Незадолго до этого Юлия прилегла и попыталась почитать. Но мысли то и дело ускользали от книги, снова и снова возвращаясь к мёртвой женщине на пляже.
И к вопросу, не был ли Михаэль всё-таки прав, когда говорил, что с острова лучше уехать.
В конце концов Юлия оставила попытки сосредоточиться. Отложив книгу, она лежала с открытыми глазами и вслушивалась в звуки, которые рождал ветер снаружи — в пустоши, в дюнах, в самом доме.
Шум и свист сопровождали их почти неотступно с самого приезда на остров. Но в то утро в них слышалось что-то особенно зловещее.
Наконец Юлия закрыла глаза — и воображение тут же принялось рисовать картины.
Женщина. Размытый силуэт, лицо — почти бесформенное светлое пятно. Она кричала, молила о пощаде, а вода захлёстывала ей голову. Всего в нескольких сотнях метров отсюда. Всего несколькими часами раньше.
Скрип, треск, вой, шорох — всё это сопровождало видение, словно звуковая дорожка к фильму ужасов.
И когда лицо вдруг стало отчётливым, Юлия едва не вскрикнула.
Этой женщиной была она сама.
Страх ледяной рукой вцепился в неё. Юлия вскочила с постели и выбежала из спальни. Ей хотелось к Михаэлю. Сказать, что она передумала и всё-таки хочет уехать вместе с ним.
Прочь с острова. Прочь от этих видений. Сегодня же. Немедленно.
Когда она увидела его в гостиной, прижалась к нему, почувствовала исходящее от него тепло и подняла на него глаза, ей почти сразу стало легче.
Близость Михаэля прогнала мрачные образы и вернула Юлию к реальности. А в реальности жестокому убийству не должно было быть места.
Оно произошло — этого нельзя было отрицать. Да, совсем рядом. И всё же это преступление не имело к ним никакого отношения.
Не касалось их.
Резкий звонок в дверь вырвал Юлию из мыслей, и она вздрогнула. Все переглянулись, будто ждали, что кто-нибудь объяснит, кто мог явиться в обеденный час.
Эту роль взял на себя Андреас.
— Это, скорее всего, наш драгоценный сосед. Ну что, будем делать ставки, на что он пожалуется на этот раз?
Он встал и вышел из кухни. Через закрытую дверь донеслись приглушённые голоса, затем снова хлопнула входная дверь.
Несколько секунд спустя Андреас вернулся. Следом за ним вошли двое мужчин, которых Юлия прежде не видела.
Старшему было, наверное, около сорока или чуть больше. Невысокий, небритый, с пепельно-русыми волосами, которым явно не помешал бы визит к парикмахеру.
Его черноволосый коллега выглядел куда опрятнее. Он был лет на десять моложе и на полголовы выше.
— Это господин Хармсен и господин Дидрихсен из уголовной полиции, — сказал Андреас, указывая на них. — Они пришли из-за того, что случилось на пляже.
Хармсен коротко кивнул присутствующим.
— Как я понял, вы уже знаете, что произошло прошлой ночью.
Его взгляд остановился на Михаэле.
— Вы господин Альтмайер, верно?
Михаэль удивлённо приподнял бровь. Юлии тоже показалось странным, что полицейский знает его имя. В конце концов, они находились в доме родителей Андреаса.
— Да, это я. В чём дело?
Хармсен пропустил вопрос мимо ушей и перевёл взгляд с Юлии на Мартину, затем на Андреаса.
— А вы кто?
Они представились. Андреас назвал себя вместе с учёной степенью и добавил, что дом принадлежит его родителям, а они вчетвером проводят отпуск на Амруме.
Молодой полицейский, Дидрихсен, делал пометки в маленьком блокноте.
Когда Андреас закончил, Хармсен подал коллеге знак. Тот вынул из кармана прозрачный пакет и протянул его Михаэлю.
— Это ваш бумажник?
Спросил он куда мягче и доброжелательнее, чем Хармсен.
Михаэль кивнул, бегло взглянув на содержимое пакета.
— Во всяком случае, очень похоже. Раз вы знаете моё имя, значит, внутри нашли документы. Тогда, скорее всего, это он. Я его потерял.
На лбу Хармсена пролегли глубокие складки.
— Потеряли?
— Да. Или его украли, — ответил за Михаэля Андреас.
Хармсен бросил на него раздражённый взгляд и снова повернулся к Михаэлю.
— Потеряли или у вас его украли. Какое совпадение. Мы нашли его неподалёку от места преступления. Когда именно вы его потеряли? И когда сообщили об этом в полицию?
Михаэль пожал плечами. Не в первый раз Юлия восхитилась его спокойствием. Манера, в которой с ним говорил полицейский, казалась ей не просто неуместной — откровенно хамской.
— Думаю, я потерял его позавчера утром. В маленьком пляжном отеле. Но в полицию ещё не обращался. Мы решили сперва подождать — вдруг он всё-таки найдётся.
— Мы? Это что, общий бумажник?
— Нет, — снова вмешался Андреас, — но я имею отношение к исчезновению бумажника Михаэля. Мы это обсуждали. Поэтому — мы.
На этот раз Хармсен резко повернулся к Андреасу.
— Я был бы вам признателен, если бы вы перестали встревать, — рявкнул он. — Я разговариваю с господином Альтмайером. Если мне понадобится что-то узнать от вас, я вас спрошу.
На мгновение повисла неловкая тишина, но Андреас неожиданно быстро взял себя в руки.
— А я был бы вам признателен, если бы вы принимали к сведению ответ на собственный вопрос — особенно когда его даёт человек, которого этот вопрос непосредственно касается. Хотя раньше вы этого, разумеется, знать не могли. Иначе, как проницательный криминалист, после слова мы, вероятно, сразу обратились бы ко мне.
Такой находчивости Юлия от Андреаса не ожидала. Хармсен, напротив, явно был не в восторге — это без труда читалось по его лицу.
Однако продолжать он не стал.
Один — ноль в пользу Андреаса, — подумала Юлия.
— Итак, ещё раз, господин Альтмайер. Где именно вы потеряли свой бумажник и почему к этому имеет отношение ваш болтливый друг?
Михаэль быстро переглянулся с Андреасом, после чего рассказал про завтрак: как дал ему бумажник, чтобы тот расплатился, и как бумажник, возможно, остался лежать на столе, потому что сам он не заметил, как Андреас положил его обратно.
Точно он не знал.
Хармсен покачал головой.
— Ну и история. Вы вообще бывали на том участке пляжа?
Все четверо озадаченно переглянулись, и Михаэль ответил:
— Да, разумеется, мы уже не раз были на пляже. Мы всё-таки здесь отдыхаем.
— И на том месте, где убили женщину, тоже?
— Нет, так далеко мы ещё не заходили.
— Тогда откуда вы знаете, где это было?
— Потому что мы с ним туда ходили, — ответил Андреас и тут же поднял руки. — Этот вопрос касается всех. И меня тоже.
— Что это ещё за ерунда? Один говорит, что вы там не были, а другой уверяет, будто вы знаете место преступления, потому что уже туда ходили. Вы что, издеваетесь надо мной?
Михаэль примирительно покачал головой.
— Нет, конечно. Я могу объяснить. Сегодня утром Юлия вернулась из магазина и рассказала, что услышала. Тогда мы с Андреасом пошли к пляжу, чтобы выяснить, действительно ли там убили женщину.
— Такое не даёт покоя, если, по слухам, всё произошло совсем рядом. Мы немного прошли и увидели оцепление. Там молодой полицейский и рассказал нам, что случилось.
Юлия заметила раздражённый взгляд, который Хармсен метнул на своего коллегу, прежде чем снова спросить:
— И до этого вы, значит, ни разу не были на том месте?
— Нет. Такое я бы точно запомнил.
— Тогда как вы объясните, что ваш бумажник оказался именно там?
— Не знаю.
— Кто-нибудь ещё из вас бывал там?
— Да, я, — сказала Мартина.
Все взгляды обратились к ней.
— Вот как. И когда?
— Вчера. Я ходила гулять.
— Одна?
— Да. Я вообще предпочитаю гулять одна. Тогда не приходится делать вид, будто тебе хочется поддерживать разговор.
— Но о бумажнике господина Альтмайера вы ничего не знаете?
— Знаю только, что последним его держал мой муж.
— Но я же его вернул, — поспешно вставил Андреас.
— И больше никто из вас там не был?
Все, кроме Мартины, покачали головами.
— И всё же остаётся вопрос, как бумажник туда попал. Это в самом деле странно.
