– Да. – Он открыл дверь шире, чтобы впустить меня. Очевидно, он был нездоров – все еще в халате, небритый. Я прошла за ним в пустую гостиную. Шторы были задернуты и закрывали прекрасный вид на бухту, а в воздухе стояла затхлость.
– Ты ужасно выглядишь. Ты ходил к врачу?
– Все нормально.
Все явно было не нормально. Перед телевизором с отключенным звуком лежал единственный матрас с одеялом, и вокруг валялись пачки чипсов, грязные миски с хлопьями, коробки от печений и пустые бутылки бренди.
– Лоуренс, что происходит?
Он притянул меня к себе, положил голову мне на плечо и заплакал. Я испугалась.
– Что такое?
Я обняла его и попыталась выдавить из него всю боль.
– Я не могу… Моя мать…
Я чувствовала запах алкоголя и застарелого пота.
– Тебе нужно принять душ – вымойся. Я пока поставлю чайник.
Лоуренс кивнул и пошел в ванную. Я порылась в чемодане на полу и нашла чистое полотенце, которое повесила на полотенцесушитель в поднимающемся пару. Пошла на кухню, заваленную грязными тарелками и пустыми контейнерами из-под еды. Начала мыть посуду и прибралась по мере сил. Очевидно, Лоуренс переехал в спешке, потому что тут не было ни кухонных полотенец, ни мочалок, и только кучка старых сколотых тарелок и чашек, оставшихся со времен его бабушки.
Я всегда знала, что Лоуренс чувствителен и может быть очень эмоционален, но не представляла, какое событие могло вызвать подобный срыв.
Он вышел из ванной чисто выбритый, и я выдала ему свежий комплект одежды. Он отвернулся, пока одевался, как будто стыдился.
– Лар, что бы ни случилось, ты знаешь, что я люблю тебя, да? Это что-нибудь да значит.
– Я так устал, – сказал он. – Я просто хочу спать.
– Ты упомянул свою мать…
– Я не могу говорить об этом. Я не хочу ее видеть. Никогда.
– Но она любит тебя. Ты всегда говорил, что она слишком сильно тебя любит.
– Пожалуйста, можешь не спрашивать меня о ней? Пожалуйста? Я просто не могу.
– Ты не хочешь уехать и остаться у меня на несколько дней? На сколько захочешь.
Он покачал головой:
– Я не заслуживаю тебя. Правда не заслуживаю.
Лоуренс дал мне сесть за руль – сам он был недостаточно трезв, – и мы вернулись ко мне в квартиру, где он отправился прямиком в постель и проспал двенадцать часов.
Лоуренс так и не сказал мне, что за скандал произошел между ним и матерью, но он очень глубоко на него повлиял. Я не могла даже предположить, что́ его так расстроило, но, должна признаться, в глубине души чувствовала облегчение. Он был привязан к ней настолько, что даже коллеги находили это странным. Они часто шутили по этому поводу, а Лоуренс лишь слегка смущался из-за того, что до сих пор живет в родительском доме. Он прожил со мной неделю, а потом отправился обратно на работу. У него была подруга, Хелен, которая привезла ему из дома какие-то необходимые вещи, пока я летала в Милан на съемки рекламы помады. Когда я вернулась, Лоуренс переехал в коттедж насовсем. Он ездил в Авалон с нанятыми грузовиками и вывозил кровати, старинные диваны, какие-то стулья, ковры, шторы и столовые приборы, которыми, по его словам, никогда не пользовались, так что их не хватятся. Он сказал, что чердак в его доме много лет был покрыт слоем пыли. Я помогала распаковывать коробки с книгами и пластинками, вешать картины и шторы. Я познакомилась с его подругой Хелен, когда она однажды привезла еще какие-то оставшиеся вещи. Лоуренс отправился в хозяйственный магазин за краской.
– Значит, ты та самая.
– Прошу прощения?
– Просто, не пойми меня неправильно, Лоуренсу стоило переехать много лет назад, но его мама сейчас такая хрупкая.
Я подумала, что мы начали не с той ноты.
– Привет, я Карен.
– Хелен. Я была его первой девушкой. – Она показалась мне наглой и злой. Она прошла мимо меня прямиком в гостиную и осмотрелась. – Знаешь, я ведь знала его бабушку. Которой принадлежал коттедж. Боевая была старуха.
– Не хочешь чашку чая?
– А ты уже переехала?
Я смутилась. Я пыталась проявить вежливость, но, как я поняла, это прозвучало так, будто я уже хозяйка в доме.
– О нет, я просто помогаю Лоуренсу. И чайник только что вскипел.
– Отлично. – Хелен бросила коробку перед телевизором и уселась в кресло Лоуренса.
Я старалась держаться учтиво.
– И что с его мамой? Я знаю, что они поссорились, но не в курсе из-за чего.
Глаза Хелен сузились.
– Он тебе не сказал? Мне тоже, но я думала, это из-за того, что он переехал. Его мать сумасшедшая, но я все-таки считаю, что ему стоит, по крайней мере, с ней разговаривать. Он мог бы брать трубку. Я хожу туда почти каждый день. Лоуренс платит мне, чтобы я приглядывала за ней, но она не ест и почти не спит. Она отказывается говорить с Малкольмом. Ты слышала про Малкольма? Психиатра. Он говорит, что ее нужно определять в учреждение, если в ближайшее время что-нибудь не изменится.
– О господи, я понятия не имела, что она настолько плоха.
– Да, черт возьми, она спит в его постели! Лоуренсу правда надо съездить ее проведать. Меня он не слушает. Да, у нее совершенно поехала крыша, но он несправедлив к ней. Она просто не переставая плачет и повторяет, что он – все, что у нее есть. Мне кажется, навещать ее раз в неделю – это не очень тяжело.
– Он тоже был расстроен. По поводу ссоры. Очень расстроен.
– И ты не в курсе, в чем дело?
– Понятия не имею.
– Это могло быть связано с тобой.
– Со мной?
– Да, ведь он выбрал тебя, а не ее. Тебе стоит сказать ему съездить к матери.
– Никто не заставляет его выбирать. Я скажу ему съездить.
Хелен откинулась в кресле.
– Так сколько вы уже встречаетесь с Ларом?
– Несколько месяцев.
– Да? И как вы познакомились?
Вопрос прозвучал грубо и бесцеремонно, но я не собиралась врать.
– Мой отец ходил за пособием к нему в контору.
Хелен ухмыльнулась:
– Лидии это не понравится.
– Лидии?
– Его матери. Она патологический сноб.
– То, что я рассталась с мужем, ей тоже не понравится.
– Черт подери! Правда? Неудивительно, что они рассорились!
Хелен еще немного посидела, дождавшись прихода Лоуренса. Мы достаточно тепло поболтали, но я видела, что не особенно сильно ей нравлюсь. Наконец ей пришло время уходить.
– Без обид, ты, кажется, ничего и очень симпатичная и все такое, но ничего не получится. У вас с Лоуренсом. Вы из разных миров.
– Не думаю, что это тебя как-то касается.
– Я знаю его гораздо дольше тебя.
– Он меня любит.
– Туше. Но этого недостаточно. Удачи. – Хелен в своей разнузданной манере дошла до двери, по пути нахально захватив бутылку вина со стола. – Он мне должен.
Мне стало очень не по себе. Когда Лоуренс вернулся домой, я расспросила его про Хелен и про то, что она рассказала.
– Не обращай на нее внимания. Она ревнует. Ты и я? Мы столкнулись при самых странных обстоятельствах, но смогли построить нечто прекрасное. Нельзя позволять другим вмешиваться.
Я не думала, что появление моего папы на бирже труда – это такое уж странное обстоятельство, но его слова меня успокоили.
– Почему ты так долго задержался в хозяйственном?
– Я пытался дойти до него пешком, но жутко устал, так что решил сесть на автобус и прождал целую вечность. Я все время такой усталый и голодный! Я пытаюсь перестать бесконтрольно есть. Не понимаю, с чего вдруг я постоянно начал думать о еде как раньше. – Он плюхнулся на диван и поднял ноги, включив телевизор.
Я не стала это никак комментировать, но за последние несколько недель Лоуренса действительно сильно разнесло. Я была уверена, что это просто фаза и все само собой исправится, когда он разрешит конфликт с матерью. Лоуренс был не такой внимательный, как прежде. Он казался мрачным и подавленным.
– Может, Хелен права и тебе стоит увидеться с ней?
– С кем?
