Хармсен повернулся ко второму мужчине.
— Кто вы?
— Дамеров. Частное лицо. Норддорф.
Хармсен нахмурился.
— Нельзя ли точнее?
Несколько секунд они молча смотрели друг другу в глаза, и ещё до ответа Дамерова было ясно: друзьями им не стать.
— Я лишь подстроился под вашу манеру представляться.
— Так кто вы всё-таки? Психиатр или балагур?
— Ни то ни другое.
— Да чтоб вас…
— Будьте добры, назовите, пожалуйста, вашу профессию, полное имя и адрес, — вмешался Йохен, доставая блокнот.
Было очевидно: с этим человеком его напарник только упрётся в стену.
Лишь помедлив, Дамеров отвёл взгляд от Хармсена и повернулся к Йохену.
— Значит, вы у них хороший. А я-то думал, такое бывает только на экране.
— Я могу и в отделение вас доставить — для установления личности, если вам так больше нравится, — рявкнул Хармсен.
Дамеров проигнорировал его и продолжил говорить исключительно с Йохеном.
— Меня зовут Адам Дамеров. Раньше я работал психиатром в Гамбурге, а два года назад вышел на покой.
— То есть больше не практикуете? — быстро спросил Йохен.
Бровь Дамерова чуть приподнялась.
— Именно это обычно и означает выражение «выйти на покой».
— Для пенсионера вы выглядите довольно молодо.
— А в уголовной полиции Фленсбурга принято спрашивать разрешение, прежде чем перестать работать?
— Что с вами такое? — снова влез Хармсен. — У вас какие-то счёты с полицией?
— Нет.
Дамеров по-прежнему не удостоил его даже взглядом.
— Прошу прощения, — вмешался доктор Мерфельд. — Пожалуйста, не забывайте, что здесь…
— Да-да, довольно, — отмахнулся Хармсен и подошёл к кушетке. — Господин Лоренц, мне нужно задать вам несколько вопросов.
Йохен последовал за ним и впервые смог как следует рассмотреть мужчину. Возраст в таком положении угадывался плохо. Худощавый, с чёрными волосами, торчащими в разные стороны, с бледной кожей и покрасневшими глазами.
— Я ведь уже сказал: вряд ли он сейчас сможет отвечать, — произнёс Мерфельд, обходя кушетку с изножья. — Я распоряжусь, чтобы его перевезли в клинику на Фёре. Там о нём позаботятся.
— Господин Лоренц, — невозмутимо продолжил Хармсен, — мы пытаемся найти убийцу вашей невесты. Для этого нам нужна ваша помощь. Если хотите, чтобы мы взяли этого подонка, соберитесь и ответьте на мои вопросы.
— Господин Хармсен…
— Что? — резко бросил Хармсен врачу.
Йохен больше не мог выносить поведение напарника.
— Мы ведь можем допросить его позже. Когда ему станет немного лучше.
Хармсен покачал головой.
— Нет. Я понимаю: он пережил ужасное, он травмирован, и мне действительно жаль его. Но он жив, чёрт побери. А его невеста мертва. И я хочу, чтобы он нам помог. Травма — не травма.
— Он… позвонил в дверь.
Все взгляды обратились к Лоренцу. Он по-прежнему лежал неподвижно и смотрел в потолок.
— Что? — быстро переспросил Хармсен.
— Он позвонил в дверь, — повторил молодой мужчина надломленным голосом. — И держал нож у горла Николь.
— Когда это было?
Казалось, Хармсен боялся, что Лоренц вот-вот снова замолчит.
— Вчера вечером. Около десяти. Он связал нас в подвале. Потом ушёл. А позже вернулся и забрал Николь.
— Когда именно?
— Потом… позже. Не знаю. Потом он ещё раз вернулся, заставил меня залезть в мусорный контейнер и сделал укол.
Повисла пауза. Пять секунд… десять. Никто не сказал ни слова, никто его не торопил. Даже Хармсен позволил ему собраться.
Слёзы текли из уголков глаз Лоренца по вискам к ушам.
Когда у них за спиной открылась дверь кабинета, все обернулись. Вошедший мужчина был худ и болезненно бледен — вероятно, один из пациентов Мерфельда.
Йохен удивился, что тот вошёл без стука, и лишь надеялся, что Хармсен не рявкнет на него и тем самым не заставит Лоренца окончательно замкнуться.
— Когда я очнулся, я сидел в песке, — продолжал Лоренц.
И все — даже Хармсен — вновь сосредоточили внимание на нём. Новоприбывшим можно было заняться позже.
— Песок был мокрый. Вода… она возвращалась. Николь кричала. Очень кричала. Ей было страшно. Очень страшно. А я не мог ей помочь.
Теперь Лоренц заговорил быстрее; голос его поднялся, зазвенел на пределе.
— Я был связан, прямо рядом с ней. И всё равно не мог ей помочь. Просто не мог. Она снова и снова звала меня по имени. Просила помочь.
Новая пауза.
— Она умоляла меня, — прошептал он почти неслышно. — А я ничего не мог сделать.
Ещё одна пауза.
— Этот тип… эта тварь… всё время стоял рядом и смотрел.
Впервые Лоренц пошевелился. Он повернул голову и посмотрел на Хармсена.
— Пожалуйста… вы должны найти этого ублюдка. А потом… вы должны его застрелить. Пожалуйста. Застрелите его.
— Мы его найдём, — ответил Хармсен с такой неожиданной мягкостью, что Йохен невольно вскинул на него взгляд. — Но для этого нам нужна ваша помощь. Вы можете описать этого человека?
— Нет. У него был фонарь… кажется, на голове. Он слепил меня. Я ничего не видел.
— А раньше? У вас в доме? Когда он вошёл?
— Он… он был в маске.
— Хорошо. Может, вы заметили в нём что-нибудь ещё? Постарайтесь вспомнить.
Снова молчание. Снова взгляд в потолок. Снова слёзы.
— Нет.
— Какого он был роста?
— Обычного.
— Во что он был одет?
— Я… не знаю.
— Господи, — выдохнул Хармсен.
Ну вот. Опять настоящий Хармсен, — подумал Йохен. Он и не сомневался, что надолго того не хватит.
— Вы же должны были видеть, что на нём было. Куртка, брюки, хоть что-нибудь.
— Толстая куртка. С капюшоном. Тёмная. Больше я ничего не знаю. Правда. Оставьте меня. Пожалуйста.
Хармсен попробовал ещё несколько раз, но затем всё-таки понял, что больше ничего не добьётся. Он обернулся и посмотрел на мужчину, вошедшего незадолго до этого.
— Вы кто?
— Меннинг, — представился тот. Голос у него был хриплый. — Старший полицейский Ханс-Петер Меннинг.
— Вы тоже из полиции?
— Да. Из участка в Небеле.
Хармсен удивлённо приподнял брови.
— Тогда почему вы в гражданском? Отпуск?
— Нет. Я на больничном.
— И что вы здесь делаете? Пришли к доктору Мерфельду?
— Я подумал… может быть, сумею помочь.
— Помочь?
— Почему вы на больничном? — спросил Йохен. — Что именно у вас было?
Что-то подсказывало ему: дело явно не в простуде и не в желудке.
Меннинг замялся, и Йохену едва не захотелось подтолкнуть его, лишь бы тот заговорил раньше, чем Хармсен сорвётся.
— У меня… был рак, — неуверенно произнёс тот и поспешно добавил: — Но я вылечился. Полностью.
— Рак? — Хармсен поднял брови. — И давно вы на больничном?
— Почти год. Но теперь я здоров и могу помочь. Правда. У нас ведь ещё никогда не было убийства…
Он осёкся и с беспокойством посмотрел на молодого человека на кушетке.
— Я хотел сказать… вам наверняка пригодится каждый человек.
— Идите домой, — сказал Хармсен.
И снова в его голосе прозвучала та странная, непривычная мягкость.
— Мы ценим ваше желание помочь. Но пока вас официально не признали годным к службе, вам здесь делать нечего. Вы и сами это знаете. Так что, господин Меннинг, идите домой и ждите, пока врач не подтвердит, что вы снова можете выйти на службу.
Меннинг заметно сник, но молча кивнул и вышел.
Прежде чем за ним закрылась дверь, Хармсен крикнул вслед:
— Всего доброго!
А уже в следующую секунду повернулся к Йохену.
— Пойдёмте, Дидрихсен. Пора пообедать. Поедем в «Маленький пляжный отель». Я хочу поговорить с хозяином.
Йохен лишь кивнул и вышел вслед за Хармсеном из кабинета.
Он по-прежнему совершенно не понимал этого человека.
ГЛАВА 10
Он был прав. Разумеется.
Они приехали из Фленсбурга и ведут себя именно так, как он и ожидал. Мечутся, словно вспугнутые куры. Задают вопросы, строят нелепые догадки, неуклюже подбирают хлебные крошки, которые он для них рассыпал.
