– Вы понимаете, заварное тесто… – начала Вэл устало оправдываться перед подругами и, кажется, больше перед самой собой, глядя на масштаб катастрофы. – Если чуть переборщить с яйцом, оно становится жидким. А когда становится жидким, надо заварить новое, более крутое, и смешать. Ну, чтобы спасти ситуацию.
Таня кивнула. Её взгляд медленно скользил от одного противня к другому, как будто она пересчитывала жертвы эксперимента.
– То есть… – уточнила она. – Ты спасала ситуацию… пять раз?
– Семь, – честно сказала Вэл. – Я отвлеклась. Я думала про убийство. И пока думала, добавляла яйца.
– Как я понимаю, в ближайшее время в меню «Карамельного пёрышка» будут профитроли во всех возможных проявлениях, верно? – Кэролайн прикинула взглядом. – Их тут не меньше семисот. Сколько их вообще? И сколько нужно на торт?
– Тысяча шестьсот восемьдесят пять. И один маленький для Молли. На торт нужно штук двести сорок, чтобы он был высоким.
Таня присвистнула. Кэролайн ойкнула.
– Ладно, нечего сокрушаться, – взяла себя в руки Вэл. – Вы наполняете профитроли кремом, я пойду варить карамель. А потом сложим из этого торт.
Через час кухня выглядела так, будто по ней прошёл ураган по имени «Татьяна». Или, если быть точнее, сразу два: «Татьяна» и «Кэролайн». А где-то между ними носился локальный порыв ветра по имени Молли.
Вэлери работала сосредоточенно, почти медитативно: ловко окунала каждый профитроль в карамель, крутила запястье выверенным движением, устанавливала шарики один на другой так, словно собирала архитектурный макет. В её руках карамель ложилась идеально: тонкая, прозрачная, янтарная.
А вот у остальных…
Кэролайн стояла у плиты и мужественно охраняла кастрюлю с карамелью, которая жила своей жизнью. То она тянулась золотистыми нитями, как положено, то внезапно бурлила, угрожая вылезти наружу. Стоило Кэролайн отвернуться на секунду, чтобы отмахнуться от Молли, мечущейся по кухне в поисках упавших крошек, как температура подскакивала, и сахарный сироп превращался в опасное оружие массового поражения.
– Вэл, – жалобно позвала Кэролайн, – она опять стала… какой-то странной.
– Она не странная, просто не терпит, когда внимание обращают ещё на что-то, кроме неё, – успокоила её Таня, держа на руках Молли, чтобы та не нырнула носом в крем. – Она всегда такая капризная. Поэтому я с ней не связываюсь!
Таня заполняла профитроли начинкой. Точнее, пыталась. Каждые три минуты раздавался тихий чмок, на который мгновенно реагировал Бэйзил и слизывал упавший крем. В промежутках он пытался избавиться от сладкой капли на спине, которая доставляла ему некоторые неудобства. Но вспоминал он об этом только тогда, когда на полу подбирать было нечего. А потом снова забывал.
– Таня, ты нажимаешь слишком резко, – мягко сказала Вэл, заметив очередной взорвавшийся профитроль. – Тесто нежное.
– Это не тесто нежное, это Бэйзил мне под ноги лезет! – возразила Таня, глядя вниз.
Мопс натянул выражение глубоко оскорблённого аристократа, которого заставили работать в кондитерском цеху.
– Ладно… – вздохнула Вэл, перенося очередной идеально карамелизированный шарик на конструкцию. – Крокембуш всегда немного хаотичен. Он не должен быть идеальным.
– Это хорошо, – пробормотала Кэролайн, оттирая локоть от карамели. – Потому что рукав моей водолазки склеился и больше никогда не будет идеальным. Его никакая химчистка не спасёт.
– Это временно, – утешила её Таня. – В крайнем случае, мы его отрежем. Будет у тебя безрукавка.
Кухня напоминала поле боя: карамель тянулась нитями от стола к кастрюле, от кастрюли – к рукавам, от рукавов – к волосам; крем был на столе, на Таниной щеке, на Бэйзиле, который уже смирился и лишь изредка пытался вылизать свою шёрстку на спине; профитроли катались по полу, как маленькие снаряды.
И среди всего этого хаоса стояла Вэлери – спокойная, собранная, полностью в своей стихии.
Торжественная тишина повисла на секунду, когда она установила последнюю карамельную бусинку на макушку будущего торта.
– Девочки, – сказала Вэлери с чувством, – мы это сделали. Теперь торт должен застыть. Надеюсь, никто в него не врежется?
Слова были адресованы собакам, но те сделали вид, что их это совершенно не касается.
Кэролайн тем временем пыталась отодрать лопатку, намертво прикипевшую к кастрюле с карамелью:
– Это теперь так и останется? Предлагаю продать как абстрактный арт-объект.
Таня сидела на табурете и пыталась оттереть крем с ботинок:
– Вэл, дорогая, поделись секретом: какие транквилизаторы принимают кондитеры, что они такие спокойные?
Вэлери устало улыбнулась той самой улыбкой человека, который одновременно смертельно устал и при этом страшно доволен результатом.
– Ладно, – сказала она, снимая фартук. – Пережили карамель – переживём всё. Завтра отвезём торт в поместье и попробуем понять, что там, собственно, произошло.
Глава 6
На утро в кондитерской не осталось и следа от ночного дебоша – всё снова было идеально чисто. Просто магия вне Хогвартса какая-то! За окнами висел густой, плотный туман. Тот самый, настоящий английский, который делает мир тише и ближе, чем он есть. Воздух был холодным и влажным, серость неба ровно ложилась на крыши, а «Карамельное пёрышко» выглядело маленьким островком тепла в этой хмурой утренней пустоте.
У крыльца кондитерской стояла машина Вэлери – старенький Austin Metro, небольшая аккуратная коробочка цвета выцветшей мяты. Казалось, она застала времена правления ещё Георга VI и с тех пор мечтала лишь об одном: чтобы её наконец оставили в покое и позволили тихо ржаветь у стены. Но вместо этого жизнь заставляла её изображать транспортное средство.
Впрочем, у Metro было одно неоспоримое достоинство – багажник. Он был обит мягкой тканью и оборудован держателями и ремешками, способными надёжно зафиксировать коробки с выпечкой любого размера: от тарталеток до трёхъярусных тортов. Машина могла покапризничать и не сразу завестись, но торты довозила идеально.
– Я всё ещё считаю, что надо было брать такси, – тихо сказала Таня, наблюдая, как Вэлери закрепляет ремешки вокруг коробки с крокембушем размером с сидящего лабрадора.
– И доверить этот торт английскому таксисту? – Вэл даже не подняла глаз. – Нет уж.
Кэролайн обошла машину кругом, прищурившись:
– И она правда ездит?
– Иногда, – вздохнула Вэл. – Когда наступает безвыходная ситуация. Или когда меня кто-то очень уговаривает.
– То есть сегодня, – заключила Таня.
Вэл осторожно села за руль, подвинула и отодвинула сиденье, пристегнулась и завела двигатель. Она была максимально сосредоточена, словно от каждого движения и даже от её дыхания зависело, останется ли торт в вертикальном положении или произойдёт кулинарная катастрофа. Глядя на это, Таня несколько раз проверила крепление ремня безопасности и замок двери. Кэролайн была спокойнее. Она любила автомобили и считала, что в вождении нет ничего сложного.
Машина плавно выехала на дорогу.
Вела её Вэлери так, будто ехала на прогулочном дамском велосипеде, вежливо пропуская все автомобили и пешеходов.
– Мы вообще доедем до наступления темноты? – спросила Таня, глядя вслед обогнавшей их «Тойоте».
– Да, если никто не решит перейти дорогу в самый неподходящий момент, – ответила Вэл. – При резком торможении она намертво заглохнет.
Кэролайн смотрела вперёд, пытаясь рассмотреть сквозь туман направление на Барроу-Хилл.
– Боже мой, какая же Англия… – сказала она. – Тишина, зелёные поля, каменные заборы, овцы, туман… Даже не верится, что мы едем на место преступления.
Дорога постепенно шла вверх, изгибалась, уводила от города.
С обеих сторон тянулись низкие живые изгороди, деревья, редкие коттеджи, будто вырезанные с открытки.
Иногда попадались старые указатели: Элмстед, Патриксборн, Чилленден. Все они вели куда-то в глубины Кента – туда, где время словно замерло.
