– Мне правда нужно выбраться отсюда.
Джесс показалось любопытным то, что такая девушка, как Иса – эта энергичная активистка двадцати с хвостиком лет, – считалась со «стариком» и готова была его слушаться, невзирая на двухчасовое знакомство. Возможно, причина такого безусловного доверия между ними коренилась намного глубже, чем ожидала Джесс? Но она не успела поразмыслить над этим. Лампы аварийного освещения замигали, потом вдруг вспыхнули в полную силу и… погасли. Вокруг вновь сгустилась чернота.
– О, черт, – вырвалось у Дженны, и Джесс удивила нехарактерная дрожь ее голоса.
Американка приблизилась к группе, собравшейся у дверей:
– Опять?
– Сол, – срывающимся голосом спросила Иса, – это нормально? Они загорятся опять или нет?
– Я… я не знаю. – Прежнее спокойствие и собранность мужчины явно поколебались. – Должно быть, резервные генераторы вышли из строя.
– И что это значит? – потребовала объяснения Эмилия, и не подумавшая отойти от дверей.
Неуверенность Сола стала почти осязаемой.
– Я… я не могу сказать наверняка, но выход из строя резервных генераторов – плохой знак. – Сол сделал паузу, и Джесс показалось, что его лицо скривила задумчивость. – Не зная, что случилось там, наверху, я больше ничего не могу сказать, – еле слышно признался он.
Джесс не понравилась воцарившаяся темнота. Она была настолько густой, что глаза не различали даже слабых теней. И упала эта тьма на них так быстро – как снег на голову, – что ей пришлось напрячься, чтобы сориентироваться. Внезапно Джесс ощутила себя так, словно неведомая сила подхватила ее, и она понеслась, закружившись, в пространстве, засасываемая этой беспощадной силой в черное жерло тоннеля, который она разглядывала в лобовое стекло машиниста. Джесс улавливала присутствие чужих тел близ себя – там, где ее нетерпеливые попутчики столпились возле заветной ручки. Но не могла причислить себя к ним. А через миг у нее появилось еще более странное ощущение – как будто огромная толпа стала напирать на нее и выдавливать куда-то. Хотя людей там было человек шесть. Ну, семь, может быть. И Джесс это понимала.
Она не находила объяснения своему состоянию, но чувствовала себя одновременно беззащитной и стреноженной, как будто ее тело стало чьей-то добычей, в плоть в любую секунду грозил вонзиться нож, а ей некуда было бежать и негде было спрятаться. Кто-то наткнулся на нее, женский голос воскликнул:
– О, черт, извиняюсь…
Вроде это была Иса.
– Что? – послышался другой женский голос, совсем рядом с ней. Джесс решила, что он принадлежал Хлое.
– Ничего, – раздался ответ – должно быть, Лиама – с неподдающейся определению позиции. Джесс показалось, что прозвучал он сразу в трех точках – и сбоку от нее, и перед ней, и позади нее.
– Эй, осторожней!
Это уж точно воскликнула Хлоя, и Джесс почувствовала, как та, навернувшись, упала прямо на нее; длинные косички девушки защекотали ее предплечье.
Похоже, еще одно тело, споткнулось об их ноги, потому что на Джесс навалилась еще чья-то масса. Она уже готова была раскрыть рот и попросить кого-нибудь включить телефон, пока они не передавили друг друга насмерть, как вдруг… новое ощущение застало ее врасплох, и все слова застопорились в глотке.
Это было совершенно другое ощущение – не то, что она испытывала секундами ранее. Но Джесс сразу его распознала.
Холодный металл, затем прилив жара и, наконец, боль, пронзившая ее тело.
Крик застрял в горле, Джесс отшатнулась, согнулась пополам, уверенная на все сто процентов: то, что она ощутила, было ножом, вспоровшим ее плоть.
Глава двадцать четвертая
– Кто кричал? – спросил чей-то голос, и Джесс – в полном смятении чувств – подумала, что вопрос задала Эмилия. Но сконцентрироваться на этом она уже не смогла: боль казалась раздирающей, и единственным, что ощущала в этот момент Джесс, была кровь, сочившаяся из предплечья. Она вслепую нащупала платье и, задрав юбку, прижала тонкую ткань к источнику боли – ничего не видя, Джесс не смогла определить точно место ранения, потому что нестерпимая боль жгла всю ее руку. Но прижатая ткань принесла ей слабое облегчение. Только в голове все плыло, сознание спуталось. Джесс отчаянно силилась сосредоточиться и избежать большой потери крови. Перед глазами промелькнули дочки, потом вильнула хвостом Хани, игравшая с ними в саду, а Алекс протянул ей бокал белого вина.
Нет! Она не могла покинуть их вот так – истекая кровью в кромешной тьме старого, обшарпанного вагона.
Внезапно ее зрительное восприятие изменилось. В гнетущей черноте глаза увидели проблеск света.
– Вы что, совсем забыли о них? – голос Скотта прозвучал ближе, чем он должен был находиться. – Что происходит?
Джесс поморгала, привыкая к новому источнику света – луч падал на них от фонарика в мобильнике Скотта. Она смогла даже различить его размытую фигуру, стоявшую между Исой и Эмилией. Когда он успел примкнуть к группе, столпившейся у дверей?
– О боже, Джесс! – Хлоя первой заметила ее – скорчившуюся, почти лежавшую на полу. – С вами все в порядке?
– Это что – кровь? – голос Исы напряг явный ужас.
Сол опустился на колени, крепко стиснул раненую руку Джесс, приложил свою большую кисть к ране и надавил в попытке остановить кровотечение. Джесс сморгнула проступившие слезы и постаралась сконцентрировать внимание на завитках седеющих волос, покрывавших оливковую кожу рук, пришедших на помощь.
– Держитесь, – тихо шепнул Сол ей на ухо, а затем участливо осведомился: – Вы сможете сделать несколько шагов назад, чтобы мы смогли вас усадить?
Джесс как-то удалось кивнуть, а через миг она почувствовала, что вес тела уменьшился. Сол подхватил ее и подвел – все еще согнутую, дрожавшую, на подкашивавшихся ногах – к ближайшему сиденью. На нем раньше сидела Иса, рядом по-прежнему валялись ее тоут и худи.
– Что случилось? – спросила Эмилия; ее тихий голос вибрировал паникой.
– Похоже, меня… – Глотнув воздуха, Джесс крепче зажала рану; осознанность медленно возвращалась к ней. – Меня ударили ножом.
Дружный «ох» попутчиков, выстроившихся над ней замкнутой дугой, уверил Джесс: вскинув в это мгновенье глаза, она увидела бы, как они обменялись подозрительными, полными ужаса взглядами.
– Кто это сделал? – спросил Сол серьезным, деловитым тоном. И присел на корточки, чтобы его глаза оказались на одном уровне с глазами пострадавшей.
Джесс потребовалось еще несколько секунд, чтобы окончательно прийти в себя. Почувствовав, что холодная дрожь шока унялась, а глаза снова обрели способность к фокусировке, она посмотрела на человека, задавшего вопрос, обвела взглядом других пассажиров и вновь перевела его на Сола.
– Я не знаю, – честно ответила Джесс. – Было очень темно, я ничего не увидела. И все так скучились. – Тяжело сглотнув, она бросила всем своим спутникам вызов: – Это мог быть любой из вас.
Реакции не последовало. Похоже, каждый понимал, что в такой ситуации даже отстаивание своей невиновности было бы бесплодным сотрясанием воздуха. Все только вновь обменялись тяжелыми, многозначительными взглядами. Прежняя подозрительность мстительно вернулась.
– Верно, – нарушила молчание Эмилия; ее наигранно спокойный тон с трудом скрывал крайнее исступление, грозившее полной потерей самоконтроля. – И именно поэтому нам надо выбраться отсюда. Я не останусь здесь, когда один из вас псих.
Это обвинение словно разрушило чары, сковавшие остальных. Все возмущенно зароптали, что они не психи и не причастны к покушению на Джесс. Да как она посмела предположить такое? А может, это она была психопаткой-убийцей?
– Люди… – еле выдавила Джесс. Боль чуть притупилась, превратившись в постоянную пульсацию, но все равно терзала и отвлекала ее. – Люди! – с заметным напряжением повысила голос Джесс, и ее попутчики вмиг прекратили перепалку. Словно признали то неимоверное усилие, которое она вложила всего в одно слово, чтобы обратить их внимание на себя. – У кого-нибудь из вас есть обезболивающие? – спросила Джесс, понизив голос до уровня, не требовавшего такой мучительной потуги.
