В тот момент события прошлых дней сыплются на меня, как сухие листья с потревоженного дерева. Мама и Берди сближаются, мама вдруг становится одержима папкой Пеони Лейн. Притвориться Бет было очень просто: такие бежевые плащи сейчас популярны, а в гастрономе как раз продаются похожие заготовленные наборы продуктов. Настоящая доставка, наверное, до меня так и не добралась, потому что дом заполонили полицейские. А я сама сказала Бет не пытаться доставлять продукты в одно и то же время, а выбирать самый удобный для ее расписания момент.
Набираю маму, руки трясутся. Трубку она не берет, так что я звоню еще раз и еще. Пишу ей несколько сообщений, снова звоню, вызов сразу уходит на голосовую почту.
«Отправляюсь кое-что проверить, – пишу я Дженни. – Не переживай, попрошу Крейна прикрыть. Оставайся тут. Обнимаю!»
Прыгаю в черный «БМВ», закипая от тревоги и злости на маму, которая вляпалась непонятно во что. Воробьи-то, может, и не мигрируют, но эта птичка прилетает на мою орбиту подозрительно часто.
Я еду по вьющейся дороге в Касл-Нолл на скорости, сильно превышающей мою привычную крадучесть, но замедляюсь, когда замечаю поворот, на котором случилась авария Грейвсдаунов. Дорога пуста, еду только я, так что решаюсь съехать через полосу и заглушить мотор.
Напряженно подхожу к судьбоносному дереву. Но на деле это просто широкий, покрытый мхом ствол. Ветки нависают прямо над дорогой. Цветные листья еще цепляются за них, придавая дереву какой-то почти радостный вид. Накатывается вечер, и поле, раскинувшееся прямо за поворотом, тонет в золотой дымке. Не знаю, чего я ждала. Может, хоть какой-то шрам от удара? А может, просто хотела постоять на этом месте – месте, где судьба Грейвсдаунов изменилась навсегда.
Я поворачиваюсь обратно к машине, глазами провожу по открытому полю за деревом и кое-что понимаю. Деревня отсюда очень близко. На другом конце поля, за деревьями, виднеются церковный шпиль и даже спины нескольких заборов. Нужно минуты две, чтобы с моего места пересечь поле и выйти на главную улицу.
Из деревни было бы очень легко выйти к месту аварии и вернуться незамеченным.
На пассажирском сиденье рядом лежит желтый дневник, и, прежде чем браться за руль, я звоню Крейну. Он берет трубку на втором гудке – не могу не улыбнуться, представляя, что он заметил мое имя на экране и поспешил ответить.
– Энни, все хорошо? – Слышу одышку, будто куда-то бежит.
– Да, спасибо, что спросил, – говорю я, голос выдает теплоту. – Я хотела задать вопрос про Саксона и Эльву. Ты подтвердил их алиби?
Крейн какое-то время молчит:
– Не знаю, могу ли выдавать тебе такие подробности расследования…
Я вздыхаю.
– Я просто хочу съездить к Саксону по личному вопросу. У меня на руках появились дневники Фрэнсис, в которых описана некоторая информация про его маму Оливию и про других членов семьи. Возможно, это будут ответы на интересующие его вопросы, но они ему не понравятся. Хотелось бы ответственно подойти к собственной безопасности – если Саксон все еще подозревается в убийстве Пеони Лейн, я должна быть в курсе.
Я умалчиваю про свои надежды, что жест доброй воли в виде дневника смягчит Саксона и он решится рассказать мне, что помнит с ночи гибели родителей, или, может, еще что-то важное, что произошло потом. Особенно меня интересует, пересекался ли он с Берди Спарроу.
Я слышу, как под его ногами хрустит гравий – детектив явно задумывается над моими словами.
– Ладно, – наконец говорит Крейн. – Да, его алиби подтвердилось, алиби Эльвы тоже. Саксон уехал в гостиницу «Касл-хаус», потому что, оказывается, у них проблемы в браке. В то утро его видели несколько сотрудников отеля, из ресторана он не выходил, даже прочитал книгу от корки до корки, чтобы убить время. Алиби Эльвы подтвердил садовник – в момент убийства она орала на него за то, что он посадил гортензии неправильного цвета. У него нет причин ее покрывать, потому что в тот же день она его уволила, так что за работу он явно не держится.
– Спасибо.
– Я все равно рекомендую быть с Саксоном осторожнее, – настаивает Крейн.
– Не переживай, это я знаю лучше всех, – отвечаю я и кладу трубку.
Путь до дома Саксона занимает минут десять. Он открывает с таким видом, будто ждал меня, а я серьезно опоздала.
Когда он замечает дневник в моих руках, брови его сводятся и он молча пускает меня в дом. Снова устроившись в идеальной гостиной, я стараюсь аккуратно подобрать слова.
– Ты видел этот дневник раньше? – спрашиваю я.
Саксон долго меня изучает, будто прикидывает, насколько откровенным быть со мной.
– Слушай, я понимаю, что мы не близки, – продолжаю я, – и не пытаюсь навязаться. Просто сегодня я кое-то осознала. Папу я не знала, он смылся, когда мама была беременна мной. Но у меня есть его папка. Если б я хотела узнать, что он за человек, даже про все его преступления и секреты, то у меня такая возможность есть. Захочу раскопать правду – стоит только начать.
– Я никогда не видел этот дневник, – отвечает Саксон. Голос звучит мягко, а морщины кажутся глубже. Саксон всегда выглядел моложе своих лет. Кажется, ему лет шестьдесят, но я не дала бы больше пятидесяти – только в этот момент уязвимости все прожитые годы становятся заметны на его лице.
Я протягиваю ему дневник.
– Тут есть кое-что про твоих родителей и дедушку. Если это правда, то правда эта – неприятная. Просто подумала, будь я на твоем месте, выбрала бы иметь возможность ее узнать? Ты же пытался выяснить, что случилось в ночь аварии. Мне кажется, ответ в этом дневнике. И в смерти Пеони Лейн тоже есть подсказки, просто мне нужно расшифровать их. Я хочу дать тебе возможность выяснить правду, если она тебе нужна.
Саксон не отрывает взгляда от дневника. Проходит несколько долгих мгновений, прежде чем он говорит:
– Готов поспорить, многое из того, что там написано, годами ходит слухами по деревне. Что-то добиралось и до моих ушей, так что я не питаю иллюзий насчет добропорядочности родителей.
– Ты поэтому изучал аварию? – спрашиваю я. – Ты говорил, что пытаешься разгадать ее вот уже долгие годы.
– Да. И не думаю, что кто-то по чистому совпадению умирает именно тогда, когда я подобрался к правде и нашел важную улику.
– О чем ты? – Я сажусь чуть ровнее. – Какую улику?
– Давай-ка я налью нам выпить, – предлагает он, – и расскажу тебе, что знаю.
Глава 36
Меня слегка успокоила мысль, что Арчи никого не убивал. Я отвернулась от него и снова посмотрела на сидящих напротив девушек.
– Как ты пережила аварию? И как тело Оливии попало на дорогу?
– Я тоже хочу это знать, – сказал Арчи. – Эрик так мне никогда и не рассказывал – вы сплотились, оставив меня в неведении.
– Мы не хотели, чтобы ты погряз в этом всем еще глубже. Я отключилась, когда машина врезалась в дерево. Очнулась – Оливия была на дороге, а с пальца пропало обручальное кольцо. Я знаю только, что на месте аварии появился кто-то, кто знал, что Оливия в багажнике и жива, добил ее, вдобавок оставив меня умирать. Этот человек хотел, чтобы на меня упала вся вина, когда выяснится, что Оливию убили. Вот я и убежала. А потом так никогда и не узнала, кто был на месте аварии, пока я находилась в отключке.
– А как вообще машина врезалась в дерево, помнишь? – спросила я.
– Это простой вопрос. Я потянулась с заднего сиденья через плечо Эдмунда и дернула руль, поэтому машина потеряла управление. Я хотела, чтобы мы улетели куда-нибудь в кювет, я бы выбралась и убежала. Только не учла, что Эдмунд гнал на большой скорости. Потом уже поняла, что тогда я чуть не убила и себя тоже. Последнее, что я помню, – туман перед глазами, запах жженой резины, бензина и женский крик.
– Женский крик из багажника или откуда-то поблизости? – уточнила я.
