Карузо потрогал свои фаберже.
— Хорошенькое дело. Раз так, я, пожалуй, сразу сойду.
Марцио улыбнулся.
— Дай мне закончить. Это выражение означает самоотражающуюся повествовательную структуру. Зеркальное отражение. Рассказ в рассказе. В литературе этот прием часто используется, когда, например, персонаж читает книгу, в которой рассказывается его собственная история. Повторю, когда ты подумаешь о том, что владелец круизного лайнера — издатель, все становится понятно.
— Ну, у меня голова разболелась просто оттого, что я тебя послушал.
— Кстати, мы с тобой соседи по каютам. Как тебе твоя?
— Красивая. Просторная, удобная. Похожа на номер в отеле. Скажи честно, Монтекри, чего мне ждать-то от этой поездки?
— Ничего. Отнесись к ней как к небольшим каникулам.
— Ага, так я и поверил. Уверен, здесь будет труп.
— Не будь таким пессимистом. Все бесплатно: обеды, ужины, бар. Ты можешь позагорать, поболтать в кои-то веки с интересными людьми без уголовного прошлого, но главное, ты поможешь не допустить, чтобы я совершил какое-нибудь преступление, что весьма вероятно…
— Ах вот зачем ты меня пригласил! Чтобы я глаз с тебя не спускал?
— За этим тоже.
— Я так и думал. О, да мы не одни.
Мисс Марпл и Пуаро материализовались из ниоткуда, грациозно балансировали на перилах, как два канатоходца.
— Я думал, кошки ненавидят воду, — сказал Карузо, наблюдая за тем, как они наслаждались бризом и панорамой, надменные, как всегда.
— Это особенные кошки, — ответил Монтекристо.
— Я догадался. Они будут ловить мышей?
Книготорговец покачал головой:
— Вообще-то, они специализируются на убийцах.
Собеседники несколько секунд серьезно смотрели друг на друга, а затем расхохотались.
— Мало было мне того, что ты со своей отчаянной компашкой отнимал у меня работу, а? Теперь еще и кошки?
— Сдавайся, Карузо. Тебе придется сменить работу. Из тебя бы получился хороший юнга, знаешь?
От громкого гудка корабль завибрировал. Бортовой громкоговоритель баритоном капитана Васто объявил о скором отплытии.
— Отходим.
— Уже? — произнес Карузо. — Надеюсь, все будет хорошо.
ГЛАВА 28
Торжественный вечер, посвященный началу круиза, превзошел все ожидания. Корабль семьи Анастазиа отчалил из порта Кальяри с двумястами десятью читателями на борту, готовыми погрузиться в мир детективов. Все явно в восторге, начиная с самого первого мероприятия — жарких дебатов Аристида Галеаццо с его итальянскими и французскими издателями, которые воскресили в памяти все литературные произведения знаменитого автора и были награждены щедрыми овациями.
Затем, после перерыва на коктейль на открытом воздухе, последовал показ первой серии телесериала, снятого по его романам и вышедшего в эфир почти двадцать лет назад. Потом на сцену поднялся Этторе Кристалло, актер, подаривший свое лицо детективу Брицци, и с задором опытного рассказчика развернул перед зрителями калейдоскоп забавных историй со съемочной площадки и сцен, оставшихся за кадром, под всеобщий смех и аплодисменты.
Когда встречи закончились, читатели штурмом взяли импровизированную книжную лавку Марцио. Менее чем за час он продал более трехсот экземпляров, выручив в общей сложности больше пяти тысяч евро, из которых как минимум тысяча семьсот — чистыми, непосредственно ему самому. Неплохо, учитывая, что он отправился в путешествие с мыслью, что только напрасно потеряет драгоценное время.
Но Монтекристо знал, что по закону возмездия ему скоро придется расплачиваться за необычайную милость судьбы. И действительно, после ужина, когда читатели сошли на землю, Кармен Маццалупо, со своим вечным кокетливым подмигиванием, вызывающим у Марцио отвращение, сказала, что он и его спутник от всей души приглашаются на церемонию для самого узкого круга, во время которой будет поднят тост и разрезан торт.
— У кого-то день рождения? — спросил продавец книг.
— Ни у кого, глупыш. Это торт в честь начала нашего тура.
— Знаете, Кармен, я и правда очень устал. Наверное, лучше…
— Увидимся через десять минут на террасе верхней палубы. Ах да, постарайся и кошек тоже привести.
— Конечно. Они будут просто счастливы поучаствовать.
Маццалупо, напрочь лишенная чувства юмора, восторженно захлопала в ладоши.
А Монтекристо серьезно рассматривал идею прыгнуть за борт и добраться до Кальяри вплавь.
ГЛАВА 29
Марцио Монтекристо пристально смотрел на нож для торта, задаваясь вопросом, достаточно ли он острый, чтобы перерезать себе вены. С тех пор как они сели за большой круглый стол, Валентина, кокетливая дочь Галеаццо, сделала тысячу селфи, записала сотню видео и залила в соцсети множество историй. Ее мать, Елена, сидела спокойно и бесстрастно, как соляной столб. Аристид, напротив, любезно беседовал по-французски с Мишелем Анастазиа и Тибо, распустив хвост до невозможности, прямо с того самого момента, как его нога ступила на «Мизанабим». На другой стороне стола Джанроберто Польпичелла шутил с Клаудио Криппой и капитаном Васто, в то время как слева от книготорговца Карузо пытался тактично, с еле скрываемым отчаянием отбиться от приставаний на грани домогательств Кармен Маццалупо.
Актер Этторе Кристалло был полностью погружен в видеозвонок с молодой бразильянкой, которую Марцио сначала принял за его дочь, но потом понял, что это его девушка. Далила Моро, холодная жена Польпичеллы, казалось, была вообще не здесь и не участвовала ни в каких разговорах. Она пристально смотрела на пару, курившую в стороне, облокотившись о перила палубы. Марцио помнил, что женщину ему представили как Марину Бентивольо, профессора французской литературы в Павийском университете и автора критических очерков о произведениях Галеаццо; а мужчину, который ее сопровождал, звали Симоне Ронкони: полный, с длинными светлыми волосами и неухоженной бородой, он был похож на металлиста, возвращающегося с хард-рок фестиваля одной из скандинавских стран. Фотограф и видеооператор, фрилансер Ронкони должен был следовать за Галеаццо на протяжении всего тура, чтобы снять о нем документальный фильм.
Внезапно избирательная глухота, которую Монтекристо на себя напустил, отступила, и он, к сожалению, услышал обрывок разговора автора детективов с французами.
— В Лионе, на Quais du Polar [303], Оливье Маршаль сказал мне, что читал все мои книги и хочет снять фильм по первой из них, — заявил Аристид издателю, раздуваясь от гордости. — Что-то в стиле «Последней миссии». Он думал отдать роль Брицци Даниэлю Отею или Жану Рено.
Монтекристо, который, к несчастью своему, очень хорошо знал французский, разразился смехом.
Внезапно повисла такая тишина, что даже Марина и Симоне обернулись, чтобы посмотреть на него.
— Что смешного? — спросил раздраженно Галеаццо.
— Ничего, извините меня. Я смеялся над вашей шуткой, — ответил книготорговец.
— Какой шуткой?
— Ну, этой, про вас и Маршаля, режиссера.
— Это не шутка.
— Конечно нет, но…
— Мы близкие друзья. Он ценит меня и мои книги.
Монтекристо знал, что нужно было бы просто пропустить это мимо ушей, но не смог удержаться, чему способствовали четыре бокала шампанского, которые он осушил, чтобы вытерпеть эти скучные формальности. К ним нужно прибавить три бокала бордо О-Медок, которые он вылакал, чтобы пережить ужин. Четыре, по правде говоря, потому, что он опустошил и бокал Карузо, от которого тот отпил всего треть.
— Вы меня простите, но это звучит как полнейшая чушь. Потому что, если бы Маршаль действительно прочел одну из ваших книг, насколько я знаю его вкусы, ему бы было противно. Я уверен.
Все замерли.
