Коломбо. Пуля для президента (ЛП) - Харрингтон Уильям

Коломбо выудил из глубокого кармана плаща маленький диктофон, выданный ему в управлении. На нём была записана копия сообщения с автоответчика Маккрори. Он поднял палец и нажал кнопку ВОСПРОИЗВЕДЕНИЕ.

«Привет. Это Пол. Сделай одолжение, набери меня первым делом с утра. Это довольно важно».

Лесли Уистлер прикрыла рот обеими ладонями. Лицо её покраснело.

— Это его голос, мисс Уистлер?

— Да. Я абсолютно уверена.

— Звучит естественно? Похоже на то, что он мог бы сказать?

— Лейтенант, я слышала, как он говорит именно это, не раз и не два. Раз пятьдесят слышала. Если он не собирался приходить на следующее утро, он обычно сообщал мне, что будет работать дома. Кучу раз я приходила и находила такое сообщение на автоответчике. Ему ночью приходила в голову идея, и он хотел, чтобы я напечатала её первым делом с утра. Он именно так и говорил: «Набери меня с утра».

— Вы не слышите в этом ничего необычного?

Она покачала головой.

— Проиграйте ещё раз, я…

«Привет. Это Пол. Сделай одолжение, набери меня первым делом с утра. Это довольно важно».

Она вздохнула.

— Клянусь, я слышала эти самые слова раз пятьдесят.

Коломбо кивнул.

— Верно. «Набери меня первым делом с утра»… Это было у него почти как формула, не так ли?

— Да, так и было.

— Но это всё, что он говорил? Он не уточнял, что именно было важно?

— Вообще-то, — сказала она, — он обычно добавлял что-то вроде: «Хочу отправить письмо Хамфрису». Утром я звонила ему и спрашивала: «Что вы хотите сказать в письме Хамфрису?» Это напоминало ему о том, что он имел в виду, и он диктовал текст или давал инструкции.

— А голос звучит нормально? Я имею в виду, на этой плёнке. Голос звучит нормально?

Она кивнула.

— Хорошо, мисс Уистлер. Я попрошу вас держать наш разговор в строгом секрете. Договорились?

— Конечно. Как скажете.

Последнее интервью Коломбо в офисе Друри в тот день было с Джеральдо Ансельмо, компьютерным техником, который вчера обнаружил, что все диски в двух компьютерах чисты. Техник был совсем молодым парнем, мрачным и немного напуганным.

— Позвольте мне убедиться, что я правильно понял, мистер Ансельмо. Вы утверждаете, что можете восстановить информацию, которую просто стёрли?

Ансельмо кивнул.

— Когда вы даёте компьютеру команду стереть файл — то есть массив данных, — компьютер обычно не стирает его по-настоящему. Он удаляет его из директории диска, делая невидимым, и удаляет запись из FAT — таблицы, которая сообщает компьютеру, какое место на диске свободно для записи новых данных. Вы не можете вызвать файл, и компьютеру дано разрешение писать поверх него, когда понадобится место. Но пока поверх него ничего не записано, данные всё ещё там, и есть программы, которые могут их восстановить. Если бы, придя сюда в четверг утром, я обнаружил, что диски просто стёрты, я бы смог восстановить почти всё. Но здесь всё сделали иначе. Это был «вайп-диск». Диски вычистили под ноль.

— Как это могло быть сделано, мистер Ансельмо?

— Тремя способами, — ответил тот. — Во-первых, кто-то мог сесть за стол мистера Друри и сделать это вручную. Во-вторых, кто-то мог сделать это из другого кабинета, так как компьютеры под столом мистера Друри были в сети — то есть соединены кабелями с терминалами в других комнатах. Не каждый сотрудник имел доступ ко всей информации, доступ контролировался паролями, но полдюжины других кабинетов имели частичный доступ. В-третьих, в компьютеры могли запустить вирус. Компьютеры были связаны с внешними источниками информации по телефонной линии. Кто-то снаружи мог прислать вирус.

— Расскажите мне об этом вирусе, — попросил Коломбо.

— Это мог быть вредоносный программный код, совсем крошечный, спрятанный на одном из дисков. Он мог быть настроен на активацию третьего июня 1993 года или ждать сигнала, посланного по телефону. В любом случае, вирус активировался ночью и стёр диски. В процессе он стёр и самого себя, так что мы не можем узнать, как он выглядел.

— Нужен ли гениальный техник, чтобы такое провернуть? — спросил Коломбо.

— Не особо. Компьютерный неуч не справится, но тысячи и тысячи технарей — запросто.

— Хакеры, — произнёс Коломбо.

— Нет. Тот, кто это сделал, имел мотив.

— Разве от этого нет защиты?

— Есть, сэр. Две защиты. Первая — периодически запускать антивирусную программу. Я запускал нашу в прошлую субботу. Очень хитрый вирус может антивирус обойти, но наша программа показала, что компьютеры чисты. Конечно, вторая защита — это резервное копирование всего, на ленту или на другие диски. Боюсь, мистер Друри этого не делал. Он не хотел, чтобы копии его конфиденциальной информации были где попало. На самом деле рабочие станции в других кабинетах были заблокированы на копирование. Люди могли читать файлы, но не могли ничего скопировать.

— Он сильно рисковал, а?

— Да, сэр. Боюсь, что так.

После ужина, пока миссис Коломбо, похоже, увязла в часовом телефонном разговоре с дочерью в Сан-Диего, Коломбо посадил Пса в «Пежо» и поехал на пляж Блокер. Ведя на поводке счастливого и взволнованного Пса, он брёл по дороге над пляжем и наблюдал за толпами молодежи, резвящейся на песке и в воде.

Глава девятая

Пола Друри похоронили поздним утром в субботу. Если быть точным, его тело упокоилось в нише мавзолея. Светская церемония прощания была закрытой, но представители прессы битком набились в маленькую кладбищенскую часовню, где и толкались, пытаясь прорваться к дверям мавзолея.

— Ублюдки! — пробормотал Чарльз Белл.

Помимо Белла, главными скорбящими на похоронах были:

— Алисия Грэм-Друри, бывшая жена покойного, одетая в траурное чёрное и цепляющаяся за руку…

— Тима Эдмондса, продюсера ныне почившего телешоу, сделавшего покойного богатым и знаменитым; Тим был в тёмно-синем и то и дело нервно поглядывал на…

— Марвина Голдшмидта, режиссёра, который казался искренне огорчённым; глаза у него были на мокром месте, и он подставил руку (чтобы поддержать её или себя самого)…

— Карен Бергман, исполнительной помощнице в узкой чёрной юбке и белой блузке; она тихо плакала и время от времени бросала враждебные взгляды на…

— Бобби Анжелу, кантри-певицу, тоже одетую в чёрное: чёрные облегающие брюки в лыжном стиле и чёрный кашемировый свитер с коротким рукавом, и, наконец…

— Джессику О’Нил, облачённую в льняной костюм тёмно-зелёного цвета и прячущую глаза за большими тёмными очками.

Рыжеволосая секретарша тоже была там, рыдая навзрыд. Уильям Маккрори, адвокат Друри, простоял всю церемонию с несчастным видом, на этот раз изменив своему стилю и надев строгий адвокатский костюм. Джеральдо Ансельмо, компьютерный техник, жался позади группы, явно сомневаясь, стоило ли ему вообще приходить.

Никого из родственников здесь не было. Прессе оставалось лишь гадать, была ли вообще у него семья.

Репортёры были настолько сосредоточены на знаменитостях, что не заметили лейтенанта Коломбо из убойного отдела полиции Лос-Анджелеса, стоявшего в самом хвосте толпы в коротком мятом плаще и с сигарой в зубах.

— У нас серьёзные проблемы, надо поговорить, — бросил Белл Тиму и Алисии, когда они выходили из мавзолея. — Я вчера летал к Филу. Как Коломбо раскопал его имя? Ему охренеть как не нравится, что этот лос-анджелесский легавый произносит его имя в связи со смертью Пола.

— Кто мог дать его имя Коломбо? — спросила Алисия. — Мы-то знаем, чёрт возьми, что никто из нас этого не делал. С кем, дьявол его побери, он разговаривал?

Белл через плечо оглянулся на Бобби Анжелу и Джессику О’Нил.

— Он говорит со всеми. Старые подружки…

— А они-то что могут знать? — удивилась Алисия. — Пол не был знаком с Филом. Что он мог рассказать им о нём?

— Не знаю, — буркнул Белл. — Но лейтенант Коломбо спросил меня, знаю ли я имя Фила Склафани. И это, чёрт побери, был не светский вопрос.