Час волка (ЛП) - Несбё Ю

— Вы можете описать, что вы чувствовали в самый разгар всей этой драмы? — спросила репортёр с преувеличенной экспрессией и ярко-красной, заискивающей улыбкой, суя ему микрофон прямо в лицо.

— Да, могу, — сказал Боб, и её улыбка стала ещё шире. — Но не вам. — Он посмотрел прямо в камеру. — Телезрители, переключайте на WCCO, и вы услышите всю мою историю. К тому же там новости лучше. И даже погода лучше.

Направляясь к своему «Вольво», Боб отметил удручённый вид репортёра.

Рядом с ним появился молодой человек с сумкой на плече.

— Из «Стар Трибьюн». Ну и ответ вы сейчас выдали! — Он рассмеялся, и это прозвучало искренне. — Но вы уверены, что не предпочли бы поговорить с настоящей газетой, а не с WCCO?

— Я пошутил, — сказал Боб. — Я ни с кем не хочу разговаривать. Хорошо?

— Я понимаю, — сказал молодой человек, но продолжил семенить рядом с Бобом. — Прямо сейчас вы просто хотите, чтобы вас оставили в покое. Но когда всё утихнет, может, мы тогда и поговорим. Вот моя визитка.

Боб остановился у «Вольво», вытащил из-под дворников квитанцию за парковку, взял визитку, чтобы отделаться от паренька, и засунул обе в карман пальто.

— У нас вы получите приличную колонку, — сказал молодой человек.

— И зачем мне эта колонка?

Парень пожал плечами.

— Чтобы рассказать, что вы думаете обо всём этом. О Лунде. О его проекте.

— О его проекте?

— Если слух о том, что он на самом деле Томас Гомес, верен, то, похоже, всё это было политической атакой на НРА и законы об оружии. С сегодняшнего дня вы герой, нравится вам это или нет, и прямо сейчас жителям этого штата будет интересно узнать ваше мнение. У нас на носу президентские выборы, а исследования показывают, что большинство людей определяются с выбором в последние два дня перед голосованием. Я не знаю вашей политической позиции по поводу контроля над оружием или чего-либо ещё, и мне это, честно говоря, безразлично. Но просто подумайте об этом, господин Оз — прямо сейчас для вас открылось небольшое окно возможностей, когда вы действительно обладаете своего рода властью.

Боб отпер «Вольво».

— Думаете, я могу что-то изменить?

— Способствовать изменениям, возможно.

Боб посмотрел через крышу машины на молодого человека, стоявшего с другой стороны. Его щёки горели. Он казался неравнодушным, порядочным парнем.

— Вы оптимист, — сказал Боб. — Как вас зовут?

— Боб.

— Ещё один? — Он рассмеялся. — Сколько вам лет?

— Двадцать два.

— Ясно. Я завидую вам, Боб.

— Завидуете тому, что мне двадцать два?

— И этому тоже.

Боб-старший сел в машину и завёл двигатель. Отъезжая, он посмотрел в зеркало и увидел, как парень провожает его взглядом. Наивный оптимист двадцати двух лет. Был ли он сам когда-то таким? Боб надеялся, что да. И он надеялся, что именно Боб в зеркале воспользуется той крохой власти, которая у него была, а не он сам. Город — да и весь мир — нуждался в наивных оптимистах больше, чем в смирившихся реалистах.

Глава 55

Кашемир, октябрь 2016 года

Воскресенье выдалось ещё одним солнечным днём. Кей Майерс следовала написанным от руки указаниям маршрута через парк Миннехаха. Они приглашали всех взрослых и детей на представление под названием «Зайчиха Эмма и Лис Фредди».

Она пришла прямиком из бара «1025» — места, где выпивали копы и где собрались те, кто хотел почтить память Олава Хансона. То, что пришли не все, возможно, объяснялось воскресным днём. Это также могло быть связано с тем, что в субботу в «Стар Трибьюн» уже вышла статья об убийствах тридцатилетней давности, известных как «бойня в McDeath», в которой была замешана семья Майка Лунде, и в публикации намекалось, будто покойный Олав Хансон покрывал виновного. Уокер произнёс несколько слов, настолько туманных, что они могли означать всё что угодно, а прослезившийся Джо Кьос начал читать что-то по бумажке, но так и не смог закончить. Боба там не было, но на поминках за выпивкой все говорили именно о Бобе, а не об Олаве. Уокер сказал Кей, что аннулировал отстранение Боба от службы сразу после субботней драмы с заложниками. Это означало, что решение вступило в силу с субботнего утра, так что им не придётся объяснять прессе, что отстранённый от службы коп делал в самом центре этих событий. Да и со всем остальным, что происходило вокруг них в то время, полиции Миннеаполиса определённо требовался герой.

— Я говорю тебе это как пример компромиссов, на которые тебе придётся идти, когда ты примешь дела, — сказал Уокер. — Хватит у тебя на это духу, Майерс?

Кей подумала об этом, прежде чем ответить, что в отношении Боба Оза она приняла бы это решение без каких-либо колебаний.

Прогуливаясь по извилистой тропинке парка, расположенного в самом центре города, она проходила мимо семей с детьми, направлявшихся к водопадам. Они выглядели счастливыми. И защищёнными. В этом и заключается наша работа, подумала она. Оберегать этих людей, граждан нашего города. Она вдруг осознала, что назвала про себя Миннеаполис «нашим городом». Возможно, впервые в жизни? Защищать с мужеством, служить с состраданием. Девиз полиции Миннеаполиса. Ей пришлось слегка улыбнуться самой себе. Но, возможно, этот день просто располагал к громким словам и важным мыслям.

Она вышла к деревянному настилу перед детским бассейном, где теперь собралось множество семей. Очевидно, всё должно было произойти именно здесь, где гул водопада не слишком заглушал звуки. Несколько детей уже сгрудились перед тележкой, на которой была сооружена миниатюрная сцена.

— Ты пришла, — раздался голос рядом с Кей.

Кей обернулась. Она никогда не видела его без маски, но сразу узнала голос. Он был темнокожим, но со значительно более светлой кожей, чем у неё. И моложе, чем она думала.

— Кей, — представилась она.

— Алекс. Может, выпьем кофе после?

Она посмотрела на него.

— Возможно, — сказала она.

— Тогда да начнётся представление, — с улыбкой сказал он.

Он скрылся за тележкой. Из динамика потрёпанного жизнью бумбокса грянули оглушительные фанфары, затем занавес раздвинулся, и на сцене появилась перчаточная кукла в виде зайчихи в королевской короне. Дети закричали: «Смотри, папа!» или «Эй!», а кто-то просто радостно зашумел от восторга. Затем все притихли.

— Думаете, я просто зайчиха? — спросила зайчиха довольно слабой имитацией девичьего голоса в исполнении Алекса.

Дети ответили нестройным хором восторженных «да» и «нет».

— Те, кто ответил правильно, ошиблись, — произнёс девичий голос. — А те, кто ответил неправильно, оказались правы.

Кей прикрыла глаза, подставив лицо солнцу. Шёл октябрь, скоро день выборов, но солнце всё ещё грело. Нужно радоваться каждому хорошему дню, который тебе выпадает.

В понедельник небо оставалось высоким и безоблачным, а воздух — прозрачным. Так продолжалось до самых сумерек, когда появились два одиноких облака. Они казались так высоко, словно приплыли из открытого космоса, а солнце окрашивало их в синий и изумрудно-зелёный цвета. Оттуда, где стоял Боб, прижав телефон к уху и прислонившись к «Вольво», пока он разглядывал силуэт центра города на другом берегу реки, скопление зданий напоминало неровный айсберг на фоне оранжевого пламени. Все выходные он много думал о Майке Лунде. Вид городских строений, похожих на произведение искусства, заставил его вспомнить некоторые мелкие детали дела. То, как Майк упомянул, что некий анонимный художник выставил экспонат в Арб-парке. Раз он выразился именно так, означало ли это, что Майк Лунде сам и был Анонимом? Что ж, это был лишь один из многих вопросов, связанных с делом, на которые он, как сам понимал, скорее всего, никогда не получит ответа. Как бы то ни было, теперь пришло время оставить всё это позади и двигаться дальше. Ведь, по правде говоря, это был единственный выход.

На звонок наконец ответили.