Его прощальный поклон - Конан Дойль Артур

– Значит, в деле есть пробелы? – спросил я.

– По существу, оно уже раскрыто. Мы знаем, кто стоит за этим отвратительным делом, хоть нам еще и предстоит узнать, кем является одна из жертв. Разумеется, вы уже сделали собственные выводы.

– Полагаю, что этот Джим Браунер, стюард ливерпульского судна, и есть ваш подозреваемый?

– О! Это более чем подозрение.

– И всё же я вижу лишь весьма неочевидные намёки.

– Напротив, для меня всё совершенно очевидно. Позвольте мне вкратце пройтись по основным этапам. Как вы помните, мы подошли к делу с совершенно пустой головой, что всегда является преимуществом. Мы не вынашивали никаких теорий. Наша задача была проста: наблюдать и делать выводы из увиденного. Что мы увидели прежде всего? Очень спокойную и благопристойную даму, казавшуюся совершенно не причастной ни к каким тайнам, и портрет, мгновенно открывший мне, что у неё есть две младшие сестры. В тот же момент в моей голове промелькнула мысль: посылка могла предназначаться для одной из них. Я отложил эту мысль, решив проверить ее при удобном случае. Затем мы отправились в сад, как вы помните, и увидели весьма необычное содержимое маленькой жёлтой коробки. Найденная бечёвка была того сорта, которым пользуются судовые парусные мастера: в расследовании стал ощущаться едва заметный морской след. Когда я увидел, что узел был одним из тех, что любят моряки, что посылка была отправлена из порта, а мужское ухо проколото для серьги – что у моряков встречается гораздо чаще, чем у жителей суши, – я был твёрдо уверен, что всех действующих лиц этой трагедии стоит искать среди людей морской профессии. Когда я приступил к изучению надписи на посылке, я обнаружил, что она была адресована мисс С. Кушинг. Старшей сестрой, разумеется, должна была быть мисс Кушинг, и хотя её инициал «С», он вполне мог принадлежать и одной из младших сестёр. В этом случае нам пришлось бы начинать расследование совершенно с чистого листа. Я вошёл в дом с намерением прояснить этот вопрос и уже собирался заверить мисс Кушинг, что произошла какая-то ошибка, когда, как вы, вероятно, помните, вдруг остановился. Дело было в том, что я только что увидел нечто, что одновременно поразило меня и резко сузило поле нашего расследования.

Как медику, вам известно, Ватсон, что нет части тела, которая различалась бы у разных людей так сильно, как человеческое ухо. Каждое ухо, как правило, уникально и не похоже ни на одно другое. В прошлогоднем «Антропологическом журнале» вы найдёте две короткие работы, написанные мною на эту тему. Именно поэтому я осматривал уши в коробке взглядом эксперта и тщательно фиксировал все их анатомические особенности. Представьте же моё удивление, когда, взглянув на мисс Кушинг, я обнаружил, что её ухо полностью совпадает с женским ухом, которое я только что исследовал. Дело полностью выходило за рамки случайности. Та же укороченная ушная раковина, та же широкая дуга верхней мочки, та же свёртка внутреннего хряща. По всем основным признакам это было одно и то же ухо.

Разумеется, я сразу понял огромную важность этого наблюдения. Было очевидно, что жертва состояла с ней в кровном родстве, и, вероятно, очень близком. Я начал расспрашивать её о семье, и, как вы помните, она без колебаний предоставила нам несколько исключительно ценных сведений.

Прежде всего, сестру звали Сара, и до недавнего времени они жили по одному адресу, так что было совершенно ясно, как произошла ошибка и кому предназначалась посылка. Затем мы узнали об этом стюарде, женатом на третьей сестре, и выяснили, что когда-то он был настолько близок с мисс Сарой, что она даже поехала в Ливерпуль, чтобы быть ближе к Браунерам, но впоследствии ссора разлучила их. Эта ссора прервала всякое общение на несколько месяцев, и если бы Браунеру понадобилось отправить посылку мисс Саре, он, без сомнения, прислал бы её по её прежнему адресу.

И теперь всё дело начало удивительным образом проясняться. Мы узнали о существовании этого стюарда – человека порывистого и страстного; вы помните, что он оставил, по-видимому, весьма выгодное место на судне, чтобы поселиться ближе к жене; человека, подверженного также периодическим приступам тяжёлого пьянства. У нас были основания полагать, что его жена была убита, и что одновременно был убит мужчина – предположительно моряк. Ревность, разумеется, сразу напрашивается как мотив преступления. Но почему улики были отправлены мисс Саре Кушинг? Вероятно, потому, что во время своего проживания в Ливерпуле она сыграла определённую роль в событиях, приведших к трагедии. Заметьте, что этот маршрут судов делает остановки в Белфасте, Дублине и Уотерфорде; следовательно, если Браунер совершил преступление и сразу же сел на свой пароход «Мэй Дэй», Белфаст был бы первым местом, откуда он мог отправить свою ужасную посылку.

На этом этапе расследования была возможна и вторая версия, и хотя я считал её крайне маловероятной, я был полон решимости прояснить её, прежде чем двигаться дальше. Можно было предположить, что убийство совершил отвергнутый поклонник, а мужское ухо принадлежало супругу. Против этой гипотезы существовало немало серьёзных возражений, однако полностью исключить её было нельзя. Поэтому я немедленно отправил телеграмму своему приятелю Алгару из ливерпульской полиции с просьбой выяснить, находится ли миссис Браунер дома и вышел ли сам Браунер в рейс на «Мэй Дэй». После этого мы отправились в Уоллингтон, чтобы навестить мисс Сару.

Прежде всего мне было любопытно установить, насколько в её ухе проявились характерные семейные черты. Затем, разумеется, она могла сообщить нам весьма важные сведения, хотя особых надежд на это я не питал. Она должна была узнать об этой истории накануне, поскольку весь Кройдон был взбудоражен ею, и лишь она одна могла понять, кому в действительности предназначалась посылка. Если бы она желала содействовать правосудию, то, вероятно, уже обратилась бы в полицию. Тем не менее наш долг был ясен – мы должны были её навестить, и мы так и поступили. Мы убедились, что известие о прибытии посылки – именно с этого момента и началась её болезнь – произвело на неё столь сильное потрясение, что привело к мозговой горячке. Становилось всё очевиднее, что она прекрасно осознавала весь смысл случившегося, но столь же ясно было и то, что рассчитывать на какую-либо помощь с её стороны в ближайшее время не приходится.

Впрочем, мы могли обойтись и без её помощи. Все необходимые ответы ждали нас в полицейском участке, куда я приказал Алгару их направить. Более убедительных доказательств не существовало. Дом миссис Браунер был закрыт уже более трёх дней; соседи считали, что она уехала к родственникам на юг. В судоходных конторах выяснили, что Браунер отправился в рейс на «Мэй Дэй», и, по моим расчётам, судно должно прибыть в Темзу завтра ночью. По прибытии его встретит медлительный, но решительный Лестрейд, и я не сомневаюсь, что все недостающие детали встанут на свои места.

Шерлок Холмс не разочаровался в своих ожиданиях. Два дня спустя он получил объёмный конверт, внутри которого находились короткая записка от детектива и машинописный документ на нескольких страницах писчей бумаги.

– Лестрейд действительно поймал его, – сказал Холмс, подняв взгляд на меня. – Возможно, вам будет интересно узнать, что он пишет.

– Это «мы» звучит довольно лестно, Ватсон, не правда ли?