Арчи вздохнул.
– Я никогда не говорил, что верю во все это, Фрэнсис. Но и не говорил, что не верю, а ты додумала. В этом случае молчание – не знак согласия.
Я захлопала ресницами, чувствуя, как на лице отражается смятение.
– Ты же помог мне найти Пеони Лейн. Ты решительно соглашался со мной, что будет полезно узнать о ее гаданиях побольше. А теперь хочешь сказать, что просто пытался угодить? – Голос сам стал выше, по шее пошел жар. Я вдруг почувствовала себя очень глупой, и с этим чувством пришла волна обиды. – Значит, все, во что я верю, для тебя просто шутки?
Арчи посмотрел на меня с отвратительным снисхождением.
– Ну, у нас всех бывают разные периоды и увлечения, Фрэнсис, шуткой я их никогда не считал. Я просто знал, что стоит проявить терпение, и эта одержимость гаданием пройдет сама.
Я открыла рот, готовясь ответить, но меня задушили слезы и гнев, так что я сомкнула губы, так ничего и не сказав.
– Давай приведем себя в порядок перед встречей с твоими родителями, – сказал он. – Они могут мне не сильно обрадоваться, но я постараюсь произвести хорошее впечатление. – Он снова щипнул меня за ухо, на этот раз точно снисходительно. Видимо, заметив на моем лице страх, Арчи добавил: – Не переживай, я тебя не разочарую, Фрэнсис.
Может, не стоило тогда на него давить, стоило просто пойти в снятую над пабом комнату. Влюбленная женщина так бы и поступила: купалась бы в удовольствии новых отношений. Эта маленькая комнатушка стала бы для нее лишь этапом одного долгого приключения.
– Что, если я хочу поступить в университет? – спросила я.
– На какие деньжата? Давай будем реалистами, Фрэнсис. Университет – это дорого. У нас будет хорошая жизнь, но университеты – это безответственная трата денег. Они не для таких, как мы, любовь моя.
«Любовь». Еще один вроде бы жест нежности, но в нем скрывалась снисходительность. Я сдаваться не собиралась, мне хотелось, чтобы он понимал, на ком женился. Прежде чем порвать с ним, я хотела убедиться, что мы пытались найти компромисс, общее решение. Пошел бы он на такое ради меня? Был ли он готов встретить меня на полпути? Хотя бы пару лет посвятить большому миру вне Касл-Нолла?
– Ну, пусть и не в университет, – предложила я. – Мир такой огромный, о нем столько можно узнать самыми разными способами. Давай купим дом на колесах и рванем в Грецию? Выучим новый язык, попробуем новую еду, изучим чужую историю и искусства, побродим по руинам?
– В Грецию? – засмеялся он. – Люблю твою фантазию, Фрэнсис. – Он наклонился и поцеловал меня в щеку. Я знала, что он скажет дальше, еще до того, как он открыл рот. – Я отвез тебя в интересное место…
– В Саутгемптон.
– Но мы там столько попробовали! Мне кажется, что люди, которые стремятся уехать подальше повеселиться, бегут только от самих себя. Тебе же это не нужно. У тебя есть я.
– Речь не просто про веселье. И… – Я почувствовала, как по щекам побежали слезы. Я попыталась увернуться от худшего, от того, что я уже на тот момент осознала. И это «худшее» становилось реальнее с каждой секундой. – Знаешь, а я ведь как раз бежала от себя, Арчи, и пряталась за твоей спиной.
Улыбка исчезла с его лица, и мое сердце разбилось. Но в том, как сморщился его лоб, как он провел ладонью по волосам, сквозило невысказанное: он тоже видел это «худшее». Арчи был разочарован, но не удивлен.
– Как поступим? – спросил он.
Арчи выглядел потерянным, как маленький мальчик. Мне хотелось взять все свои слова обратно и вернуться в тот момент, когда чувства к нему впервые сшибли меня с ног. Но недавние эмоциональные потрясения напрочь выбили из меня старую Фрэнсис и подселили в получившуюся пустоту новую женщину. Она заполнила пустующую форму меня, услышала отголоски старых чувств, но отнеслась к ним как к воспоминаниям. Она будет всегда их ценить, но никогда не сможет вернуть.
Губы тряслись, когда я потянулась к нему и жадно поцеловала. Я знала, что это прощание. Он обхватил мое лицо ладонями, нырнул в поцелуй, словно желая запомнить его навсегда. Этот поцелуй будет жить в нашей памяти. И от этого было еще больнее.
Глава 42
Время для посещений уже вышло, но нас пускают к Эрику по просьбе полиции. Я не полицейский, конечно, но меня тоже берут, потому что Эрик требует увидеть именно меня. В больнице никто не против.
Мы подходим к палате Эрика, и я вижу, что в коридоре сидит Дженни и, к моему удивлению, держит Берди за руку. Угрюмая Бет сидит по другую ее руку. Я останавливаюсь и наклоняюсь к Берди, чтобы хорошо рассмотреть выражение ее лица.
– Здравствуйте, – тихо говорю я. – Берди, я понимаю, вы уже сегодня натерпелись, но мне нужно знать кое-что еще. Вы не против?
Она поднимает на меня глаза – грустные, но ясные. И кивает.
– Когда мама пустила вас в поместье, чтобы выкрасть папку, вы услышали, как через веранду входит Пеони Лейн, затем Эрик. Вы видели, что произошло?
– Нет, – отвечает она, ей приходится несколько раз откашляться, прежде чем из горла прорывается звук.
– А когда я вернулась от Арчи и мы с Дженни вместе вошли в дом, вы еще были внутри? – спрашиваю я.
Она кивает.
– С течением времени случилось что-то странное. Наверное, из-за шока. Я целую вечность ходила из стороны в сторону, думала, что делать. Я столько лет хранила тайну Эрика. Он спас меня от Эдмунда и заслужил мою верность, я бы никогда не дала ему оказаться за решеткой из-за тех убийств. Я не смогла просто перестать его защищать в одночасье.
– Поэтому когда вы услышали, что мы с Дженни вернулись, то попытались выйти через веранду, но прошли мимо кухни и заметили нож – нож, с которым Эрик никак не был связан, – заключаю я.
Она подносит ладонь ко рту, ее пальцы трясутся.
– Когда я услышала вас в коридоре, я побежала к веранде, но увидела там тело Пеони. Вдоль окна есть проход, спрятанный от глаз растениями, поэтому я бросилась туда. Там я и увидела Пеони сквозь папоротники, запаниковала и вернулась на кухню. Я сидела в кладовой, пока вы с Дженни усаживались за столик, и наблюдала за вами сквозь дверную щелочку. Сидя там, я поняла, что произошло, что Эрик сделал с Пеони. – Она на мгновение замолкает, судорожно втягивая воздух. – Я знаю, что поступила отвратительно, воткнув нож ей в спину, но Пеони была уже мертва. У меня все получилось сделать незаметно, потому что я шла тем же скрытым проходом. С вашего с Дженни ракурса он полностью отгорожен листвой. Я подумала, что если воткну в ее спину нож, то спрячу оставленные Эриком улики. Я мало что знаю про преступления и криминалистку, но додумалась обернуть ладонь блузкой. Зажмурилась и вонзила нож в ее спину. Я говорила себе: «Это ради Эрика, она теперь просто тело». Пока вы смотрели на подъезжающие к холму машины, я вышла через заднюю дверь. Я помнила, что в прихожей есть еще одна, которую почти не используют.
Крейн, ждущий у двери в палату Эрика, кивает мне.
– Спасибо вам, Берди, – серьезным тоном говорю я. Неуместный какой-то ответ, учитывая все обстоятельства, но я не знаю, что еще сказать.
Когда мы заходим в палату, первым делом я замечаю темный синяк, который начал наливаться на щеке Эрика. Но взгляд у него ясный и внимательный, в нем читается что-то очень похожее на раскаяние.
В противоположном конце палаты Арчи сидит в кресле. Вид у него потерянный. Интересно, сколько Эрик ему открыл или сколько он понял сам.
– Энни, детектив, – говорит Эрик. – Прошу.
Он жестом указывает на дополнительные два стула, которые, кажется, втащили в комнату специально перед нашим появлением. Будто мы пришли в гости на чай с пирожными. К руке, которой махнул Эрик, вьется капельница, она чуть шатается, когда он поправляет трубку на кровати.
– Берди рассказала мне, что случилось в машине, – произносит он. – Я шел за Арчи, понимаете? Приглядывал за ним.
