Гектор уже выбрался из машины и слышал позади топот бегущего следом Жерара.
— Мы заходим в магазин, — произнес Жерар в гарнитуру.
В этот же момент начальник службы безопасности самого Гектора заговорил в его наушнике:
— Ты получил сообщение, Гектор?
— Да, мы уже заходим.
Гектор знал Жерара всего несколько часов, но по тому, как тот двигался и группировался, понял: они прошли похожую подготовку. Им не нужно было обмениваться словами — они автоматически разделились, пересекая улицу, чтобы не маячить мишенями перед магазином, и подошли к витрине с разных сторон. Гектор рискнул быстро заглянуть внутрь, но освещение было тусклым, а чучела животных в витрине перекрывали обзор.
Он и Жерар, пригнувшись, миновали витрину и прижались спинами к стене по обе стороны дверного проема. На дверной ручке висела рукописная табличка «ЗАКРЫТО». Буква «О» была нарисована в виде смайлика. Но Гектор заметил, что когда Майк Лунде открыл дверь Джилл и детям, они направились прямиком вглубь магазина, а дверь закрылась за ними сама. Если только там не было английского замка, она должна быть не заперта.
Жерар указал на Гектора, положил ладонь плашмя себе на макушку, а затем указал на себя — тактический сигнал, означающий «ты — прикрываешь — меня». Гектор твердо покачал головой и вернул сигнал. После секундного колебания Жерар кивнул.
Гектор положил левую руку на ручку двери, нажал и осторожно толкнул.
Не заперто.
Гектор указал пистолетом на верхнюю часть двери, затем прижал ствол к губам. Жерар понял и кивнул: он отчетливо помнил звон колокольчика, когда Лунде открывал дверь.
Гектор сделал два глубоких вдоха и выдоха.
И тут с Гектором случилось то, что иногда происходило в подобных ситуациях. Мысленным взором он увидел силуэт головы отца на фоне солнца и услышал низкий голос, одновременно успокаивающий и бросающий вызов: «Я вижу тебя».
Гектор толкнул дверь шире, стараясь не потревожить колокольчик, но ровно настолько, чтобы проскользнуть внутрь. Телохранители носят темные очки по многим причинам, и стиль — не главная из них. Одна из причин — избежать ситуации, когда яркое солнце сужает зрачки так, что при входе в темное помещение человек временно слепнет. Гектор сорвал очки, отбросил их в сторону и снова вскинул пистолет двумя руками.
Он успел увидеть семью, сидящую кольцом вокруг Квентина: Джилл лицом к нему, с серебристым скотчем на рту и руками за спиной. Успел увидеть Сири и Саймона на стульях, привязанных пластиковыми стяжками к спинкам. Успел увидеть Майка Лунде, сидящего рядом с Джилл. И успел увидеть ствол винтовки, который Майк Лунде направил на него.
Гектор даже успел увидеть вспышку из дула.
А потом словно в него врезался грузовик. Он почувствовал, как летит кувырком назад, вываливается из двери, ударяется обо что-то и оседает на тротуар. Почувствовал, что не может пошевелиться, свет меркнет. Почувствовал, как кто-то схватил его за лямки бронежилета под курткой и потащил по асфальту, а голос агента, чье имя он уже не мог вспомнить, громко и задыхаясь говорил где-то над ним:
— Ноябрь. Эррер подстрелен подозреваемым, повторяю, Эррер подстрелен. Оттаскиваю в безопасную зону, сильное кровотечение, состояние критическое. Подозреваемый в магазине с тремя заложниками. Нужна скорая и подкрепление. Немедленно!
Гектор подумал, что надо бы снять темные очки, потому что стало слишком темно. Он искал в небе солнце. Искал лицо. Прислушивался, ожидая голоса, который должен был сказать: «Я вижу тебя».
Но его не было. Гектор больше ничего не слышал и не видел.
Глава 51
Послание, октябрь 2016
Джилл Паттерсон чувствовала, как горячие слезы текут по щекам, теряя ощущение тепла, когда они попадали на скотч. Они становились холодными, стекая обратно на кожу и вниз по подбородку. Ей хотелось закрыть глаза, отгородиться от всего этого, но она заставляла себя держать их открытыми, заставляла себя смотреть на Саймона и Сири. Дети смотрели на нее поверх маленьких заклеенных ртов так, словно она, их мать, была единственным человеком во всем мире, способным их спасти. И разве она не всегда была для них именно такой?
Голос Майка Лунде рядом с ней был спокоен, словно кто-то разговаривал во сне.
— Мне жаль, что вам пришлось видеть, как подстрелили того человека, миссис Паттерсон, я бы предпочел иной расклад. Но, как проповедует ваш муж, это право каждого гражданина — защищать свой дом и собственность от вторжения. И вообще-то, на двери висит табличка «Закрыто».
Словно вынырнув на поверхность за глотком воздуха, Джилл зажмурилась. На мгновение.
— Сири и Саймон… — начал Майк Лунде, и Джилл тут же широко распахнула глаза, пытаясь поймать взгляд детей, будто считала, что они погибнут, если хотя бы посмотрят на него. Но она их потеряла — их взгляды уже были прикованы к таксидермисту.
— Не бойтесь, — продолжал он. — Скоро все закончится. Обещаю. Чтоб мне провалиться.
Джилл попыталась сморгнуть слезы, когда Майк Лунде медленно, дважды провел указательным пальцем по своему горлу.
Боб был в трехстах метрах, но ему пришлось затормозить, когда светофор перед ним переключился на красный. Он выругался. Он знал, что на этом конкретном перекрестке всегда приходится долго ждать зеленого. Рядом пристроилась машина с раскраской «под зебру», и одновременно он услышал сирены. Он опустил стекло. Звуки доносились от нескольких машин и, казалось, приближались. Боб включил радио и настроился на местный новостной канал.
— …на открытии конференции НРА на стадионе «Ю-Эс Бэнк». На данный момент у нас нет информации, почему мэр Паттерсон отменил свое выступление, но известно, что он был на стадионе. И мне сообщают прямо сейчас, что мэр и его свита только что покинули стадион в сопровождении полицейского эскорта с включенными сиренами. Мы не знаем, случилось ли что-то с мэром. Все, что нам известно…
Боб почувствовал вибрацию телефона. Достал его. Это была Кей.
— Эй, что за чертовщина происходит?
— Майк Лунде, — сказала Кей. — Жена и дети мэра у него в магазине. Он подстрелил одного из телохранителей. Я еду туда.
Боб взглянул на красный свет, посмотрел налево, затем направо и увидел приближающийся трейлер. Он понадеялся, что у его «Вольво» сегодня один из удачных дней, и, мельком увидев вытаращившегося водителя в машине-зебре, вдавил педаль газа в пол.
Боб свернул на улицу, где находилась «Городская Таксидермия», в тот самый момент, когда с другого конца, завывая сиреной, въехала скорая помощь. Он высунулся из окна и увидел две полицейские машины возле магазина. Они остановились посреди дороги, сверкая маячками. Боб загнал «Вольво» на тротуар, выскочил и, растолкав толпу зевак, нырнул под оградительную ленту. Четверо полицейских и человек в темном костюме укрывались за машинами. Двое держали служебные винтовки направленными на магазин, двое — пистолеты.
— Убирайся отсюда! — заорал один из офицеров, коренастый мужчина с багровым лицом, размахивая руками.
— Полиция Миннеаполиса, убойный отдел! — крикнул Боб в ответ и пригнулся за патрульной машиной. Он поднял свое просроченное удостоверение, показывая его краснолицему и типу в костюме, который, должно быть, был из ФБР. — Детектив Боб Оз. Что происходит?
— Он там с заложниками, — ответил офицер. — Никаких признаков жизни.
— Что вы здесь делаете, детектив? — перебил фэбээровец.
— Я знаю Майка Лунде. А вы кто?
— Жерар Циммер, опергруппа по терроризму.
Боб кивнул на внедорожник, стоявший с распахнутыми передними дверями.
— Где ваш напарник, Циммер?
— Едет в больницу. Или в морг, трудно сказать. Пуля попала выше жилета.
— Ясно. Каков план?
— Ждем спецназ. Они едут со стадиона. Будут здесь через… — Циммер сверился с часами, — четыре минуты.
— Четыре минуты, — повторил Боб. Он выпрямился и начал расстегивать свое кашемировое пальто.
— Что вы делаете? — крикнул полицейский. — Ложитесь! Циммер говорит, у парня внутри М24!
