерпении народов Востока и о влиянии восточных религий. Я наделен богатым воображением, и для меня реальность не исчерпывается мясниками, булочниками и налоговыми инспекторами. Не будем спорить о том, насколько правдоподобна история, которую я вам изложил. Зададимся лучше единственным практическим вопросом, который касается нас напрямую. Будет ли существовать заговор с целью возвращения Лунного камня после смерти полковника? И знал ли об этом заговоре полковник, когда завещал своей племяннице Лунный камень в качестве подарка на день рождения?

Я начинал понимать, что эта история касается миледи и мисс Рейчел, и старался не пропустить ни слова из сказанного мистером Франклином.

– Когда я узнал историю Лунного камня, – сказал мистер Франклин, – мне, признаться, не очень хотелось сюда его везти. Но мистер Брафф напомнил мне, что кто-то же должен передать моей кузине завещанный ей подарок и почему бы этим человеком не быть мне? Когда я вышел с брильянтом из банка, мне показалось, что за мной следит какой-то смуглый оборванец. Я отправился к отцу за своими вещами и обнаружил у него адресованное мне письмо, которое задержало меня в Лондоне. Я вернулся с брильянтом в банк, и мне опять показалось, что я видел этого же смуглого типа. Когда сегодня утром я вновь забрал из банка брильянт, то увидел этого человека в третий раз. Мне удалось от него скрыться, и я, прежде чем он напал на мой след, выехал сюда утренним поездом вместо дневного. И вот мы с Лунным камнем, целые и невредимые, приезжаем сюда, и что же я слышу?! Я слышу, что в доме моей тетушки побывали три бродячих индуса, которые, полагая, что их никто не слышит, обсуждали между собой мой приезд из Лондона и ту вещь, которую я с собой везу. Не стану тратить время и слова, рассказывая о том, как они выливали чернила мальчику в ладонь и приказывали ему посмотреть на находящегося совсем в другом месте человека и заглянуть к нему в карман. На мой взгляд, да и на ваш тоже, это не более чем ловкость рук (такие проделки я не раз видел на Востоке). Весь вопрос в том, не придаю ли я всей этой ерунде излишне большое значение? Или же этот эпизод свидетельствует о том, что индусы напали на след Лунного камня с той минуты, как я извлек его из банка, где ему ничего не угрожало?