– Вы все-таки дернули руль, пытаясь причинить Эдмунду как можно больше вреда. Но пережили аварию. Да ведь? Оливия была в багажнике и билась, просила выпустить. Эдмунд с Гарри набили шишек, но остались живы. Одна смерть – три виноватых, три смерти – один виновник…
– Откуда ты знаешь? – Берди на секунду снимает ногу с педали газа, машина теряет скорость. Я так сжимаю ручку двери, что мои костяшки тоже белеют. Пальцы дергаются и расслабляются.
– Вы забрали нож с места, где Оливия его уронила после потасовки с Арчи на ферме, чтобы в машине у вас было оружие. Я поняла по найденному на дороге рубину, что нож был у четвертого пассажира машины. Вы с Пеони тогда жили вместе, когда она нашла нож в ваших вещах?
– Ничего она не нашла, это я его ей отдала. Она спросила про нож, потому что знала, что я находилась в машине в день аварии. Когда в газетах написали про рубин, она попросила посмотреть на нож. Мы поспорили, но в итоге я велела ей забирать нож и сказала, что она может вернуть его Грейвсдауну и мне плевать. Нож она забрала, и он был с ней, пока ты его не нашла.
– Все начнется с раскрытого секрета, – раздается с заднего сиденья голос Дженни.
– Именно! – восклицаю я. – Она благодаря чему-то осознала, что предсказание запущено… и что все это время судьба предназначалась ей. Она была вестником смерти и ознаменовала собственную. Той ночью Арчи побежал с фермы за помощью прямиком в деревню. Единственный человек, которому он мог довериться, это Эрик. Я сегодня была на месте аварии и видела, что оттуда до главной улицы всего пара минут бега. Там все срезают по пути из деревни к поместью Грейвсдаунов, поэтому Эрик шел через поле и увидел аварию.
– Эрик был самым хорошим. Всегда, – говорит Берди. – Он меня спасал. Сотни раз. Эдмунд никогда не оставил бы меня в покое. Когда он хотел овладеть какой-то вещью – а женщины были для него вещами, – он всегда добивался желаемого. Его надо было остановить. – Ее голос становится хриплым от эмоций, когда она произносит: – Я постоянно думаю о том, как никого не было рядом, чтобы помочь Эмили. Столько лет я гадала, где она, зная, что по всему свету бродят такие «Эдмунды». Я надеялась, что у нее тоже был свой Эрик и добро восторжествует.
Она снова решительно опускает ногу на педаль газа, и на следующем повороте я заваливаюсь на окно.
– Берди? – Голос звенит от паники. – Берди, послушайте, не надо так гнать.
Я повышаю голос, пока не перехожу на крик, надеясь докричаться до нее.
– Энни! – верещит Дженни с заднего сиденья. – Там кто-то на дороге!
Я с ужасом понимаю, что она права. На осознание уходит секунда – в тумане, нависшем над дорогой, маячит силуэт Арчи. Он, сутулясь, шагает и сжимает в руках кепку. Наверное, срезал через поле к поместью. Он переходит дорогу, вот-вот сойдет на продолжение тропинки с другой стороны. Один вздох – Арчи поворачивается, дальние фары Берди его слепят, и он спотыкается.
– Я люблю Эрика, – шепчет Берди. – Он настоящий герой этого города, но никто этого не замечает.
Она не собирается останавливаться – то ли не видит Арчи, то ли ей плевать.
У меня секунды на принятие решения: проверяю, все ли пристегнуты, и отпускаю дверную ручку. Одним движением тянусь и выхватываю из рук Берди руль. Машина сворачивает с дороги, и я теряю ориентацию в пространстве. В этой растерянности я осознаю, что о капот бьется тело, лишь через несколько мгновений после удара.
В машину врывается поток ночного воздуха, я вижу перед глазами паутинку разбитого стекла. Показалось? Тут возникает Арчи и трясет меня. Я ударилась о подушку безопасности головой, дух вышибло, но от сотрясения я спасена. С заднего сиденья стонет Дженни, Берди не двигается, ее глаза закрыты.
Я тянусь к ней и проверяю дыхание. Дышит. Слава богу, заметных травм ни у кого из нас нет, но я боюсь, что у Берди есть внутренние от удара подушки безопасности. Арчи мне что-то говорит – нет, он кричит. Меня трясет, но голова проясняется.
– «Скорую»! Энни, ты слышишь? Дай телефон! Она его сбила! Господи! Пожалуйста, звони в «скорую».
Голос Дженни кажется бестелесным.
– Звоню-звоню. Но… кого? Кого сбили?
– Эрика! – Его лицо искажается. – Он шел за мной через поле, что-то кричал. Берди не могла его видеть.
Я вываливаюсь из машины. Зубы стучат, ничего не чувствую, только ужас и холод. В тот момент я понимаю, что мне плевать, пусть полиция приезжает и меня арестовывает. Кажется, люди в Касл-Нолле были правы – деньги Грейвсдаунов прокляты.
Смерть Пеони Лейн не прервала судьбу из ее гаданий. Птица вернулась, а я замкнула круг.
Глава 40
– Господи, я убила его. – Я не могу перестать бормотать. Медики окружили Эрика Фойла, выкрикивая указания, мерцают их фонарики. – Или мы убили его? Берди была за рулем, я выхватила руль. Так же, как она выхватила его у водителя много лет назад, по дороге к тому же дереву! Что это значит?
Дженни ловит мою руку. Подруга очень бледная.
– Забудь пока про гадания, Энни, – говорит она.
Мы наблюдаем, как медик осматривает Берди – она в сознании, но дезориентирована. Она правильно отвечает на вопрос «какой сегодня день?», позволяет засветить зрачки и убедиться, что сотрясения нет.
Я так напугана, что волей случая стала причиной смерти Эрика, поэтому не вижу, как подъезжает еще одна машина. Из нее вылезает Крейн и тихо что-то обсуждает с фельдшерами «скорой». Боюсь, что на этот раз меня арестуют – и теперь по заслугам. Убийство в результате ДТП, так это называется?
– Он возник из ниоткуда, клянусь. – Слова выплескиваются, как только Крейн подходит на расстояние слышимости.
Он шокирует меня, сжимая в крепких объятиях. Сама не осознаю, насколько мне это было нужно, слезы начинают щипать глаза, я глубоко дышу, утыкаясь в его мягкую кофту. Он теплый и обнимает меня, пока я не перестаю дрожать. Как только Крейн меня отпускает, возвращается его маска профессионала, и мне отчего-то еще холоднее, чем было раньше.
– Тебя не арестуют, – говорит он. – Зачем вы побежали?
– Маркс, – поясняю я, рассматривая фигуры в темноте. – Я не хотела оставлять ему все козыри. Пыталась выиграть время.
Крейн мрачно кивает.
– На тебя столько всего навалилось, понимаю, но ты импульсивно попыталась убежать, хотя угрозы-то никакой не было. Ты во всех видишь врагов.
Я сжимаю зубы, чтобы не ляпнуть ничего опрометчивого, ведь, по сути, он прав. Сейчас любые мои объяснения собственных поступков прозвучат пугающе похоже на паранойю тети Фрэнсис.
– Я думала, у тебя с Марксом напряженные отношения. Он же тебя загонял. Борьба авторитетов и все такое…
– У нас с ним недавно состоялся увлекательный разговор, – рассказывает Крейн, не смотря на меня. – Он вел себя как козел и признал это. Но я понимаю почему. Хотел давлением сделать меня лучше. Я не согласен с таким старомодным подходом, но могу его понять.
Не знаю, что сказать, поэтому молчу.
– Просто… Мне бы хотелось, чтобы ты мне доверяла, – говорит он. Крейн так уверенно смотрит, что кажется, видит меня насквозь.
– Эй, – зовет Дженни и подходит ко мне. – Я хотела спросить… Получается, Эрик убил Пеони Лейн, потому что та знала, что он убил Грейвсдаунов, так? А она все выяснила из-за разбитого «Бентли»? Или как?
– Стоп. – Крейн поворачивается к Дженни. – Эрик убил Пеони Лейн?
– Да, – говорю я. – Я тебе потом все расскажу. Но все началось с машины. Когда паб рухнул, а внутри нашелся старый «Бентли», Эрик как раз ездил по делам на эвакуаторе, забирал купленные Арчи машины. Там рядом старая заправка, на ней вечно бросают старые машины, и вроде там клиенты по договоренности часто оставляют авто для Арчи. Пеони Лейн шла в деревню. Ты говорил, что на дороге тем утром ее видели несколько водителей.
– Так, получается, паб рухнул, а внутри стояла машина, которую предположительно там спрятал Форд, чтобы скрыть семейные секреты, – рассуждает Дженни. – Пеони, проходя мимо, после стольких лет увидела машину, впала в шок… Но почему она подумала об Эрике?
