– Но ты говоришь, он Молли гладил. И угощал.
– Вот именно! – Таня даже всплеснула руками. – У неё же встроенный радар на мудаков, она к кому попало не пойдёт. А тут сама потянулась. Хотя если он правда всегда носит с собой печенье…
Вэл задумалась:
– А если это вообще не он?
Таня помолчала, прикидывая.
– Ну, зная нашу полицию… исключать нельзя.
– Может, как у Агаты Кристи, – оживилась Вэл. – Помнишь «Человек в коричневом костюме»? Все уверены, что он преступник, а в итоге – наоборот. И ещё богатый наследник потом оказался.
– Ну, не знаю. На богатого он точно не тянул, – усмехнулась Таня. – А из наследства у него если только приличный пиджак был. В остальном выглядел весьма обычно.
– Имя есть?
– Не пишут.
– Ищи. Новости новостями, но интернет обычно знает всё.
В интересах следствия данные задержанного не разглашались. Но у Тани была фотография, пусть и сомнительного качества, и имя: Себастьян. Если, конечно, оно было настоящим. И девушка углубилась в свои изыскания, ибо на своей работе она и не такие головоломки распутывала.
Спустя час выяснилось следующее: Себастьян и правда оказался богатым наследником старинного рода, во всяком случае, его профиль в социальных сетях настойчиво убеждал именно в этом.
Вот он на фото у яхты в Монте-Карло, вот – в ложе на королевских скачках в Аскоте, вот – с бокалом шампанского на открытии выставки в Тейт Модерне. Везде дорогие вещи, выверенные ракурсы и два–три аккуратно подобранных хештега. Очень напоминало профиль герцогини Сассекской: демонстрация богатства и статуса, и ничего человеческого. Ни личной драмы, ни шуток, ни случайных фотографий со студенческих вечеринок или «с друзьями в пабе». Почти всё – путешествия, деловые приёмы и мероприятия, куда вход простым смертным заказан.
А вот о самой графине Барроудейл информации почти не нашлось. Пара архивных новостей: сообщение об их с графом свадьбе, заметка о загадочной смерти её мужа лет двадцать назад, несколько неловких выходов в свет и небольшое объявление о новой помолвке – выходило, что её убили за несколько дней до второго бракосочетания. Ни интервью, ни благотворительных фондов, ни светских фотографий. Будто она сознательно избегала публичности, оставаясь тенью несмотря на громкий титул и статус.
Выяснилось, что у графини осталась дочь, но чтобы это выяснить, Тане пришлось постараться: никаких аккаунтов и лишь одно случайное упоминание в списках учеников элитного пансиона, на которое она вышла по словосочетанию «Лэди Барроудейл».
– Ничего себе, – Таня задумчиво посмотрела на экран. – Я ожидала совершенно обратного. Думала, графиня окажется светской львицей и будет мелькать в хронике, а Себастьяна я найду разве что в виде портрета на сайте выпускников Оксфорда или Кембриджа. Ну или в составе университетской команды по гребле.
– Да уж, яснее не стало, – Вэл пододвинула Тане ещё одну чашку капучино и села рядом. – Получается, этот самый Себастьян был транжирой и убил мачеху из-за наследства? Дай я тоже на него посмотрю.
Таня протянула подруге телефон с фотографией молодого графа во всей красе и роскоши.
– Подожди, – вдруг сказала Вэл и наклонилась ближе к экрану, прищурившись. – Я его тоже видела.
– Себастьяна? – Таня подняла взгляд.
– Да. Но не одного. Он сидел вон там, у окна, – Вэл кивнула в сторону дальнего столика. – И всё время смотрел на часы. Прямо заметно нервничал.
– Ждал кого-то?
– Именно. А потом пришёл второй. Постарше. У него ещё такая заметная родинка под глазом. Очень… аккуратный и деловой. – Она на секунду задумалась. – Я почему-то решила, что он юрист.
Таня отложила телефон.
– И?
– И вот это было странно, – Вэл нахмурилась. – Он минут семь стоял у стойки. Расспрашивал про каждый десерт. Про состав, про начинку, про то, какой самый популярный. Я уже начала думать, что он правда выбирает.
– Но?
– В итоге сказал, что сладкое не ест. Вообще. Взял только кофе, – она пожала плечами. – А ощущение осталось такое, будто он не десерты выбирал, а… тянул время.
– Оттягивал разговор, – тихо сказала Таня.
– Да. Именно. Как будто знал, что разговор будет неприятный.
– Знаешь, что меня смущает, – Таня не любила, когда её седьмое чувство опытного охотника за головами давало осечку. – Допустим, дизайнерские шмотки можно снять и надеть, что попроще. Но я могу отличить дорогую стрижку из лондонского барбершопа от работы обычного цирюльника.
Она на секунду задумалась, подбирая слова.
– И на руках у Себастьяна не было маникюра. А это странно, если человек действительно тратит такие деньги на внешний вид. И кожа на лице у него была чуть обветренная. Он совсем не выглядел как богатый наследник старинного рода.
– Прибеднялся? – предположила Вэл. – Приезжал просить денег?
– Вот бы узнать детали этого дела, – протянула Таня.
– Я могу спросить у полицейских, – скромно предложила Вэл. – Ко мне часто заглядывают из соседнего участка.
Тане эта идея очень понравилась. Со свойственным ей нетерпением она уже мысленно снаряжала Вэл к стражам порядка, с корзинкой пирожков и горшочком масла.
Но оставить кофейню было нельзя: у помощницы сегодня был выходной, и Вэл оставалась одна – и на кухне, и в зале. Таня вздохнула, и великодушно согласилась отложить этот вопрос до завтра.
Глава 2
Дождь стучал в витрину «Карамельного пёрышка», словно пытался пробиться внутрь – к запаху кофе, тёплого теста и карамели. Короткие, настойчивые удары оставляли на стекле неровные дорожки, которые тут же смывало новой волной.
Вэлери вытерла руки о фартук, бросила привычный взгляд на витрину и поставила на прилавок тарелку с аккуратными шариками баядерки. Это польское пирожное она делала всего третий раз в жизни. И сейчас – исключительно ради напарницы сержанта Треворса. К сердцу самого Колина она давно нашла дорогу: после столовской еды любая её выпечка казалась ему шедевром. А вот с констеблем Мартой Вишневской контакта не было. Та смотрела на предлагаемые угощения подозрительно и чуть настороженно, словно видела на тарелке не произведение кулинарного искусства, а что-то странное и потенциально опасное. Вэлери решила, что та просто скучает по родным сладостям, и в этот раз надеялась тронуть её сердце. А заодно, если повезёт, и немного ускорить получение интересующей её информации.
Дверь звякнула, и в кондитерскую вошли полицейские. Колин, крепкий и широкоплечий, с круглым добродушным лицом, отряхивал капли с куртки. Его непослушные волосы жили своей жизнью, а щёки тут же порозовели от смены температуры. Марта, стройная и собранная блондинка, лишь слегка стряхнула влагу с рукава и тут же поправила уже почти идеальный низкий пучок. Лишь одна тонкая прядь немедленно выбилась и легла на щеку, будто саботируя безупречный образ. В её карих глазах притаилась цепкая наблюдательность, и они быстро, почти незаметно, пробежались по залу, отмечая детали.
– Доброе утро, мисс Престон, – Колин устроился у стойки. – Два капучино, пожалуйста. И…
Его взгляд уже скользнул к витрине, но зацепился за тарелку на прилавке. Он заметно оживился.
– О, это что-то новенькое?
– Очередной эксперимент, это баядерка – улыбнулась Вэлери, стараясь поймать взгляд его напарницы. – Эти пирожные утром едва не расхватали польские туристы, пришлось буквально отвоёвывать остатки.
(Она немного лукавила: поляков сегодня не было, лишь забегало шумное итальянское семейство. Но это было не важно.)
Глаза Колина загорелись от предвкушения гастрономического праздника. Марта же, напротив, слегка помрачнела. Вэлери отметила эту лёгкую тень на её лице: может, она не любит шоколад? В следующий раз надо будет попробовать приготовить ей кремувку6. Полицейские расположились на самых удобных местах у окна, чтобы продолжать своё дежурство, наблюдая за происходящим с улицы из тёплого помещения. Людей сегодня было немного, а мопс Бэйзил даже не встал навстречу гостям: в дождливую погоду сон был особенно крепок. Он лишь тяжело выдохнул со вздохом аристократа, вынужденного делить пространство с простыми смертными, и перевернулся на другой бок.
