Аристид Галеаццо, в своей черной водолазке, замшевом пиджаке, французском берете, с трубкой в руке, обескураженно покраснел.
Он казался карикатурой на интеллигента былых времен.
— Кто вы, черт возьми, такой? И как вы смеете?
— Я тот человек, который продавал сегодня вечером ваши книги. И я слишком люблю фильмы Маршаля, чтобы вам это сошло с рук, Аристид.
Галеаццо бросил взгляд на Кармен Маццалупо, словно спрашивая ее, где она взяла этого несносного зануду, а затем снова обратился к продавцу книг.
— Вы знаете, сколько литературных премий я выиграл за свою жизнь? — прошипел он.
Марцио кивнул.
— Конечно. Огромное количество. Но я также знаю, с какой легкостью покупаются некоторые премии. Правда, Джанроберто?
Издатель побледнел. Выражение его лица служило лучшим подтверждением слов книготорговца.
— На что вы намекаете? — продолжал писатель.
— Ни на что, ни на что. Я просто советую вам по достоинству оценить целебные свойства скромности: она может быть спасительна для надутых пузырей типа вас. Гипертрофированное эго, знаете ли, может привести к закупорке артерий и, рано или поздно, к сердечно-сосудистому коллапсу.
— Это шутка, правда? — прошептал недоверчиво Карузо.
— Нет, какие уж тут шутки… Я пытаюсь жизнь ему спасти.
Никто не сказал ни слова. Присутствующие переводили растерянные взгляды с Монтекристо на Галеаццо. Вдруг Аристид вскочил.
— Ох, ох, crimen maiestatis [304], — прокомментировал Марцио, наполняя свой бокал. — Оскорбление величества.
— Я хочу, чтобы он убрался с этого корабля. Немедленно!
— Конечно, Аристид, — поддержал его Польпичелла.
— Но сейчас мы не можем пришвартоваться. Вот завтра, как только…
— И еще, позвольте дать вам совет. Прекратите косплеить Сименона.
— Кос… что? — не понял Карузо.
— Посмотрите на него. Он одевается, копируя стиль Сименона. Но это только делает вас жалким, извините.
Галеаццо побагровел.
Никто не пришел ему на помощь. Вероятно, потому, что все думали точно так же, но ни у кого не хватало смелости сказать ему это в лицо.
Автор детективов вышел, бормоча проклятия. Жена схватила кисет, который забыл ее муж, и вместе с дочерью они взволнованно побежали за ним.
— Отлично, Монтекристо, — заговорил Криппа, закуривая. — Вы только что испортили прекрасный вечер.
— Почему бы вам не вывести вашего друга подышать, инспектор? Думаю, он переборщил с выпивкой, — вмешалась Далила Моро.
— Лучше закончить вечер на этом, вам не кажется?
— Прекрасная идея, — сказал Флавио, беря книготорговца под руку. — Всем спокойной ночи.
Никто из гостей не ответил.
Дойдя до жилой зоны, Карузо отвесил Марцио подзатыльник.
— Ты слегка задел его за живое, а, Монтекри? Восхищаюсь твоими дипломатическими способностями, черт тебя подери!
— Я больше не мог выносить этого самодовольного хвастуна.
— Да, я понял, но можно же было поаккуратнее!
— Так получилось, что теперь поделаешь?
— Думаю, ничего. Тебя уволили в одночасье. Ты даже трех часов не продержался. Это рекорд. Ну что, кто будет звонить Патрисии?
Марцио в отчаянии закрыл лицо руками.
— Проклятье. Надо было мне не пить. Чертово бордо…
— Кому ты говоришь, — ответил Карузо, поглаживая живот. — Ты подумай, я ведь его только попробовал… но до сих пор чувствую, как оно плещется у меня в желудке. Слушай, закройся изнутри на два оборота. Я бы не хотел, чтобы этот тип содрал с тебя шкуру, пока ты спишь. Говорят, что люди искусства очень обидчивы.
— Еще как.
— Я пойду, а то меня тошнит. Спокойной ночи, Монтекри.
— Спокойной ночи, Карузо.
Войдя в свои каюты, оба рухнули на матрасы и погрузились в коматозный сон.
ГЛАВА 30
Адский шум, вихрь криков, плача, глухие удары и грохот металла вырвали его из сна с такой силой, словно кто-то дал ему пощечину.
Монтекристо едва пошевелился, в полной прострации. Должно быть, он спал минут двадцать от силы, но что-то тут не сходилось.
Он протер глаза. Сквозь затуманенный конденсатом иллюминатор утренний свет заливал каюту. Нет, понял он, не двадцать минут — целая ночь прошла.
Он попробовал подняться. И не смог.
Голова кружилась, тошнота сжимала желудок тисками.
В коридоре тем временем не утихали крики. Взволнованные шаги, хлопающие двери. Кто-то бегал вперед и назад, как пойманная в ловушку мышь.
Марцио рухнул на пол. Ему казалось, что он попал на обезумевшую карусель.
Это не может быть просто морская болезнь, подумал он. Вино… Проклятье, видимо, кто-то в него что-то подмешал. Как это случилось у Пуаро в «Карнаке».
— Монтекри! — послышался голос Карузо, сопровождаемый яростными ударами в дверь.
Монтекристо смотрел, как тщетно опускается и поднимается ручка.
— Проснись и открой, чтоб тебя! Здесь такое творится, ты не представляешь!
— Если бы это было легко… — бормотал книготорговец, подползая на четвереньках к двери. Каким-то образом ему удалось повернуть ключ, и инспектор застал его в позе собаки, ждущей хозяина.
— Какого черта ты делаешь? — спросил пораженный Карузо.
Он тоже имел очень бледный вид.
— Тебе тоже что-то подмешали?
— Думаю, да. Я только что проснулся, и мне кажется, что у меня в голове стая ревущих обезьян.
— Кому ты говоришь. И прекрати смотреть на меня с отвращением. Не помог бы ты лучше мне подняться?
Инспектор поднял его и проводил до ванной. Поддерживаемый Карузо, книготорговец побрызгал лицо ледяной водой, смочил себе запястья и сонную артерию.
— Похоже, мы в открытом море, и оно ночью было неспокойным, — объяснил Флавио. — Нас хорошенько покачало.
— Я вообще ничего не заметил. Бордо меня вырубило.
— Меня тоже. Ты совсем ничего не помнишь? — спросил его полицейский.
— Только то, что я заставил себя встать, чтобы открыть дверь на тот случай, если кошки захотят вернуться в каюту. Но в следующее мгновенье, должно быть, я просто рухнул.
— Хм. Не ахти какое алиби.
Марцио смотрел на него в недоумении:
— Алиби? С какой стати?
Карузо вздохнул.
— Как ты думаешь, в связи с чем творится такой бедлам? С тем, что люди ломятся в буфет на завтрак?
Повисла пауза. Затем — более серьезным тоном — он добавил:
— Только что нашли Аристида Галеаццо. Мертвым. Предположительно убитым.
Монтекристо оторопел. Он массировал себе виски, тщетно стараясь разогнать туман, окутывавший его больную голову.
— Я так и знал, проклятье! На кой черт я согласился…
Карузо легонько встряхнул его, чтобы вернуть в реальность.
— Давай же, приводи себя в порядок, и пойдем посмотрим, какого дьявола там творится.
ГЛАВА 31
Монтекристо и Карузо протиснулись к входу в библиотеку. Перед дверью стояли почти все участники вчерашней коктейльной вечеринки.
Валентина Галеаццо рыдала, вцепившись в мать, которая крепко обнимала ее с потерянным видом, словно не осознав еще до конца случившееся. Вся команда итальянского издательства билась в конвульсиях, а Мишель Анастазиа и Тибо, казалось, не верили, что такой кошмар мог произойти именно на их судне.
Взгляды всех присутствующих устремились на подошедшего книготорговца. Они были полны недоверия и тяжелы, как камни, которыми, казалось, его намереваются прямо сейчас закидать.
Инспектор достал свой значок, чтобы всем все стало понятно, поднял его над головой и демонстрировал, прокладывая себе дорогу через толпу. За собой он тащил Монтекристо.
— Полиция. Назад, пожалуйста. Никому не входить в зал. Дайте пройти.
Вход охранял облаченный в безупречную форму капитан Васто.
