Спустившись на кухню, Таня открыла дверь в сад и выпустила собаку. Люська выскользнула в освещённую мягким светом фонарей темноту, но далеко отходить не стала. Иногда во двор заходили лисы, и мопс предпочитала с ними не встречаться.
Вернувшись в тепло дома, Люся деловито прошла к миске. Попыталась выпросить какой-нибудь деликатес, но, встретив суровый взгляд разбуженной среди ночи хозяйки, смирилась с содержимым кормушки и чуть перекусила. Когда тебя угощают свежайшим стейком или покупают консервы с конфи из утки или паштет из говяжьей печени, обычный сухой корм уже воспринимается как простая гречка без масла. Но голод не тётка.
Покрутившись ещё на кухне в поисках чего-нибудь съедобного, Люся шумно похлебала воды и только после этого, с чувством выполненного долга, отправилась обратно спать.
– А я вот уже так легко не усну! – возмутилась ей вслед Таня.
Она включила на кухне небольшой светильник, достала планшет. Минут двадцать Таня упрямо пыталась решить японский кроссворд, но квадратики разъезжались перед глазами. Мысли снова и снова возвращались к убийству.
Она положила планшет на стол, открыла новостной пост об убийстве и стала изучать комментарии. Пользователи сомневались в виновности молодого человека: он вырос у них на глазах и был, по их словам, вежливым, скромным и отзывчивым. Его мать очень любили и уважали, а вот вторую жену графа определённо недолюбливали.
Она так и не смогла войти в местное высшее общество, как ни старалась. Ни показная благотворительность, ни организованные шикарные приёмы в поместье, ни попытки создать новые рабочие места в городе не помогли молодой француженке вписаться в размеренную жизнь английской глубинки. Да Шарлотта, похоже, и не особенно старалась.
Жалели её дочку, которая осталась одна. Как она будет справляться со своим слабым здоровьем?
Всё это Таня аккуратно записывала и сохраняла. После этого она решила внимательно изучить профиль Себастьяна уже с точки зрения полученной информации. Она сделала себе чай, раз уж спать всё равно не получится: расследование окончательно развеяло последние чары сна.
– Так… посмотрим, что у нас тут, – пробормотала она, устраиваясь на диване с тарелкой пирожков от Вэл.
Профиль выглядел… идеально. Слишком идеально.
Ужин в Savoy Grill, бокал шампанского в фойе Королевской оперы, семинар по коллекционным винам в Berry Bros. & Rudd и даже фотография с королевскими гвардейцами на параде «Вынос знамени» – ежегодном торжестве в честь дня рождения монарха.
И ненавязчивая эстетика old money. Выглядит всё просто, а стоит как годовая аренда квартиры.
Таня листала профиль уже десять минут, и ощущение нереальности становилось всё сильнее. Снимки выглядели не как личный аккаунт человека, а как продукт работы дорогого имиджмейкера. Ни живых деталей, ни случайностей, ни эмоций. Везде идеальный кадр, идеальный свет, идеальный костюм в интерьерах из стекла и полированных барных стоек. Казалось, можно услышать тихое шипение пузырьков шампанского.
И в каждом кадре – вещи, которые простому смертному даже потрогать страшно: пальто из кашемира от Kiton, тонкий шарф Brunello Cucinelli, часы Patek Philippe. И всё носится с такой изящной лёгкостью, невзначай, без демонстративных ракурсов. Не соцсети, а подборка для стены Pinterest по запросу «богатый английский наследник».
Таня уже который раз прокручивала ленту, и вдруг что-то её насторожило. Она вернула на экран одну из фотографий и увеличила. Там, где Себастьян в пальто Loro Piana. Лимитированная коллекция прошлого года. Тридцать штук на Европу.
У Тани была слабость к визуальным деталям: удачные сочетания, редкие фактуры, вещи с характером. Иногда она сохраняла такие картинки, сама не зная зачем. То ли для доски желаний, то ли для вдохновения и создания образов. Редко возвращаясь к ним потом и массово удаляя в порыве наведения порядка. Но чаще просто забывая. А тут память сработала: прошлой зимой это пальто уже мелькало у неё перед глазами, в подборке «тихой роскоши».
– Очень интересно, – пробормотала Таня. – На станции он был в простой куртке Barbour, джинсах Hiut Denim и ботинках Clarks. Вечные вещи, которым может быть лет десять. А тут – лимитка от люксового бренда!
Она постучала по экрану.
– Так не бывает.
Таня увеличила фотографию.
Что-то было не так. Линия шеи… свет… слегка смещённый воротник…
– Погоди-ка, – прошептала она.
Таня открыла Google Images, загрузила фото, и через пару секунд получила результат.
Оригинал нашёлся. То же пальто. Та же улица. Но мужчина другой, модель из рекламной кампании бренда. Фото Себастьяна просто аккуратно встроили сверху.
Таня медленно выпрямилась, ощущая, как в животе холодеет.
– Это подделка. Либо он сам старается выглядеть в интернете лучше, чем есть на самом деле, – пробормотала она, – либо за него это делает кто-то, кому очень нужно, чтобы он выглядел роскошно.
Насколько она помнила, Себастьян не мог справиться даже с автоматом по продаже билетов на станции. Вряд ли при этом он виртуозно владел фотошопом.
Она нажала на следующий снимок. Вернисаж в парижской галерее. Ещё одна идеальная картинка. Но если приглядеться, из портрета чуть выбивался фужер с шампанским – на нём не было блика от яркого освещения, хотя на начищенной латунной табличке с именем автора и названием картины, какой-то неприлично дорогой абстрактной мазни, он был.
Таня запустила поиск по картинке и нашла этот же кадр в статье об открытии галереи в Марбеле. На оригинале были те же люди, та же картина на фоне, тот же мужчина с фужером в руке. Вот только узнаваемый владелец сети аукционов и коллекционер, изображённый на снимке, был на пару футов ниже Себастьяна. Понятно, что тут просто голову не пристроишь. Вот и вырезали фигуру молодого человека с чьей-нибудь свадьбы.
Дальнейший анализ профиля показывал ещё больше отлично сделанных подделок, которые выдавали почти незаметные при беглом просмотре детали: неправильный ракурс, другое отражение, характерные мелочи, о которых простой смертный и не задумывается. Если бы Таня сама не бывала на благотворительном ужине в «Гросвенор-хаус» и не знала, как выглядит значок участника, она бы даже не обратила внимания на это упущение.
– Зачем? – тихо спросила Таня. – Кому нужно из обычного парня делать наследника, который ходит по гала-ужинам?
В тишине ночи, освещённой только голубым сиянием планшета и тёплым островком света настольной лампы, дом казался необитаемым. Когда раздался резкий звук входящего сообщения, сердце Тани коротко ёкнуло.
«Чего не спишь? Опять спина беспокоит?» – это была Кэролайн, её испанская коллега.
Они сошлись во время командировки Тани в Барселоне, на почве любви к брахицефальным собакам7. У Кэролайн жила пугливая старушка-пекинес Стелла, которую она берегла как семейную реликвию. У Тани тогда ещё не было Люси, но мечта о мопсе жила давно, поэтому она с радостью нянчилась с этим крохотным, дрожащим существом с огромными глазами. Тане вообще не нужно было много времени, чтобы стать «своим» человеком. Она умела так располагать к себе людей, будто они знакомы не несколько дней, а с детства. Вот и с Кэролайн так получилось. От коллег до близких подруг они дошли быстрее, чем успели сделать первую презентацию для руководства.
«Представляешь, я видела убийцу!» – начала свою историю Таня. «Правда, я уже начала в этом сомневаться».
«Сомневаться в том, что видела?»
«В том, что убийца – это он».
И Таня посвятила Кэролайн в подробности этой истории, ещё раз проговорив вслух свои сомнения. К концу разговора лёгкая на подъём испанка уже купила билеты на первый рейс в Лондон.
«Встречай меня в одиннадцать в Хитроу! Я должна лично поучаствовать в этом расследовании!»
«Но ведь никакого расследования нет», – попыталась возразить Таня, но Кэролайн уже отключилась.
Видимо, повезла Стеллу в соседний город к дочери, чтобы та приглядела за старушкой на время отсутствия хозяйки.
