Лунный камень - Коллинз Уильям Уилки

Казалось, Розанна не слышит моих слов. Она положила руку мне на плечо, чтобы я остался сидеть с ней рядом.

– Мне мнится, – сказала она, – что это место околдовало меня. Оно снится мне каждую ночь, я не перестаю думать о нем, когда убираю или шью. Знаете, мистер Беттередж, я так вам благодарна, я стараюсь заслужить вашу доброту и доверие ко мне ее светлости. Но, бывает, я задаюсь вопросом, не слишком ли спокойна, не слишком ли благополучна эта жизнь для такой, как я, после всего, что мне досталось, мистер Беттередж, после всего, что я перенесла. Мне более одиноко дома, среди слуг, чем здесь, ведь я чувствую, что я не такая, как они. И ее светлость, и заведующая исправительным домом даже не подозревают, каким тяжким укором кажутся такой, как я, честные люди. Не ругайте меня, милый, добрый вы человек! Я свою работу выполняю, так ведь? Пожалуйста, не говорите ее светлости, что я недовольна. Нет, я всем довольна – просто иногда мне тяжело на душе, только и всего… – Она сняла руку с моего плеча и внезапно указала пальцем на пески. – Смотрите, – сказала она, – не удивительно ли? Не ужасно ли? Я видела это десятки раз, и каждый раз – как будто впервые!

Я взглянул, куда она указывала. Начался прилив. И страшный песок вдруг словно бы содрогнулся. Его бурая поверхность стала судорожно вздыматься, а потом будто покрылась рябью и задрожала.

– Знаете, на что это похоже? – сказала Розанна, вновь вцепившись мне в плечо. – Это похоже на то, как будто сотни людей задыхаются под этим песком, они силятся выбраться на поверхность – и всё глубже и глубже погружаются в эту бездонную пучину! Бросьте камень, мистер Беттередж! Бросьте камень, и вы увидите, как его втягивает в себя песок!

Воспаленное воображение! Вот что бывает, когда в животе пусто, а на душе тяжело! Я уже приготовился было прочесть Розанне суровую отповедь (в интересах бедной девушки, могу вас заверить!), но тут из-за дюн чей-то голос назвал меня по имени:

– Беттередж, где вы?

– Я здесь! – крикнул я в ответ, совершенно не представляя, кто бы это мог быть.

Розанна вскочила и повернулась в ту сторону, откуда раздавался голос. Поднялся бы с песка и я, если б не внезапная перемена в выражении лица девушки.

Бледные ее щеки окрасились нежным румянцем, чего раньше никогда не было. Изумление, от которого Розанна словно бы вся светилась, было столь велико, что она лишилась дара речи и застыла на месте, затаив дыхание.

– Кто это? – спросил я Розанну.

– Кто это? – эхом отозвалась Розанна на мой вопрос. – Боже, кто это?! – вполголоса повторила она, точно обращалась не ко мне, а к самой себе.

Я повернул голову, чтобы видеть, что происходит у меня за спиной. Из-за дюн появился и направился в нашу сторону светлоглазый молодой джентльмен в отлично сшитом песочного цвета костюме и в перчатках и шляпе костюму под стать, с розой в петлице и с такой широкой, располагающей к себе улыбкой, что даже Зыбучие пески не смогли бы не улыбнуться в ответ. Прежде чем я сумел подняться, молодой человек уселся на песок рядом со мной и, как это принято в Европе, обнял меня за шею, да так крепко, что я едва не испустил дух.

– Старый добрый Беттередж! – воскликнул он. – Я ведь вам должен семь шиллингов и шесть пенсов. Ну что, теперь узнали?

Господь всемогущий! Да это ж мистер Франклин Блейк, которого мы ждали четырьмя часами позже!

Не успел я ответить на приветствие мистера Франклина, как обратил внимание, с каким удивленным видом переводит он взгляд с меня на Розанну. Посмотрел на девушку и я. Как видно, она перехватила взгляд мистера Франклина, отчего покраснела еще больше, а затем, не сделав Блейку реверанс и не сказав мне ни слова, в замешательстве, причину которого я не мог постичь, повернулась к нам спиной и удалилась. Я ее не узнавал: более вежливой и благовоспитанной служанки мне еще встречать не приходилось.

– Странная, однако, девушка, – сказал мистер Франклин. – Интересно, чем это я так ее удивил?

– Смею предположить, сэр, – ответил я, подтрунивая над континентальным обхождением нашего юного джентльмена, – что удивил ее ваш заграничный лоск.

Привожу здесь небрежный вопрос мистера Франклина и мой глупый ответ в утешение и поощрение всем глупцам, ибо я давно заметил: ограниченным особам приятно сознавать, что люди, куда более умные, чем они, нередко ведут себя столь же глупо. Как бы то ни было, ни мистеру Франклину с его безупречным заграничным воспитанием, ни мне в моем почтенном возрасте с моими жизненным опытом и природной сметкой не пришло бы в голову, чем вызвано необъяснимое поведение Розанны Спирмен. Впрочем, не успел еще серый плащ девушки скрыться в дюнах, а мы уже забыли о ее существовании. И что с того? – зададите вы вполне резонный вопрос и будете правы. Читайте же дальше, друг мой, наберитесь терпения, и, как знать, быть может, вы так же пожалеете Розанну Спирмен, как пожалел ее я, когда узнал всю правду.

Глава V

Когда мы остались одни, я первым делом предпринял третью попытку подняться с песка. Мистер Франклин, однако, меня остановил.

– У этого зловещего места есть одно преимущество, – сказал он. – Здесь нас с вами никто не слышит. Оставайтесь сидеть, как сидели, Беттередж, я должен вам кое-что сказать.

Я смотрел на него и тщетно пытался обнаружить хотя бы отдаленное сходство между сидящим рядом мужчиной и мальчиком, чей облик сохранился в моей памяти. В мистере Блейке не было и намека на розовощекого мальчугана в аккуратном костюмчике. Теперь он был бледен, а нижняя часть лица, к моим удивлению и разочарованию, заросла кудрявой каштановой бородкой и усами. Спору нет, своими обаянием, живостью он очень к себе располагал, но от мальчишеской непринужденности не осталось и следа. Мало того: в детстве он обещал быть высоким, но обещания не сдержал. Он был гибок, строен и хорошо сложен, но даже до среднего роста ему не хватило пары дюймов. Одним словом, вид его меня озадачил: он был неузнаваем, если не считать его прямого открытого взгляда. Взгляд этот совершенно не изменился, решил я и на этом свои физиогномические разыскания прекратил.

– Добро пожаловать в родные пенаты, мистер Франклин, – сказал я. – Тем приятнее видеть вас, сэр, что прибыли вы на несколько часов раньше, чем мы вас ждали.

– Я приехал раньше, чем собирался, вовсе не случайно, – ответил мистер Франклин. – Подозреваю, Беттередж, что последние три-четыре дня за мной в Лондоне была установлена слежка, и я приехал с утренним, а не с дневным поездом, чтобы ускользнуть от некоего смуглого чужеземца.

Его слова меня насторожили. Я сразу же вспомнил о трех фокусниках и о предположении Пенелопы, что эти фокусники представляют для мистера Франклина Блейка опасность.

– Кто за вами следит, сэр, и почему? – поинтересовался я.

– Расскажите мне о трех индусах, побывавших сегодня в вашем доме, – продолжал мистер Франклин, не обратив никакого внимания на мой вопрос. – Очень может быть, Беттередж, что мой иноземец и ваши три фокусника заодно.

– А как вы узнали о фокусниках, сэр? – задал я второй подряд вопрос, хотя не получил еще ответа на первый, что, не буду спорить, – дурной тон. Но человек – всякий человек – не безупречен, и я в том числе.

– По приезде я разговаривал с Пенелопой, и она мне все рассказала. Ваша дочь, Беттередж, в детстве обещала быть прехорошенькой и наших надежд не обманула. У нее маленькие ушки и маленькие ножки. Скажите, миссис Беттередж отличалась этими неоценимыми достоинствами?

– Если покойная миссис Беттередж, сэр, чем и отличалась, так это, позвольте заметить, неспособностью сосредоточиться. Она больше походила на муху, чем на женщину. Посидит с минуту и улетит.

– Она бы мне подошла, – сказал мистер Франклин. – Я тоже не могу ни на чем сосредоточиться. Ваше сравнение, Беттередж, как всегда, – не в бровь, а в глаз. Ваша дочь это подтвердила, когда я расспрашивал ее о фокусниках. «Отец все вам расскажет, – сказала она. – Для своего возраста он превосходно сохранился: за словом в карман не лезет». Именно так и сказала, да еще раскраснелась – хороша, слов нет. При всем уважении к вам, Беттередж, я не удержался и… А впрочем, не важно, я ведь знал ее совсем еще ребенком, и хуже она, право же, за это время не стала. Но – шутки в сторону. Что тут делали фокусники?