– Пожалуйста, не уезжай!
– Мы поговорим об этом потом, когда окрепнешь. Хочешь, я позвоню Малкольму?
– Нет! Не говори ему. Он просто… Не говори ему.
– Ладно, не буду. Но, мам, почему ты… Он женат, да?
Она несколько опешила.
– Нет, конечно нет.
– Ты никогда не говоришь о нем. Ты никогда не приглашаешь его в дом, когда я здесь… Но когда тебе станет лучше, я хотел бы познакомиться с ним как следует, хорошо?
Она кивнула:
– Малкольм… Он… Я просто хочу, чтобы он существовал отдельно. Держался в стороне от остальной моей жизни.
– Но почему?
– Он слишком… хорошо меня знает.
– Он разве тебе… не нравится? Ты не хочешь продолжать с ним встречаться?
– Хочу, он хороший человек. Просто… он знает.
– Про Энни Дойл?
– Нет, конечно же нет, я никому никогда не расскажу об этом, но просто… – Она осеклась.
Я представления не имел, о чем она говорит, но предположил, что с ним мама боится поставить под угрозу свое драгоценное уединение. Но если дело было в этом, то зачем она продолжала с ним встречаться? Я никак не мог взять это в толк, но дальнейшие расспросы еще больше ее расстроили, так что я оставил эту тему.
Я вспомнил, как Хелен вела себя с моими родителями раньше – ее манеру держаться так, будто ей наплевать на весь мир, – и начал переживать, что совершил огромную ошибку, наняв ее присматривать за мамой. Но Хелен становилась совершенно другой, когда переходила в режим медсестры: вежливой, учтивой и внимательной. Однажды вечером я пришел домой и увидел, как они с мамой пересаживали растения за кухонным столом. Хелен разговаривала очень тихо и нежно держала маму за руку, в которой та удерживала горшок, угрожавший выскользнуть из пальцев. Если бы она могла быть такой всегда! Потом я прямо так Хелен и сказал.
– Ну да, хорошая я актриса, правда? Мне просто нужно выдать чертов «Оскар».
Мама с Хелен привязались друг к другу за эти несколько недель. Кто бы мог подумать? Хелен говорила, что Малкольм звонил несколько раз, но мама отказывалась с ним разговаривать. Однако он явно беспокоился.
– Нам стоит рассказать ему, что случилось? – спросил я Хелен.
– Нет. Это ее дело. Она не обязана с ним видеться, если не хочет.
– Но она, очевидно, ему небезразлична.
– Да, но интересен ли он ей?
На работе я стал предметом сплетен. Женщины обвиняли меня в том, что я выжил Бриджет с работы. Эвелин и Салли спрашивали, почему не я подал просьбу о переводе. Я пытался объяснить, что Бриджет хотела быть поближе к дому, но они разговаривали с ней и знали, что я с ней порвал.
– Она так хорошо тебе подходила, – говорила Джейн. – Вспомни, как ты сразу начал правильно питаться, когда стал с ней встречаться. Ты бы не смог добиться этого сам.
Я возразил, что я действительно добился этого сам. Меня упрекнули в неблагодарности. Я воспользовался своим положением и велел им вернуться на рабочие места. Бриджет звонила мне домой и в офис несколько раз в надежде на примирение. Она сказала, что Джози видела меня в Атлоне. Я категорически это отрицал. Сказал ей, что Джози, должно быть, ошиблась. Бриджет перезвонила тем же вечером. Она уточнила у Джози, и та была абсолютно уверена, что это был я.
– Господи, Бриджет, просто прекрати, ладно? Мы не будем снова вместе. Я не ездил в Атлон. Я не люблю тебя. – Я повесил трубку и увидел, что Джейн смотрела на меня через открытую дверь кабинета. Она с отвращением покачала головой.
Через несколько дней Малкольм пришел к нам домой примерно через час после моего возвращения с работы. Мама отдыхала наверху.
Он не захотел входить, но неловко встал на пороге.
– Я прошу прощения, я просто хотел… Я волнуюсь за нее, – сказал он в качестве объяснения. – Она не отвечала на мои звонки, и я подумал, может, я как-то ее обидел? – Малкольм казался искренне расстроенным.
– Нет, уверяю вас, это никак не связано с вами. Ей просто нужен небольшой перерыв.
– Она… Она наблюдается у врача?
– Она в отличных руках. – Это было правдой.
– Лоуренс, я… У меня никогда не было намерения занять место твоего отца, ты же понимаешь, правда? Я бы никогда не встал между матерью и сыном.
– Конечно нет, я все понимаю. Когда она будет готова, мы обязательно все вместе поужинаем.
– Правда? Я бы очень этого хотел. Я к ней очень неравнодушен.
Я видел, что это правда. Я заверил Малкольма, что перезвоню через несколько недель. Он, кажется, вздохнул с облегчением.
Маме становилось лучше. Она относилась к своей передозировке как к небольшому помрачению: «Это было очень глупо с моей стороны», – но уверяла, что такого никогда больше не повторится и она слишком бурно отреагировала на мое сообщение о переезде.
– Я просто никогда раньше не оставалась одна… – Она по-прежнему не хотела, чтобы я уезжал.
В конце концов я стал презирать свою мать. Своим эмоциональным шантажом она загнала меня в ловушку. С Хелен было приятно общаться, и хотя мы договорились быть на связи, я скучал по ее присутствию в доме, когда она ушла. Между нами не было ничего романтического, но, как ни странно, она показала себя отличным другом в минуты кризиса.
Тем не менее Карен не выходила у меня из головы, и мне ужасно хотелось узнать ее реакцию по поводу второго письма Энни. И однажды она позвонила мне в офис.
– Это ты писал эти письма, прикидываясь моей сестрой?
На мгновение я замер, пытаясь взвесить возможные последствия любого моего ответа, но мне надоели увертки, надоел обман, я устал врать. Я хотел для Карен только добра. Если сейчас она узнает, что мой отец убил ее сестру, что Энни лежит похороненная в нашем саду, что ее поиски окончены, принесет ли ей это покой? Принесет ли мне это покой?
– Да, – ответил я.
Она вздохнула, а потом сказала нечто совершенно неожиданное:
– Мне кажется, я тоже тебя люблю.
20. Лидия
Лоуренс сказал мне, что уходит из дома. Я не могла этого допустить. Он решил, что я помешалась. Это было видно по тому, как он со мной иногда разговаривал – будто с ребенком. Я решила воспользоваться его убежденностью в моей нестабильности в наших интересах. Он уже какое-то время вел себя отстраненно по отношению ко мне и всегда был замкнут и подозрителен. Необходимость скрывать всю эту историю с Энни Дойл легла на него тяжким грузом. Я говорила Лоуренсу, что он должен выкинуть ее из головы, но ситуация сильно на него давила.
Чертова Элеанор – подложила же она мне свинью своей последней волей и завещанием. Мне она сказала, что позаботится о нас, но в итоге исключила меня и позаботилась об одном Лоуренсе. Она всегда обожала его и часто критиковала мои родительские навыки, но даже когда ее юрист произнес эти слова – «предоставить ему независимость», – я все равно не думала, что Лоуренс меня оставит. Реального сопротивления я ожидала только от Рози и Финна, которые хотели получить «свою долю» лишь потому, что им хватило жадности завести восемь детей. Я планировала закупиться одеждой в бутиках, где меня до сих пор помнили по имени. Собиралась вывести Лоуренса в свет и познакомить с остатками настоящей гастрономии и достойными винными картами. Шелковые шторы в столовой давно пора было заменить, как и ковры в холле, на лестницах и в коридорах. В стене за камином появилась трещина, а в моей ванне начала стираться эмаль. Папа никогда бы не смирился с подобными недосмотрами. У нас наконец появились средства все восстановить, но Лоуренс вознамерился противостоять мне.
Попытка самоубийства была отчаянной мерой, но мне нужно было что-то делать. На самом деле я не приняла ни одной таблетки, но выпила много воды, чтобы меня могло чем-то стошнить после того, как он найдет меня. А я знала, что найдет. Я знала, что Лоуренс никогда не отправит меня в Святого Иоанна, и, слава богу, он смог взять себя в руки и позвонил Хелен. После этого я взглянула на нее в новом свете. Очевидно, она обожала Авалон. Ей не нужно было особых поводов, чтобы заявиться. Хелен уже была мне полезна – когда умерла Элеанор. Она могла быть вульгарна и бескультурна, но при этом была веселой и замечательно непристойной, и, по крайней мере, у нее было имя. Ее мать, Анджела Д’Арси, была поэтом с репутацией. Она не писала ничего в моем вкусе и, конечно, была ужасно богемна. Ничего удивительного, что Хелен росла как сорняк, но именно она рассказала мне всю историю про визит Лоуренса к семье Бриджет в Атлоне. Просто смешно: глупая девчонка действительно поверила, что мой Лоуренс женится на ней, девушке без родословной или образования. Я решила, что будет полезно держать Хелен при себе, ведь ей Лоуренс явно доверял гораздо больше, чем мне.
