К сожалению, «передозировка» остановила Лоуренса только на время. Он был твердо намерен реализовать свои планы по переезду в коттедж Элеанор. Он пытался подготовить меня к своему отъезду, все чаще приглашая Малкольма. Как будто тот мог заменить Эндрю или Лоуренса.
Мы с Малкольмом больше ни разу не обсуждали инцидент с Эми Мэлоун. Я весьма однозначно объяснила ему, что если мы хотим продолжать наши отношения, то он больше никогда не должен произносить имя Дианы. Лоуренс не рассказал ему про таблетки, но Малкольм заподозрил, что мое ментальное здоровье каким-то образом пошатнулось, и убеждал меня проконсультироваться со специалистом. Я настаивала, что у меня просто была тяжелая простуда. Они с сыном хорошо поладили, и я попросила Малкольма замолвить за меня словечко и попросить Лоуренса не съезжать.
– Лидия, ему двадцать три. Ты думаешь, он останется здесь навсегда?
– Ну а почему бы и нет? Все, что ему нужно, есть здесь, в Авалоне.
– Кроме свободы.
– Я не понимаю, о чем ты говоришь.
– Такой молодой человек, как он, должен иметь возможность проводить время со своей подружкой, чтобы мать не выглядывала из-за угла.
– Но у него нет подружки. Насколько я знаю.
– Именно об этом и речь. Он очень привлекательный молодой мужчина. Если сейчас ее и нет, то скоро будет. И разве ты сама не говорила, что так и не познакомилась с последней девочкой? Бриджет, верно?
– Лоуренс сам решил ее не приводить. Я никогда не отказывала ей от дома. Хелен приходит и уходит, когда ей вздумается.
– Я в шоке, что ты так с ней ладишь. Иногда ее манеры просто чудовищны. Удивительно, что Лоуренс когда-то с ней встречался.
– На самом деле Хелен хорошо подходит Лоуренсу. Видишь, ты ничего о нем не знаешь.
– Я знаю, что он хочет повзрослеть и уйти из дома. И я думаю, на тебе это скажется позитивно, если он так и поступит. Я живу всего в десяти минутах ходьбы. Я могу прийти в любой момент, когда буду тебе нужен.
Мне вообще не нужен был Малкольм, но вежливость не позволяла это сказать. У меня появился новый план, как оставить Лоуренса дома. Он требовал колоссальных финансовых жертв, но всего бы мы не лишились.
Однажды вечером я поехала навестить своего деверя. Прием Финна был очень сдержанным.
– Лидия, чего ты хочешь? – Неуважение в его тоне было почти непростительным, но я погасила в себе неприязнь и перешла прямо к делу.
– Финн, я все обдумала и теперь понимаю, что была не права по поводу коттеджа. Я хочу согласиться на ваше предложение, выставить его на продажу и разделить выручку.
Он едва удержался от того, чтобы не сплясать джигу прямо передо мной. Финн позвал Рози, и меня пригласили остаться на ужин. Что это был за спектакль! Да, я всегда хотела больше детей, но мои дети были бы хорошо воспитаны. За столом присутствовали пятеро из восьмерых, двое из которых были подростками, которые будто соревновались друг с другом в угрюмости. Лоуренс никогда таким не был – только когда поменял школу, и это была вина Эндрю. Дети поменьше лезли на стол и под него и швырялись друг в друга горошком, как дикари. Помимо горошка на ужин были рыбные палочки и картофельные вафли – совершенно новый для меня опыт. Рози была невозмутима. Когда убрали тарелки и детей, она сказала:
– Я так рада, что ты приняла это решение, Лидия. С восемью детьми это просто беда, сама понимаешь. Нам сейчас очень сильно не помешают деньги. Оплата школы нас просто убивает.
– Ну да, когда нам пришлось ужаться, Лоуренс пошел в государственную школу.
– Да, конечно, я знаю, но ведь это Эндрю потерял деньги. Финн не имеет никакого отношения к…
– Давайте оставим все позади, – сказал Финн, заметив мой раздраженный тон.
– Есть только одна крошечная проблема, – сказала я. – Лоуренс сильно увлекся идеей самостоятельно жить в этом коттедже, и, как вы знаете, право собственности записано на него. Я пыталась доказать ему, что лучше всего – справедливее всего – будет, если он останется дома.
Финн и Рози обменялись взглядами.
– Что именно ты хочешь сказать, Лидия?
– Ну, только то, что не хочу ссориться с сыном, и поэтому надеюсь, что вы двое сможете оказать на него давление, не втягивая меня.
– Господи боже! – воскликнула Рози.
– Рози, – предостерегающе произнес Финн.
– Это возмутительно! – не обратила на него внимания Рози. – Вам нужно было продать этот свой мавзолей уже кучу лет назад! За него не надо даже выплачивать закладную. У вас с Лоуренсом было бы достаточно денег, чтобы купить абсолютно приличные дома. Ты столько давила на Эндрю со своими капризами и требованиями по поводу содержания Авалона, а теперь это терпит и Лоуренс. Это несправедливо, что такой молодой человек должен обеспечивать свою бездельницу мать в ее особняке. Он хочет уйти, а ты используешь нас, чтобы заставить его остаться.
– Рози! – повысил голос Финн.
Я полностью ее проигнорировала и обратилась к нему:
– Если вы сможете убедить его, мы оба получим что хотим.
Рози вылетела из комнаты и захлопнула за собой дверь.
Финн заговорил тихо, но решительно:
– Знаешь, ведь моя жена права. Эндрю боготворил тебя. Он считал тебя самым прекрасным существом, что он когда-либо видел. Он даже терпел твои фобии, ведь благодаря им мог постоянно держать тебя при себе. Эндрю из кожи вон лез, чтобы дать тебе все, что захочешь, будь это кольцо с бриллиантом, меховое манто или ужин в «Мирабо», но тебе всегда было мало, да, Лидия? Хоть я и не согласен с этим, но моя мать прекрасно понимала, что делает, когда оставляла коттедж Лоуренсу. Эндрю бы никогда не пошел на такие финансовые риски, если бы не твое постоянное давление. Моя мать пыталась спасти Лоуренса от тебя. Если бы мы так отчаянно не нуждались в деньгах, я бы не задумываясь оставил этот коттедж Лоуренсу, но я поговорю с ним. Ты опять добьешься своего, Лидия, как обычно.
Я взяла сумку и пальто, пока он произносил свою маленькую речь. Финн проводил меня до прихожей и спустился по ступенькам своего обветшалого домишки. Я пошла дальше.
Как выяснилось, Финну и Рози так и не удалось убедить Лоуренса отказаться от коттеджа. Подозреваю, они не очень-то сильно и старались. Они принимали меня за какого-то монстра. Теперь мой милый мальчик отчаянно желал уехать. А потом Малкольм сделал все значительно хуже.
Лоуренс еще не переехал, но возвращался домой все позже и позже, а иногда оставался где-то переночевать, ничего потом не объясняя. Я разумно не задавала вопросов, но была уверена, что он спал с какими-то девками. В такие ночи я устраивала так, чтобы Малкольм был со мной, но однажды вечером Лоуренс явился часов в девять, и по выражению его лица я сразу поняла, что что-то не так. Он нашел меня на кухне.
– Расскажи мне о Диане, – мягко сказал он.
– Что?
Лоуренс вытащил из-за спины ее фотографию в рамке и поставил между нами на стол.
– Расскажи мне о том дне, когда она утонула. – Он подвел меня к стулу и предложил присесть.
– Зачем? Я не хочу… О чем ты говоришь?
– Помню, в детстве я спросил про нее папу, и он сказал, что она утонула на пляже. И что я никогда не должен тебя про нее спрашивать, потому что это тебя слишком расстраивает.
– Он был прав. Я не хочу об этом говорить. – Я начала вставать, но Лоуренс преградил проход.
– Я только что ужинал с Малкольмом. Не могу поверить, что ты скрывала этот секрет всю мою жизнь. Он сказал, что мне стоит расспросить тебя. Разговор об этом может реально тебе помочь. Расскажи мне про тот день, когда утонула Диана.
– Я не помню, я была ребенком.
– Он говорит, что помнишь, что ты никогда не сможешь этого забыть. Он говорит, что она утонула, а ты винишь в этом себя.
На один глупый момент я позволила себе задуматься, что Малкольм, возможно, прав. Может, если я поделюсь с Лоуренсом историей о происшествии, это нас сблизит. Он уже очень давно не говорил со мной так нежно. Все всегда настаивали, что это была не моя вина, а Лоуренс любил меня. Может быть, мне нужно было его прощение?
