Они воображают, будто смогут раскрыть это дело. Криминалисты из большого города на маленьком острове. А между тем у них нет ни малейшего представления о том, во что они в действительности угодили. Они всего лишь средство. Марионетки, чьи нити он держит в руках.
Когда ему вздумается, он дернет за ту или иную ниточку — и они послушно откликнутся. Игра. Его игра.
Скоро сюда нагрянут журналисты. И разнесут весть о случившемся на Амруме по всей Германии.
А может быть, и по всему миру.
Нечто столь чудовищное — на этом маленьком, тихом острове Амрум. Там, где до сих пор самым громким успехом полиции считалось изъятие нескольких кустов каннабиса в Норддорфе.
Но это произойдет лишь через несколько дней. Тогда, когда появится подлинный повод писать о нем подробно. Когда они поймут: на острове есть человек, который делает то, что хочет. Столько, сколько хочет. И никто не в силах ему помешать. Потому что он превосходит их всех.
По крайней мере, этой частью он пока доволен. Но его эксперимент…
Он вспоминает ту ночь. Точность, с которой все было исполнено.
Во всяком случае, в том, что касалось его самого. Подготовка, исполнение — безупречны.
А вот Джейн и Джон оказались сплошным разочарованием. Как это, увы, почти всегда бывает с обычными людьми.
Возможно, условия эксперимента стоит немного изменить.
Возможно, нескольких едва заметных поправок уже хватит, чтобы добиться нужного результата.
Он усмехается. Разумеется, едва эта мысль приходит ему в голову, следом возникает и решение. В таком случае окончательным объектом наблюдения станет не Джон, а Джейн.
Так бывает с экспериментами. Часто недостаточно просто изменить условия. Нередко требуется и усилить воздействие. В данном случае именно так и будет. И это может сработать.
Скоро он узнает.
Он думает о сестре. Впервые за много лет.
И не удивляется этому. Это естественный итог его недавних размышлений. Все эти годы у него не было причин возвращаться к мыслям о ней. На это ушло бы время, которое он предпочитал тратить на более важные вещи.
Сара. Маленькая Сара.
Она всегда так охотно ему помогала. Никогда не возражала против его затей, никогда не отказывалась поддержать его в очередном эксперименте. Даже крики и брань матери, когда та в который раз вмешивалась в ход его опытов, не мешали Саре при первой же возможности вновь оказаться в его распоряжении.
Пока ее не увезли. В интернат.
Бедная девочка.
Он не видел ее с того дня, как она простилась с ним на вокзале.
Его мысли возвращаются к настоящему. Довольно прошлого. Довольно Сары.
Скоро он начнет готовиться к следующему шагу. И поможет им, этим болванам. Так, как нужно ему.
А до тех пор еще немного поводит их кругами. Еще немного подергает за ниточки.
Почему бы и здесь не внести кое-какие изменения?
Он знает наверняка: сколько бы ни возникало непредвиденных обстоятельств, он сумеет мгновенно обратить их себе на пользу. Так он уже поступил здесь. И поступит еще не раз.
В этом он не сомневается.
Ему остается лишь ждать и действовать в нужный момент. Они с благодарностью ухватятся за любую улику, что попадется им на глаза, не подозревая, что не существовало бы ни единого следа, если бы он сам намеренно их не оставлял.
Так долго он скрывался, заперев свой гений в темном подземелье собственного разума и оставив лишь крошечную щель. Настолько крошечную, что наружу могли просачиваться лишь ничтожные крупицы его интеллекта.
И даже этого более чем достаточно, чтобы не уступить любому заурядно обученному уму.
Он вправе гордиться собой, если вспомнить, как безукоризненно ему удавалось на протяжении всей взрослой жизни скрывать свои способности от окружающих. Он — совершенный исполнитель роли обыкновенного человека.
Но теперь понемногу приходит время пустить в ход чуть большую долю своего интеллекта.
Его мысли снова возвращаются к сестре. Но уже не к той маленькой Саре, которую он видел в последний раз, а к Саре нынешней. К взрослой Саре.
Он решает разыскать ее и навестить, когда закончит свои дела на острове.
Почему бы не возобновить эксперименты и на ней?
Тоже — при измененных условиях и с большей интенсивностью.
Он удивляется, что эта мысль не пришла ему в голову раньше. Нет, не удивляется — досадует. Ведь это так очевидно.
В конце концов, она его сестра.
ГЛАВА 11
Юлия лежала с закрытыми глазами на диване в маленькой гостиной. В том, что ей было не по себе, не было ничего удивительного, и всё же ей хотелось понять, что именно уже несколько часов держит её в странном оцепенении.
Конечно, её глубоко потрясла история с женщиной, убитой на пляже. И то, что полиция нашла бумажник Михаэля неподалёку от места преступления, а потом пришла к ним с расспросами.
Михаэль сказал верно: до сих пор им казалось, будто это преступление их не касается. Теперь оказалось, что касается. И куда сильнее, чем Юлия могла себе представить.
Но дело было не только в этом.
Что-то в доме надломилось, и случилось это не в ту минуту, когда на пороге появились двое полицейских. Ядовитые замечания Мартины раздражали Юлию ничуть не меньше, чем всё более очевидный интерес к ней со стороны Андреаса.
Даже Михаэль был не в духе, а это для него совсем нехарактерно.
Сейчас он стоял под душем, а потом собирался немного полежать. Он сослался на головную боль, но Юлия не сомневалась: причина скорее в визите полиции. То, как Хармсен с ним разговаривал, задело его куда сильнее, чем он хотел показать.
Хармсен почти не скрывал, что допускает причастность Михаэля к убийству.
Юлия покачала головой. Ну конечно. Человек, задумавший столь изощрённое преступление и даже позаботившийся о свидетеле, который потом сможет о нём рассказать, оказался настолько глуп, что явился на место убийства с бумажником и удостоверением личности. А потом ещё и ухитрился всё это там потерять.
Она не могла поверить, что следователь способен быть настолько недалёким. Юлия очень надеялась, что полиции скоро удастся выйти на настоящего убийцу. Возможно, не все там судят так поспешно и мыслят так прямолинейно, как этот Хармсен.
Она услышала шаги, потом скрипнула дверь гостиной. Юлия открыла глаза.
Андреас.
Он сделал вид, будто удивлён, увидев её на диване. Хотя не мог не слышать, как она сказала Михаэлю, что ляжет в гостиной. В тот момент он стоял всего в нескольких шагах.
— А, Юлия. Я не помешал?
Она не шевельнулась.
— Честно говоря, помешал. Мне нехорошо, и я хотела немного отдохнуть.
— Тебе нехорошо? Жаль. Голова болит?
— Да, — солгала она.
— Тогда давай я сделаю тебе массаж плеч и шеи. Не спеша. Расслабишься — и голова пройдёт.
— Очень мило с твоей стороны.
Чтобы голос прозвучал ровно, ей пришлось сделать над собой усилие.
— Но лучше всего мне помогает просто закрыть глаза и побыть в тишине.
— Ну хорошо. Я сяду в кресло и почитаю. Ты меня даже не заметишь. Отдыхай. А если тебе что-нибудь понадобится, только скажи — я принесу. Прямо как в хорошем отеле.
— А где Мартина?
— Понятия не имею. Она ушла.
— Понятно. Но мне правда хотелось бы немного побыть одной.
— Уже молчу. Как и обещал — ни звука.
Да это просто немыслимо.
Юлия едва не спросила, он в самом деле не понимает, что здесь лишний, или просто делает вид, будто ничего не замечает. Но даже этот короткий разговор уже утомил её.
Она села.
— Ничего страшного. Я как раз подумала, что немного пробегусь вдоль пляжа. Свежий воздух пойдёт на пользу.
Если бы у неё действительно болела голова, мысль о пробежке не пришла бы ей в голову ни при каких обстоятельствах. Но она знала: Андреас терпеть не может никакой физической активности. Просто так бежать по пляжу он не станет — даже ради неё.
