– Валим! – Герыч сказал, как выдохнул. Пнул ногой котелок, уха потушила костер, на углях съежились аппетитные кусочки рыбы.
– Шмотки забирайте! Все!
Глава 5. Селена. 7 лет назад.
Селена открыла личный кабинет абитуриента: сегодня придет сообщение о зачислении. Ни волнения, ни трепета. Знала, что поступит. Наступило безразличие: какая разница, что там впереди? Надо смириться: никакой психологии – прощай, мечта. Убедила себя – только университет МВД.
Уведомления не прилетело.
«Вечером проверю,» – Селена прислушалась: в квартире тихо. Мать, как всегда, ушла. Она старалась не оставаться с дочерью наедине. После похорон отца они практически не разговаривали, так, «доброе утро», «спокойной ночи».
Селена наблюдала за матерью. Снежная королева с замороженным сердцем. С мерзлыми глазами. Вынудила дочь из льдинок собирать слово «семья», а выдала семь кусочков безжизненной воды. Упустила из виду: «семь» – не гарантия любви.
Безрадостная действительность: совместное проживание матери и дочери удовольствие никому не доставляло – они были в тягость друг другу.
Может, это и к лучшему.
Кого обманываю? К «лучшему»? Так жить невозможно! Скорее бы уехать! Получу подтверждение из универа – возьму билет на поезд! Прощай, мама! Прощай, родной дом. Здравствуй, общага! – Селена обвела комнату взглядом. – Через сколько лет я перестану вспоминать, что ушла на дискотеку без разрешения? Разве забудешь? Вернуть бы время! Отец остался бы жить!
Мать и ее заморозила: в сердце шевельнулся осколочек льда, тоненький такой, хрупкий, но очень острый.
***
– Таким образом, подведем итоги: для обнаружения металлических предметов в тайниках в процессе осмотров мест происшествия и обысков применяются переносные рентгеновские установки, имеющие небольшую мощность, поэтому при просвечивании стен большой толщины (для кирпича – 40 – 50 см, для бетона 25 – 30 см) можно использовать и установку с радиоактивным изотопом большой активности…
Голос лектора, занудный, убаюкивающий, сделал свое дело: Селена поморщилась и зевнула.
Скукота.
Глаза закрывать нельзя: препод заметит, на экзамене вывернет наизнанку – она приложила ко лбу козырьком ладонь и задремала, шевеля ручкой… Все это можно и в интернете прочитать. Интересно, а в реальности с установками обыскивают? В кино ни разу не видела. Представила, как с рентгеновским аппаратом за спиной бродит по чужой квартире. В резиновом фартуке. Смешно. Шапочки из фольги не хватает…
– Пойдем! Что сидишь?
Селена вздрогнула: подруга толкала ее. Лектор ушел, они остались в аудитории вдвоем.
– Извини. Задумалась.
– О чем ты все время размышляешь? – Регина растянула красные губы, показывая безупречные зубы. Она все время улыбается! Легкая на подъем, стремительная и хищная, она походила на стрекозу.
Селена улыбнулась в ответ. Хорошо, что Регинка такая! А то я бы с ума сошла.
– Слушай! Тебе волосы нужно выпрямлять, а то как пудель. Сегодня этим и займёмся, – Регина подергала кудри – Селена поморщилась.
– Да? Можно попробовать, – на самом деле, она об этом мечтала. – А где Ольга?
– Наша мать Тереза сегодня на акции «Помоги братьям меньшим». Повела первокурсников в питомник. – Регина соединила ладони на уровне груди и закатила глаза. Зажала нос пальцами и продолжила гнусавым голосом:
– Спасем бездомных собачек! Сбросимся на котиков!
– В учебное время?
– Да, мероприятие студкома. Завидуешь? Пошли уже, следачка.
Глава 6. Хорватов. 26 лет назад
Мальчишки мчались, словно сдавали зачет по физре. За хлебным амбаром остановились. Дыхание вырывалось с хрипом, в горле першило, языки присушило к небу. Они стояли, согнувшись, уперев руки в согнутые колени.
– Я сдохну сейчас, – просипел Герыч.
– Я тоже, – Колян прошептал и облизал губы шершавым языком.
Алешка ничего не говорил, под ребром кололо и екало.
Вдруг Герыч повалился на землю, катаясь по пыли и сквозь слезы смеясь. Колян с Лехой испугались: крыша отъехала. Герыч, корчась, указывал пальцем на штаны Лехи: между ног расплылось мокрое пятно.
– Обо… обоссался… – простонал Герыч. – Сыкун!
Алешка опустил голову, расширил глаза, вспыхнул, морщась от боли в висках, а теплая жидкость все текла по ногам… Он оттолкнул Коляна и побежал, задыхаясь от стыда. Свернул к палисадникам, перепрыгивал через ветхие заборчики, клумбы. Налетел на бабку, поливающую цветы. Она долго вопила, посылая ему вслед проклятия.
Мать встревожилась сразу: сын влетел бледный, растрепанный. Закрылся в комнате.
– Что так рано? Говорил, вечером придешь.
Она заглянула, заметила ошалелые глаза, трясущиеся руки.
– Ма! – он умоляюще посмотрел на мать. – Не сейчас. Потом поговорим.
Закинул голову, разглядывая потолок, но слезы вылились все равно, покатились по пыльным щекам, оставляя кривые дорожки. Громко всхлипнул, вытер нос рукавом.
– Случилось что? – Мать нахмурилась. – Чем пахнет?
– Ничем. Все нормально.
Она подошла, погладила по голове: случилось!
Дверь от удара ногой распахнулась.
– Опять сопли распустил? – гнусаво спросил пьяный отец и оттолкнул мать. – Пошла отсюда!
Она вздохнула, вышла, прижав руки к животу, словно получила удар. Губы тряслись, она зажимала их зубами. Расплакалась только на кухне.
Отец плюхнулся на кровать сына – пружины ржаво застонали.
– Оте… – Алешка сказал и испугался: так говорить нельзя! – Батя! Мы человека убили!
– Кого? – голос у отца равнодушный и насмешливый.
– Бомжа…
– Кого? – он сощурился.
– Бомжа.
– Кого?!
– Дядьку… Вонючего.
– Бомжа! Не человека! Никому не нужную тварь.
Отец взлохматил редкие волосы. Закурил.
– Рассказывай!
– Он ухи попросил… Герыч его ударил.
– Жалко жратвы?
– Нет. Он ложкой грязной полез. В котелок.
– А ноешь что?
– Мы отпинали его. Посадят теперь.
Алешка заплакал горько, надрывно.
– Не хочу в тюрьму! Боюсь!
– И там люди живут, – назидательно, как учитель, произнес отец и нахмурился.
Алешка зарыдал громче.
– Куда мужика дели? – батя дергал себя за нос, глаза блуждали по комнате.
– Мы его не трогали. Только проверили, дышит или нет.
– Как? Ухо к груди прикладывали? – нервно хохотнул отец.
– Стекло к носу – не запотело…
– Кто ж из вас такой умный?
– Герыч…
– Искусственное дыхание изо рта в рот делали? – издевался отец.
