— Значит, у вас нет о нем абсолютно никакой личной информации? — спросила Лайза.
— Ни шиша, — сказал Боб. — Но мы знаем историю о том, как убили его семью, и у нас есть эти снимки с камер наблюдения.
Боб развернул экран ноутбука так, чтобы ей было видно. К его облегчению, если не сказать удивлению, никто не додумался заблокировать ему доступ к базам данных полиции Миннеаполиса.
— Сколько, по-вашему, лет этому парню? — спросил он.
— Хм, — протянула она. — Тридцать два, может быть? В любом случае не больше сорока.
— Согласен, — кивнул Боб. — Допустим, самое раннее, дети у него появились лет в пятнадцать или шестнадцать. Я прочесал базу данных по всем убийствам с 1990 года в Миннеаполисе и Сент-Поле, и за эти двадцать шесть лет было четыре случая, когда двое детей и женщина были застрелены в связи с бандитскими разборками. Но имя Гомеса не упоминается ни в одной газетной заметке. Три случая касались чернокожих семей, только один — латиноамериканцев. Их убили в Четвертом участке, но тут сказано, что их фамилия Перес и они были испанцами.
— Думаете, это могут быть они?
— Вполне. Для нелегального иммигранта неудивительно назваться Пересом и заявить, что он испанец. По крайней мере, это гарантировало, что их не депортируют обратно через границу прямо в руки картеля, от которого они бежали.
— И неужели нет никаких подробностей убийств?
— Зеро. Смерти нацменьшинств в Четвертом участке всегда освещались скупо, а это был 1995-й, худший год по количеству убийств.
— Я тогда едва родилась, детка.
Боб набрал номер на телефоне и прижал его к уху.
— Это был год, когда город начали называть «Мердерополис» — Город Убийств. — Он подал знак, что на другом конце провода ответили. — Привет, Кари, как дела в отделе мошенничества? Слушай, не могла бы ты кое-что проверить для меня? Тройное убийство, 1995 год. Перес. Мне нужен отчет. И имя и адрес отца.
Боб слышал, что Кари на том конце не стучит по клавишам, как обычно.
— Кари?
— Прости, Боб, но я не могу тебе помочь. — Ее голос звучал виновато.
— Что ты имеешь в виду?
— Уокер приказал мне ничего для тебя не делать, пока ты отстранен. Думаю, это из-за того видео на YouTube. Даже шеф полиции в ярости — они считают, что ты опозорил весь департамент. Мне жаль, Боб.
— Я понимаю. Прости, если я и тебя опозорил, Кари.
— Меня?
— Тебя в особенности, Кари. Хорошего дня.
— И тебе, Боб.
Боб повесил трубку, набрал новый номер, ответ последовал незамедлительно.
— Боб…
— Привет, Кей. Слушай, кажется, я что-то нашел.
— Боб, послушай…
— Дело об убийстве. Перес. 1995 год. Можешь прислать мне отчет и…
— Уокер приказал всем не…
— К черту Уокера. Всё, что мне нужно, это…
— Я вешаю трубку, Боб.
— Кей!
В трубке раздались гудки.
— Бабы больше не ведутся? — спросила Лайза.
— Это продолжается уже некоторое время, — сказал Боб. Он поставил локти на стойку и с силой потер череп. — Прошу прощения.
Боб направился в мужской туалет. Хотя весь ряд писсуаров был в его распоряжении, он всё же зашел в единственную кабинку и запер дверь. Это была его странность: если он не был уверен, что будет один, то мог просто стоять там, безуспешно давя на мочевой пузырь. Закончив и застегнув штаны, он постоял немного, глядя на щеколду, прежде чем выйти, вымыть руки и плеснуть водой в лицо.
Вернувшись к своему табурету, он увидел, что Лайза налила ему еще одну чашку кофе.
— Лайза? — тихо позвал он, так что она автоматически сделала шаг к нему.
— Да?
— Насчет того, что мы говорили про открытые двери… Когда вы заходите в кабинку в общественном туалете, где есть другие люди, разве вы не запираете дверь на автомате?
Она непонимающе посмотрела на него.
— И уж точно, если вы готовитесь сбежать через вентиляционную шахту, — продолжил он. — Гомес не запер дверь той кабинки. Разве это не странно? Я имею в виду, ты же не хочешь, чтобы тебя застукали на месте преступления, верно?
— Возможно.
— Возможно, вы запираете дверь?
— Возможно, ты хочешь, чтобы тебя поймали. Если совершаешь преступление.
— Разве кто-то этого хочет?
— Быть пойманным за руку? О да. — Лайза перегнулась через стойку и подперла подбородок руками. — У меня была привычка таскать мелочь из отцовского кошелька. Мне было так стыдно, что я начала красть всё большие суммы, чтобы он заметил.
— И он заметил?
— Не знаю. Может, он наказал меня тем, что сделал вид, будто ничего не знает. Позволил моей собственной совести мучить меня.
— И это сработало?
— Судя по всему. Я перестала.
Боб прочистил горло и медленно кивнул.
— Это дает надежду — знать, что мы хотя бы потенциально способны остановиться. Нальете мне виски?
— Нет.
— Нет?
— Нет, можете выпить еще кофе. Что вы надеетесь прекратить делать?
— Ничего.
— Да бросьте, Боб. Как вы и сказали, это часть моей работы.
— Что именно?
— Слушать. Делать вид, что понимаю. Что именно вы надеетесь прекратить?
Боб улыбнулся и посмотрел в свой кофе. Сделал вдох.
— Элис. Я превращаю ее жизнь в ад. Документы на развод, раздел имущества, этот ее новый парень — всё это. Хотя я знаю, что больнее всего делаю себе, что мое презрение к самому себе растет, когда я веду себя как последний подонок. Иногда я думаю, не напрашиваюсь ли я на жалость. Словно хочу, чтобы она увидела, как человек, которым я когда-то был, разваливается на части у нее на глазах. Я мудак, и совесть грызет меня за это, но я просто не могу остановиться, как это сделали вы. Наоборот, я превратился в чертового сталкера.
— А вы спрашивали себя, почему преследуете ее?
— На самом деле, мне кажется, я преследую не ее, а скорее места, где я когда-то был счастлив. Где жил с ней и Фрэнки. Откуда забирал ее с работы. Я преследую воспоминания. Знаете, как те люди, которые делают чучела из своих питомцев, чтобы воссоздать то, что ушло из их жизни.
— Люди делают чучела из домашних животных?
— О да. Даже такой убийца, как Томас Гомес, хочет вернуть свою кошку. Невероятно, правда?
Лайза обслужила двух клиентов, которые зашли и заказали пиво.
Боб наблюдал за ней. Дружелюбная, профессиональная манера; быстрые, уверенные движения. Эффективность, от которой, он был уверен, она получала удовольствие — удовольствие от хорошо сделанной работы.
«Удовольствие. Я преследую воспоминания».
Внезапно его озарило, ответ стал таким же ясным, как надпись на дисплее «Radica 20Q».
— Вы куда? — спросила Лайза.
Боб уже был на ногах и застегивал пальто.
— Кажется, я знаю, как его найти.
Глава 33
Порно, октябрь 2016
Я запрокинул голову к небу, зажмурившись от яркого утреннего солнца. Было еще тепло, но на рассвете лужи уже подернулись тонкой коркой льда. Я вдохнул воздух, чувствуя, как расширяются легкие, ощущая, что тело готово. Чувствуя легкое давление шприца с длинной иглой в нагрудном кармане. Я снова открыл глаза.
«Ю-Эс Бэнк Стэдиум».
Он напоминал корабль. Нет, подводную лодку. Или черный айсберг. Я стоял на площади Медтроник, рядом с большим драккаром викингов, и смотрел вверх на черный цинковый фасад. За ним ждали своего часа шестьдесят тысяч пустых кресел. У стадиона была стеклянная крыша, спасавшая фанатов НФЛ от холода. Реакция на нее была смешанной — и во время строительства, и потом, после открытия этим летом. Некоторые ненавидели это место, утверждая, что сносить старый «Метродом» было ошибкой, но так всегда бывает с местами, о которых у людей остались хорошие воспоминания. Этой ночью я хорошо спал в лесу, наедине со своими воспоминаниями. Мне это было нужно — нужно, чтобы сохранять твердость.
Я видел автобусы телеканалов WCCO и KSTP, разматываемые кабели, приготовления к прямой трансляции завтрашнего открытия съезда НРА мэром Паттерсоном. Я обошел стадион по периметру — охрана выглядела безупречно. Проникнуть внутрь без аккредитации было невозможно, камеры наблюдения висели над каждым входом. Особенно здесь, на площади Медтроник, где на следующий день выстроятся очереди зрителей.
