Вполне ожидаемо, она жила тоже в «Лазурном». Огороженный высоким забором, со шлагбаумами, к которым вели идеально ровные бетонные дороги, и на которых стояли крепкие парни в чёрной униформе с надписью «Охрана» на спине. Мне был заказан пропуск, поэтому, охранник проверил моё удостоверение, бегло окинул взглядом салон машины и пропустил внутрь, коротко объяснив, куда ехать. В принципе, тут, чтобы заблудиться, нужно постараться. Посёлок спроектирован, словно шахматная доска. Строго параллельные и перпендикулярные улицы.
Улица Вишнёвая, как и говорил охранник, была четвёртой по счёту. Я повернул на перекрёстке и, сбросив скорость, стал искать дом под номером шестнадцать. Мимо проплывали за невысокими ажурными заборчиками солидные особняки в окружении английских газонов и цветочных клумб. Даже странно было видеть эту изумрудно-зелёную траву в ноябре, когда пожухлая растительность за пределами этого посёлка больше напоминала клочки истлевшей половой тряпки. Вот и шестнадцатый номер. Я заехал на площадку перед домом, поднялся на невысокое крылечко и нажал кнопку домофона.
– Да? – появилось на небольшом экранчике лицо женщины средних лет с фиолетовыми волосами.
– Елена, это Стас. Я вам звонил.
– Проходите, – раздался мелодичный сигнал, и дверь приоткрылась.
Я вошёл в просторный холл, плавно переходящий в столовую с кухней у дальней стены, сверкающей хромированными деталями, мраморной рабочей поверхностью и столом-островом. Ленчик встречала меня на ступеньках лестницы, ведущей на второй этаж. Точнее, эту женщину Ленчиком я бы вряд ли назвал. Высокая, статная, с высокомерным взглядом и властными жестами. Больше всего меня поразила её фигура: сверху достаточно хрупкая, хоть и с выдающимся бюстом, ниже талии она превращалась в нечто монументальное с объёмными бёдрами и толстыми ногами.
– Елена… – обратился я к ней.
– Вячеславовна, – произнесла, словно подавала милостыню.
– Да, Елена Вячеславовна, где бы мы могли поговорить?
– Присаживайтесь, – она кивнула на одно из двух объёмных кресел возле журнального столика со стеклянной столешницей. – Кофе? Чай?
– Просто стакан воды.
– Хорошо, – Елена отошла к кухне и вернулась с двумя высокими коктейльными стаканами с водой и чем-то оранжевым. – Держите. Я, с вашего позволения, апельсиновый фреш буду.
– Да пожалуйста, – я дождался, когда она присядет напротив и перешёл к делу. – Скажите, насколько близко вы знакомы с Ларисой Зарецкой?
– Мы подруги.
– И давно?
– Больше двух лет. Мы познакомились здесь, в этом посёлке, когда чуть не врезались друг в друга на перекрёстке. Сначала, поругались, потом, пошли в местный бар, помирились и незаметно, подружились.
– Лариса водила машину?
– Да. У неё «Майбах».
– Странно. Её муж говорил мне, что она просила у неё машину с водителем, если ей нужно было куда-то ехать.
– Да. Она не особо любила ездить за рулём. Тем более, что зайти в бар и выпить парочку коктейлей – для Ларисы в порядке вещей. Но права у неё были, и машина всегда была при ней.
Нестыковка. Про исчезновение жены Зарецкий сказал, а о пропаже «Майбах» промолчал. Или машина не пропала? Надо уточнить. Итого, уже две зарубки на память: собачка и «Майбах».
– А она что-нибудь рассказывала о своей семейной жизни?
– Говорила.
– Что именно?
– Что всё хорошо, Витя её любит, все её хотелки исполняет.
– А ссоры в семье бывали?
– У неё? Нет. Со слов Ларисы живут душа в душу и никогда не ссорятся.
– Елена Вячеславовна, судя по вашему тону, вы не слишком-то верите во всю эту идиллию.
– Вы правы.
– Были какие-то сигналы?
– Не то, чтобы сигналы… Ну, разве, несколько раз замечала синяки на запястье. Знаете, когда схватят сильной мужской рукой и крепко сожмут. А, главное, по своей инициативе Лариса никогда о своей личной жизни не говорила. Только, если спросишь. И рассказы её про «душа в душу» и хотелки больше заученный стишок напоминали. И глаза её о многом говорили.
– Поясните.
– Да что тут пояснять? Если женщина действительно счастлива, она об этом взахлёб рассказывает, и глаза горят. А тут – взгляд потухший, упёртый в одну точку, словно перед внутренним взором что-то своё прокручивает.
От «Ленчика» я вышел загруженный мыслями. Вопросов больше, чем ответов. И, самое главное, я всё больше и больше склоняюсь к мысли, что не так всё просто в этом семействе. А Елена молодец! Много чего замечала, анализировала и делала выводы. Наблюдательная. Я только взялся за это дело, а уже столкнулся с двумя женщинами, которые выбивались из общего представления о слабом поле.
Из скупых оговорок и намёков, случайных встреч и реакции Ларисы на некоторые звонки она сумела сделать вывод: у Зарецкой есть другая жизнь. Несколько раз Елена видела Ларису с мужчиной. Они встречались в городе, в сквере или в небольших кафе. И это не тайный любовник. Это что-то другое, с адюльтером не имеющее ничего общего. Держались они свободно, словно знали друг друга не один год, и выглядели, скорее, как заговорщики. Любая другая заподозрила бы роман на стороне, а Елена сумела отличить деловую встречу от тайного свидания. Причём, не устраивая слежку, а просто заметив эту парочку мимоходом. И я верю, что, в отличие от других женщин, «Ленчик» не стала таиться за кустами, высматривая подробности этих встреч.
Ещё немного, и я на всех женщин по-другому смотреть буду. Хотя, не будь у «Ленчика» таких аналитических способностей, вряд ли она смогла бы купить жильё в «Лазурном».
– Сам посмотри, – говорила она мне, хлопнув ладонью по объёмному бедру. – Разве похожа я на всех этих силиконовых красоток, которые живут в окрестных коттеджах? У меня и мужа-то никогда не было.
– А как же это? – я обвёл рукой пространство вокруг.
– Сама. Своей головой. Я с детства понимала, что природа подсунула мне свинью, наделив такой фигурой. Поэтому, в отличие от соседок-красоток, делала ставку только на свои мозги. И училась, как одержимая. С младых ногтей, как говорится, вгрызалась в программирование. И, как результат, к двадцати шести годам – успешный и востребованный IT – специалист, о котором знают даже в США и Европе.
– Лариса тоже далеко не силиконовая красотка.
– Да, её красота не идеальна. Но она есть, и, вдобавок, она умна. А это ценное качества для мужчин, умеющих думать.
– Вы хотите сказать, что Зарецкого Лариса привлекла умом, а не красотой?
– Именно. Витя был холост, хорош собой и богат. Вокруг него вились такие красотки, что рядом с ними Лариса выглядела бледной мышью.
Да уж. Снимаю шляпу перед этой женщиной. И, скорее всего, на почве ума они с Ларисой и сошлись. Очень заинтересовала информация о встречах с мужчиной. Интересно, это тот старый знакомый, о котором говорила Даша маникюр? И что это за мужчина? Елена даже назвала примерные даты и время, когда случайно замечала Ларису с ним. Вообще, тайная жизнь Зарецкой выглядит той ниточкой, за которую стоит потянуть в первую очередь. Похоже, она самая перспективная. Достал телефон и набрал Чингиза.
– Слушаю, шеф! – почти сразу ответил он.
– Как там у тебя? – спросил я. – Всех опросил?
– Встретился с Сёмой. Сейчас еду к Игорь друг.
– Что Сёма сказал?
– Ничего особенного. Близко не дружили. Он – модный фотограф, и в последнее время готовил серию фоторепортажей о семье Зарецких. Вот и созванивались часто. Уточняли время фотосессий.
– Зачем?
– Для журнала какого-то. У этих олигархов, прикинь, даже журналы свои. О бизнесе и бизнесменах. Сёма мне показал один выпуск. Дорогой такой, глянцевый. Круто.
– Ясно. Надеюсь, этот Игорь друг действительно другом окажется и что-нибудь существенное расскажет.
– Я тоже надеюсь.
– Ты у него расспроси о мужчине – старом знакомом Ларисы, с которым она время от времени встречалась.
– Ого! Лямур?
– Нет. Там дела какие-то. Появился он, со слов маникюрши, недавно, но, как утверждает Ленчик, общаются они, как старые знакомые.
