Лунный камень - Коллинз Уильям Уилки

Я пошел вниз и на свой страх и риск передал полковнику слова его сестры в смягченном виде: «К великому сожалению, полковник, миледи и мисс Рейчел в настоящее время заняты и просят извинить их за то, что лишены чести вас принять».

Я боялся, что даже в такой редакции слова эти вызовут у Хернкасла лютую ярость. К моему удивлению, однако, ничего подобного не произошло: полковник воспринял мои слова так миролюбиво, что я даже забеспокоился. Он лишь устремил на меня пристальный взгляд своих сверкающих светло-серых глаз и с тихим зловещим смехом, обращенным не на собеседника, как смеются другие люди, а словно бы на самого себя, сказал: «Благодарю, Беттередж, я запомню день рождения племянницы». И с этими словами повернулся на каблуках и вышел.

Наступил следующий день рождения мисс Рейчел, и до нас дошли слухи, что полковник заболел и слег, а полгода спустя, то есть за полгода до того времени, о котором я пишу, миледи получила письмо от весьма почтенного священника. Священник сообщил леди Джулии две нежданные семейные новости. Во-первых, полковник на смертном одре простил свою сестру. Во-вторых, простил и всех остальных и смерть принял на удивление достойно. Признаться, я и сам (невзирая на епископов и духовенство) питаю непритворное уважение к Церкви; вместе с тем я глубоко убежден, что высокородный Джон находился во власти дьявола и что этот бессовестный человек совершил напоследок бессовестный поступок, а именно (поверите ли?) ввел в заблуждение священнослужителя!

Вот что – если опустить кое-какие несущественные детали – я рассказал мистеру Франклину. Надо сказать, что с каждой минутой слушал он меня все внимательнее. Что же касается истории о том, как сестра полковника в день рождения дочери отказалась его принять, то история эта, похоже, поразила его до глубины души. И хотя он промолчал, по лицу его было видно, что ему очень не по себе.

– Вы рассказали мне все, что знали, Беттередж, – сказал он. – Теперь моя очередь. Однако, прежде чем сообщить вам, что мне стало известно в Лондоне и какое отношение имеет ко мне индийский брильянт, вот что мне хотелось бы у вас выяснить. По вашему лицу, мой старый друг, видно, что вы не вполне понимаете, с какой целью я завел этот разговор. Или я ошибаюсь?

– Нет, сэр, – ответил я, – вы не ошибаетесь. То, что вы прочли на моем лице (на этот раз, по крайней мере), – чистая правда.

– В таком случае, – сказал мистер Франклин, – хочется надеяться, что вы разделите мою точку зрения. И вот к чему она сводится. Подарок полковника на день рождения моей кузины Рейчел ставит перед нами три очень важных вопроса. Слушайте же меня внимательно, Беттередж, и считайте эти вопросы на пальцах, чтобы не сбиться. – Мистер Франклин, как и в бытность свою мальчишкой, упивался своим здравомыслием. – Итак, вопрос номер один: «В Индии заговорщики охотились за брильянтом полковника?» Вопрос номер два: «Заговорщики последовали за полковником в Англию?» И вопрос номер три: «Полковник знал, что заговорщики его преследуют? И не нарочно ли он подарил брильянт дочери своей сестры, этому невинному существу, оставив тем самым в наследство сестре хлопоты и опасности, с этим брильянтом сопряженные?» Вот к чему я веду, Беттередж. Только, пожалуйста, не пугайтесь!

Легко ему говорить! Ведь, если он прав, наш спокойный английский дом станет пристанищем дьявольского индийского брильянта, за которым из мести мертвецу следуют по пятам коварные заговорщики. Вот в каком положении мы оказались, если я правильно понял смысл последних слов мистера Франклина! Слыханное ли дело! И это в девятнадцатом столетии, в век прогресса! И где? В стране, что пользуется всеми благами британской конституции. Никто никогда не слыхал ничего подобного. И стало быть, никто в это не поверит. Но вернемся к истории с брильянтом.

Внезапный страх, который я испытал, в девяти случаях из десяти сказывается на желудке. Внимание отвлекается, и вы начинаете ерзать. Заерзал, сидя на песке, и я. Мистер Франклин заметил, что мне – то ли из-за желудка, то ли от горьких мыслей, в данном случае это одно и то же, – не по себе, и, прежде чем начать свой рассказ, спросил меня, повысив голос: «Что это с вами?»

Ему я не сказал, что со мной. А вам по секрету скажу: мне захотелось закурить трубку и раскрыть «Робинзона Крузо».

Глава VI

Справившись, однако, со своими чувствами, я попросил мистера Франклина продолжать. «Только не ерзайте, Беттередж», – сказал он и приступил к своему рассказу.

Впервые о негодяе-полковнике и его брильянте наш юный джентльмен узнал от стряпчего своего отца, у которого он побывал в Хэмпстеде по приезде в Лондон. Однажды, когда они со стряпчим сидели вдвоем после обеда, мистер Франклин по чистой случайности упомянул, что отец поручил ему отвезти мисс Рейчел подарок ко дню рождения. В свою очередь и стряпчий, когда зашел разговор на эту тему, сообщил мистеру Франклину, что́ это был за подарок и как возникли приятельские отношения между покойным полковником и мистером Блейком-старшим. История этих отношений столь невероятна, что я вряд ли смог бы их внятно изложить, а потому спешу предоставить слово самому мистеру Франклину.

– Вы, наверно, помните, Беттередж, – начал он, – как мой отец безуспешно пытался доказать свои права на этот злосчастный герцогский титул. Как раз в это время из Индии возвратился мой дядя Хернкасл. Отец узнал, что у дяди есть бумаги, которые могли бы пригодиться ему в судебной тяжбе, и нанес полковнику визит под тем предлогом, что он хочет поздравить Хернкасла с возвращением на родину. Полковника, однако, провести было не так-то просто. «Вам наверняка что-то от меня нужно, – сказал он, – иначе вы бы ни за что ко мне не пожаловали – репутация дороже». Отец понял, что придется говорить начистоту, иначе дело не выгорит, и тотчас признался, какие ему нужны бумаги. Полковник взял день на размышление, после чего дал ответ. Этим ответом стало весьма странное письмо, которое показал мне мой друг стряпчий. В письме говорилось, что у полковника тоже возникла надобность в моем отце, поэтому он предлагает отцу услугу за услугу. В результате «военных перипетий» (как выразился Хернкасл) он стал обладателем одного из самых больших брильянтов в мире, и у него есть все основания думать, что, если он оставит этот камень у себя, ни он сам, ни брильянт не будут в безопасности, живи он хоть на краю света. В этих обстоятельствах он, чтобы отвести от себя угрозу, вознамерился отдать брильянт на хранение другому человеку. Человек этот не подвергнется никакому риску: он будет вправе отдать драгоценный камень банкиру или ювелиру, в чьих подвалах ценные вещи находятся в полной безопасности. Самому же хранителю брильянта ничего делать не придется, но каждый год, в заранее оговоренный день, по заранее оговоренному адресу он или его поверенный будет получать от полковника письмо с извещением, что тот жив. Если же в установленный день письмо не придет, то означать это будет только одно: полковник убит. В этом – и только в этом – случае запечатанный пакет с инструкциями, касающимися дальнейшей судьбы брильянта, должен быть вскрыт, а инструкции должны быть в точности исполнены. Если мой отец готов стать хранителем драгоценного камня, то находящиеся у полковника бумаги будут в качестве ответной услуги отданы в его распоряжение. Вот что говорилось в этом письме.

– И что же сделал ваш отец, сэр? – спросил я.

– Что он сделал? Скажу вам, что он сделал. Он обдумал предложение полковника с точки зрения здравого смысла и пришел к выводу, что вся эта история, от начала до конца, яйца выеденного не стоит. В своих странствиях по Индии полковник, как видно, подобрал какую-то никчемную стекляшку и принял ее за брильянт. Что же касается страха быть убитым и мер предосторожности, принятых для сохранения как собственной жизни, так и своей находки, то ведь на дворе как-никак девятнадцатый век и всякому здравомыслящему человеку достаточно в подобном случае попросту обратиться в полицию. Хернкасл много лет курил опиум, и, коль скоро завладеть бумагами полковника можно было, лишь поверив в бредовые измышления опиомана, мой отец согласился взять на себя эту довольно необычную ответственность, тем более что обещание сохранить камень ни к чему, в сущности, его не обязывало и ничем не угрожало. Брильянт и запечатанный пакет с инструкциями были отправлены в кладовую банкира, а письма полковника, ежегодно извещавшие отца, что он жив, получал и распечатывал отцовский поверенный мистер Брафф. В этой ситуации любой разумный человек на месте моего отца поступил бы точно так же. В этом мире правдоподобно лишь то, Беттередж, что поверяется нашим небогатым жизненным опытом, и в небылицы мы поверим лишь тогда, когда прочтем о них в газете.