– Еще пару недель, – сопроводила свой ответ неопределенным пожатием плеч опрашиваемая. – А потом, возможно, возьму отпуск, поеду посмотреть на Европу.
– А сейчас вы не в отпуске?
Лоб Дженны наморщился. Похоже, этот вопрос ее уязвил.
– Нет, – подчеркнуто четко выговорила она. – Я здесь по работе.
– Ох, – вложила в возглас искреннее извинение Джесс. – А чем вы занимаетесь?
– У меня есть свой бизнес, – гордо заявила американка. – Я вкладываю в него чертовски много сил. А помимо этого, я вдохновляю… побуждаю других женщин так же усердно трудиться.
Именно такие ответы слышала Джесс в подкастах от инфлюенсеров, пытавшихся растолковать, чем они занимались, и оправдать свой «тяжелый труд». Это не был прямой и ясный ответ, понятный ей.
– А что у вас за бизнес? – уточнила Джесс.
– Ароматические свечи. Горящие по кругу. Вы, должно быть, слышали о таких. – Американка вновь уклончиво повела плечами, и, как ни странно, Джесс действительно о них слышала. Перед глазами всплыли яркие рекламные видео в Instagram, демонстрировавшие свечи с тремя и пятью фитилями с различными (постоянно меняющимися) ароматами. На узорчатых обертках вокруг стеклянных колб красовалась надпись «Горящие по кругу», выведенная тонкими скругленными строчными буквами.
Узоры и запахи, судя по всему, менялись каждые несколько месяцев; ротация новых рекламных роликов происходила с завидным постоянством.
– Слышала, – произнесла Джесс с улыбкой, надеясь этим расположить к себе Дженну. – Правда, я еще не покупала их, но выглядят ваши свечи прелестно.
Собеседница милостиво приняла комплимент.
– Да, мой бизнес тут стремительно расширяется; теперь это мой самый быстрорастущий рынок. Я привлекла здесь гораздо больше дистрибьюторов, нежели в Америке в прошлом году. В конце месяца я планирую провести конференцию, чтобы встретиться со своими потрясающими продавщицами и поблагодарить их за тот размах, который их усилиями получил мой бизнес в Британии. – Эти слова прозвучали так, словно Дженна процитировала заранее заготовленную и заученную речь. Хотя она наверняка готовилась воспользоваться своей заготовкой для интервью прессе – как успешная бизнес-леди, а не потенциальная подозреваемая в убийстве. – Такое мероприятие требует тщательного планирования, – добавила Дженна. – И я хотела приехать на целый месяц, чтобы лично согласовать все вопросы, связанные с местом его проведения, участниками и выступающими.
– И этим вы занимались сегодня?
– Всем помаленьку, – опять уклончиво ответила американка.
– А вы можете рассказать конкретнее?
У Дженны вырвался негромкий досадливый – или раздраженный? – возглас.
– Ну, не знаю… Встала я, наверное, где-то в одиннадцать.
До ушей Джесс донеслось звучное фырканье Эмилии, сидевшей через проход; похоже, Эмилию, вставшую ради своего бизнеса рано утром, разозлило то, что Дженна строила из себя «великую труженицу и при этом так долго валялась в постели. А американка продолжила:
– Я сходила в тренажерный зал, потом выпила в своей комнате смузи. Поделала кое-какие дела, утвердила окончательный дизайн очередного дропа. А затем отправилась в Лондон, чтобы подготовить туристический обзор.
– Что в него вошло?
– Ой, ну какая разница, – в тоне Дженны засквозило уже явное недовольство. – Бонд-стрит, Риджент-стрит, Оксфорд-стрит… магазины и прогулочные маршруты… Я плохо знаю этот город. И точно не могу сказать, где ходила… я просто изучала, осматривала… – Американка на секунду запнулась, а потом добавила, как будто защищаясь: – Я много и усердно работаю, но я также внушаю своим дистрибьюторам не забывать о себе. О себе тоже нужно заботиться.
Эмилия вновь не сдержалась и фыркнула, а Джесс с сомнением оглядела Дженну.
– Вы говорите, что ходили по магазинам, а никаких пакетов с покупками при вас нет.
– Их мне доставили в отель. – Дженна взглянула на нее с жалостью.
– Да, конечно, – ответила Джесс, и ей стало неловко.
Какой простой и заурядной женщиной она себя чувствовала, когда ей приходилось самой таскать сумки с покупками! И она тоже заметила недоверчивое выражение на лице Эмилии. Эти слегка поджатые губы, этот скептический взгляд исподлобья. Зато Хлоя и Лиам смотрели на нее с благоговением. Хлоя открыла глаза, как только Дженна завела диалог с детективом, и они оба наблюдали за ней с неподдельным интересом, как зачарованные.
«Насколько успешным оказался ее проект со свечами? – задумалась про себя Джесс. – И почему эта успешная американка ехала ночью в метро, а не в роскошном автомобиле?»
– Что вы делали, когда погас свет? – повернула резко разговор к насущному детектив.
– То же, что и остальные, – махнула рукой на попутчиков Дженна, – опустила голову, зажала уши руками. Подумала, какие старые, скрипящие поезда тут у вас ходят. И пожалела, что не взяла такси.
– А почему вы не взяли такси? – поинтересовалась Джесс, довольная тем, что американка сама подвела ее к этому вопросу.
Дженна пожала плечами.
– Не знаю. Наверное, захотелось вообразить себя коренной жительницей Лондона.
– А куда вы направляетесь?
На этот вопрос американка ответила не сразу, – отметила с интересом Джесс; ее взгляд скользнул по подросткам.
– Обратно в свой отель, – произнесла та лишь через несколько секунд с вялой улыбкой.
И если Джесс когда и сомневалась в своей чуйке, то точно не сейчас: Дженна ей солгала.
Скотт
Скотт и не думал читать «Метро». Он решил использовать газету как прикрытие, чтобы остальные пассажиры не догадались, что он прислушивается к разговору. Но на самом деле Скотт весь превратился в слух. А разве могло быть иначе? Они же не находились в сотнях миль друг от друга. Звуки голосов свободно разносились по узкому железному вагону, и никакого фонового шума, способного их заглушить, не было.
Итак, эта американка не посчитала его «принцем из ромкома»? Подумаешь! Скотт и сам отстал бы от нее, узнав, чем она занималась. «Вдохновляющая женщина»! Ха! Какой же чушью забивают другим головы вот такие «современные» и предприимчивые дамочки. Гадины! Именно такая гадина убедила Мел в том, что она заслуживала лучшего и могла добиться большего в своей жизни. Разбивать семьи, разрушать чужие жизни – вот в какое дерьмо выливалась их предприимчивость. А этот плакат студенточки – «Да, все люди значимы»? Разве этим не все было сказано? Ну и времечко, однако, настало. Никто больше не пытался разобраться в ситуации, оценить ее правдивость, рассудить честно и справедливо. Довольно было одного слова женщины. Как и с этой полицейской-детективом. Как все эти людишки повели себя, когда она начала их опрашивать? Кто-нибудь возмутился? Нет! Никто и не вздумал перечить. Все сразу превратились в покорных овец и баранов и стали отвечать на ее вопросы. А что было бы, если бы он попытался их опросить? Да с ним никто не стал бы разговаривать!
Скотт испустил долгий выдох, прокатившийся рябью по тонкой странице «Метро», которую он держал почти у самого лица в попытке не привлекать внимания окружающих. Скотт не желал принимать участия в этом расследовании, в этом дурацком фарсе. Черт возьми! Он должен был догадаться, что даже в их маленькой «компании» найдется какая-нибудь чересчур деятельная и назойливая особа и начнет раздувать из мухи еще большего слона, чем следовало. Эх, знал бы он, что ему не дадут спокойно посидеть, пока он не выйдет из этого клятого поезда!
Как будто прошедшего дня было мало…
Мало ему было видеть эту самодовольную рожу, глазевшую на него сквозь мутное ветровое стекло. Наблюдавшую за ним и скрывавшую за маской трагизма насмешку: «Ты, браток, проиграл!» И Скотт ничего не мог с этим поделать. Рука стала непроизвольно сгибаться; он вспомнил чувство, которое испытал, когда выпустил кровь, и вид этой крови, забившей фонтаном из того места, где ей следовало лишь ритмично прокачиваться. Это сделал он! Теплый прилив удовлетворения – напоминание о том, что он сделал что-то реальное, что-то конкретное, физическое – помог Скотту сдержать нарастающий гнев. Он сделал это своими руками. Голыми руками! Как раньше поступали настоящие мужчины.
