Я закрыл глаза. Услышал детский плач. Знал, что это она, Анна.
Две ручные гранаты под кроватью. Не знаю, почему эта мысль так меня успокаивала. Может, дело в уверенности: если не смогу уснуть, достаточно сжать предохранительный рычаг на одной из них, выдернуть чеку и разжать пальцы — и всё закончится. Так или иначе, это умиротворяло, и я почувствовал, что проваливаюсь в сон. Но как только я был готов отключиться, вернулась другая мысль: лежа в больнице, он был подобен своему «Мазерати», этот Марко Данте. Под защитой. Вне досягаемости. Я снова ощутил прилив адреналина, выругался про себя и повернулся на бок. Попытался думать о чем-то другом. Вслушивался в плач.
Глава 11
Лиза, октябрь 2016
Лиза Хаммелс придержала дверь бара «У Берни», пока один студент помогал другому выбраться наружу.
— Уверен, что дотащишь его домой? — спросила она.
— Мы живем тут, за углом, — просопел парень.
Как только они вышли, она захлопнула дверь и повернула замок.
— Почему ты не дала мне его вышвырнуть? — спросил Эдди, второй бармен. Они по очереди работали в дневную смену, обслуживая пожилую, более алкоголизированную клиентуру, но по вечерам, когда набегали студенты, выходили вдвоем.
— У него день рождения, — сказала Лиза.
— У всех бывает день рождения, — буркнул Эдди.
— Да, но этот парень сегодня узнал, что завалил один и тот же экзамен в третий раз.
Эдди покачал головой и застегнул куртку.
— Ничего, если ты..?
— Я закрою кассу, — кивнула Лиза. Они оба знали, что кассой занимается она. В те редкие дни, когда Лизе приходилось оставаться дома из-за болезни сына, всё заканчивалось таким хаосом, что на следующий день ей приходилось разгребать вдвое больше дерьма. Так что Эдди просто соблюдал ритуал вежливости.
Она сменила привычный плейлист с вечным хит-парадом на песню The Delines «Calling In». Она всегда ставила её после закрытия. Однажды кто-то спросил, не она ли это поёт — парень явно решил, что ее голос похож на Эми Бун. Лиза покачивалась в такт музыке за стойкой, подсчитывая выручку.
Бар «У Берни» — никакого Берни не было, только три сестры, унаследовавшие заведение, — дела шли неважно, это было очевидно. Пока другие бары в округе обновляли интерьеры и лезли из кожи вон, чтобы привлечь студентов, «У Берни» делали ставку на минимальный ремонт, низкие расходы и ещё более низкие цены. Но сочетание убогого места и убогой публики создало заведению репутацию дна, отпугивая всех, кроме тех, у кого в карманах гулял ветер. Это не означало, что на такой клиентуре нельзя заработать, и у Лизы были свои идеи, как превратить «У Берни» в место дешевое, но стильное, способное привлечь альтернативную тусовку. А те, в свою очередь, притянули бы «цивилов» — публику с деньгами, которая любит тереться возле крутых художников, полагая, что это добавляет крутизны и им самим. Та же схема, что и в центре: сначала приходит богема, привлеченная низкой арендой, за ней тянутся обыватели.
Сестры выслушали идеи Лизы, но когда речь зашла о финансировании даже мелких инвестиций, необходимых для перемен, они пошли на попятную. Это бесило, и время от времени Лизе приходила в голову мысль сделать им возмутительно низкое предложение и самой перехватить бар. Воплотить идеи. Наконец-то заработать. Купить «У Берни» по дешёвке и продать с прибылью. Потому что, как только повалят «цивилы», продавать нужно быстро. Когда обыватели захватывают район и взвинчивают стандарты и цены, они вытесняют богему. То же самое случилось бы и с баром; вопрос лишь в том, чтобы успеть продать до того, как покупатель поймет: через год-другой «У Берни» снова перестанет быть модным местом.
Да, да, отличный способ убить время — гонять подобные мысли в такие тягучие дни, как сегодня.
Лиза набрала номер сестры.
— Привет, Дженнифер. Я скоро заканчиваю. Он спит?
— Как ангел.
— Ужин остался?
— В холодильнике. Но поторопись, они снова поменяли расписание, мой последний автобус уходит без чего-то двенадцать.
— Ой, тогда мне лучше самой сесть на тот, что пораньше. До встречи.
Лиза поспешно убрала вечернюю выручку в сейф и выключила свет — уборка подождет до завтра. Накинула куртку, включила сигнализацию и, зная, что бедро будет ныть, побежала к остановке. Успела как раз вовремя, чтобы увидеть, как автобус отваливает от тротуара и исчезает в ночи.
— Дерьмо! — громко сказала она, вытаскивая телефон.
— Поддерживаю, — раздался голос.
Она подняла глаза.
У припаркованного у тротуара «Форда» стоял мужчина. Сначала она узнала пальто, а потом и его самого.
— Что поддерживаете? — спросила она.
— Что дерьмо. Поддерживаю это мнение.
— Что именно? — без интереса спросила она, прокручивая список контактов к имени сестры.
— Почти всё, я полагаю.
— Например, опоздание на автобус?
— Нет, тут нам как раз повезло.
— Нам?
— Я могу отвезти вас, куда скажете.
Она оторвалась от телефона. У него была шишка на лбу, но, похоже, он протрезвел по сравнению с тем состоянием, в котором был днём.
— Спасибо, но нет, — отрезала она. — Что вы здесь делаете?
— Жду вас.
Внутри что-то шевельнулось — воспоминание, старый страх, который так и не умер окончательно.
— С какой целью?
— Хочу извиниться.
— Извиниться за что?
— За то, что вел себя как идиот.
— Вы не были идиотом.
— Нет?
— Вы заплатили и не затеяли драку. В моей книге это не считается за «быть идиотом».
Он улыбнулся.
— Ладно, может, я и не «был» кретином, но я всё равно остаюсь им. Это, можно сказать, константа. Так что извиняюсь хотя бы за это.
К своему удивлению, Лиза заметила, что и его слова, и эта смиренная улыбка её успокаивают. Может, красавцем его и не назовешь, но когда он улыбался, он был недурен собой. Шарм. Да, определенный шарм. Может, он был и раньше, но за барной стойкой её радар на такие вещи отключался.
— В любом случае, — сказал он, выпрямляясь и отходя от машины. — Может ли кретин загладить вину сегодня, предложив подвезти вас, Лиза?
Должно быть, он заметил её колебание, потому что в следующий миг распахнул пассажирскую дверь нарочито галантным жестом.
Она сухо рассмеялась.
— После нашего разговора, с чего вы взяли, что я рискну принять предложение?
— Ваше чутьё на людей, — ответил мужчина. Боб. Она не знала, почему запомнила имя. Наверное, потому что короткое. Она оглядела улицу. Ни одного такси, а если ждать следующего автобуса, сестра опоздает на свой. Она почувствовала старый страх. Он подавал голос, но тихо. К тому же из подслушанного телефонного разговора в баре она поняла, что он полицейский.
— Окей, — сказала она. — Но без фокусов.
Он показал ей открытые ладони и, улыбаясь, попятился вокруг машины к водительскому месту.
— Ну? — спросил он, когда она назвала адрес и они проехали первый светофор по дороге на юг в странном, но не неловком молчании.
— Что «ну»?
— Что у вас на уме?
— Я думала, это у «вас» что-то на уме.
— Теперь роли поменялись. Я ваш водитель и ваш конфидент.
Она улыбнулась.
— А что, если у меня нет проблем?
— О, у вас их хватает, миледи.
— Да неужели? Например?
— Вы жесткая, но испугались, когда я сказал, что ждал вас. Вы работаете за баром, и это скрывает хромоту, но её не скрыть, когда вы бежите. Вероятно, вам трудно вступать в отношения, потому что вы боитесь, что вас снова предадут.
Она вздохнула.
— Я неправ? — спросил Боб.
— Пожалуй, нет. Просто я так устала от мужчин, которые думают, что поверхностный психоанализ — это путь к сердцу женщины. И к ширинке на её брюках.
Они ехали в тишине, которая стала чуть более гнетущей. Лиза заметила пластырь на костяшках его руки, лежащей на руле.
— Вы всегда так суровы с поклонниками? — спросил он.
Лиза снова вздохнула.
— Так вот что это? Вы за мной ухаживаете? А если так, вы всегда преследуете своих жертв?
