– О, черт, простите, – искренне извинилась Эмилия. – Да-да, конечно, у меня в сумке есть ко-кодамол, подождите. Это единственное средство, помогающее мне при месячных, – пробормотала она и, воспользовавшись фонариком Скотта, добралась до своей сумки от «Селин». Порывшись в ней, женщина достала коробочку с лекарством и подала ее Джесс, одновременно подхватив с сиденья свой мобильник и включив на нем фонарик.
За отсутствием воды Джесс проглотила две таблетки насухую и закашлялась, когда твердые, покрытые сладковатой оболочкой кругляшки чуть не застряли в пищеводе.
– Вы позволите взглянуть? – указав на ее предплечье, спросил Сол, а Иса, Хлоя и Дженна поспешили включить свои фонарики и услужливо направили их лучики туда, где Сол присел на корточки перед Джесс. Скотт поколебался, но последовал их примеру, чтобы помочь Солу осмотреть ее рану. Только Эмилия не смогла удержать фонарик на руке Джесс; его луч заметался между пассажирами, а потом устремился в угол вагона, словно женщина надеялась с его помощью изобличить преступника.
Сол осторожно отвел руку Джесс, прижатую к предплечью, и отлепил уже пропитавшуюся кровью материю. Все предплечье Джесс было усеяно алыми пятнами, различить рану было почти невозможно. Дотянувшись до своего пиджака, лежавшего через пару сидений, Сол достал из кармана пакетик бумажных салфеток, извлек одну и аккуратно обтер окровавленную руку Джесс. При его прикосновении Джесс поморщилась, но Сол все делал так деликатно, что это было скорее предвкушением боли, чем реакцией на нее. Маленькая салфетка вмиг стала рубиново-красной; кровь легко впиталась в волокна. Она не очистила всю руку Джесс, но удалила достаточно крови, чтобы обнажить косую линию чуть ниже локтя. Длиною около трех дюймов, она была неровной и зазубренной там, где нож прошелся по татуировке в виде горшочка с медом, которую Джесс сделала в тот день, когда они с Алексом привели домой из собачьего приюта возбужденную, прыгавшую Хани.
– Не думаю, что рана очень глубокая, – произнес Сол, наклонив голову и присматриваясь к травмированной руке. И вытащил из пакетика вторую салфетку, чтобы стереть с кожи оставшуюся кровь.
Вспомнив, сколько крови вытекло из раны, Джесс поначалу подумала, что эта задача невыполнимая. Но ее разум уже полностью прояснился, и, приглядевшись, она поняла: Сол был прав. Рана была неглубокой. Наверное, довольно было наложить пару-тройку стежков или залепить ее пластырными полосками. Повреждения были поверхностными, кость не задета. А пошевелив пальцами, Джесс убедилась, что нервные сети, отвечающие за мелкую моторику, тоже не пострадали.
– Нам надо попытаться остановить это кровотечение. – Сол начал оглядываться по сторонам в поисках чего-то полезного.
– Подождите, – вмешалась Иса. Обойдя группу, она встала сбоку от Джесс, чтобы дотянуться до своей сумки. – У меня есть кое-что. – Сунув руку в мягкий хлопчатобумажный тоут, девушка вытащила черный шарф, спутавшийся с другими вещицами, которые просыпались на сиденье, как только Иса дернула за него.
Шарф показался Джесс не по сезону теплым. Но готовность Исы пожертвовать им растрогала ее до глубины души, и Джесс смолчала.
– Да, это годится, – кивнул Сол, забрав шарф у девушки. – Спасибо тебе.
Пока он делал из салфеток прокладку под импровизированную повязку, Джесс отвела глаза в сторону. Она не отличалась брезгливостью и не боялась сдавать кровь или делать уколы, но наблюдать за этим ей не нравилось. Джесс повернула голову к Исе, торопливо возвращавшей в сумку выпавшее содержимое. Последней девушка подхватила с сиденья стопку круглых наклеек, выглядевших как классический запрещающий знак – круг, перечеркнутый линией. Только не обычного красного цвета, а фиолетового. Внутри были слова: Hookd & Fookd.
– Это для протестной акции? – поинтересовалась Джесс, тут же поморщившись и тяжело сглотнув, потому что Сол сильно надавил на ее рану и начал туго обматывать шарфом прокладку из салфеток.
– Что? – переспросила Иса, вскинув глаза и непонимающе моргнув. А потом опустила взгляд на руку и как будто удивилась, обнаружив в ней наклейки. – Ах, это. Да, – обрывисто обронила она и поспешно убрала наклейки в сумку.
– Hookd? Это ведь сайт знакомств? – спросила Джесс.
– О, мы теперь протестуем против знакомств? – сухим, но не без лукавства тоном произнесла Дженна.
Иса вроде бы хотела что-то ответить, но передумала. И с усталым вздохом ответила Джесс.
– Да, но это просто дурацкая тенденция, – закатила она глаза.
Джесс посмотрела на Дженну – не разозлилась ли американка из-за того, что Иса не повелась на провокацию. Но Дженна, удостоив девушку только секундным взглядом прищуренных глаз, потупила их в пол и прикрыла длинными ресницами. Лишь мышцы челюсти напряглись.
Сол
Сол закончил обматывать руку Джесс и завязал концы шарфа в крепкий узел. Повязка получилась неизящной, но на время остановила кровотечение. Ему пришлось напрягать зрение в темноте, прорезанной лучами фонариков, раздражавших сетчатку, и под конец процедуры Сол ощутил в глазах боль и жжение. Поморгав, он встал с корточек, сел на свое место и улыбнулся Джесс. А затем поблагодарил Ису:
– Спасибо за шарф. На какое-то время он справится со своей задачей.
– Нет проблем, – промямлила в ответ девушка, явно немного смущенная. И, откинувшись на спинку сиденья, прижала к себе свою сумку.
«Дженна…» – подумал Сол, с досадой покосившись на американку. Она придиралась к каждой мелочи. Вот с чего она так завелась из-за протестных акций Исы против какого-то сайта знакомств? Разве она не поняла, что девушка хотела сделать мир лучше? Как и его Ники.
«Это очень важно, отец», – сказал ему сын, собираясь на свою первую протестную акцию. Ники присоединился к группе антифашистов, решивших провести контрдемонстрацию в ответ на марш ультраправой Лиги английской обороны. Сол ни в коей мере не поддерживал ЛАО, но поощрение пятнадцатилетнего сына к противостоянию с этими отморозками не соответствовало его представлениям о хорошем, правильном воспитании. Вот только к тому времени рядом с Солом не осталось никого, кто мог прийти ему на помощь. Он уже практически два года маялся вдовцом и отцом-одиночкой, а уважение, которое Ники когда-то испытывал к нему, давно улетучилось. Глухой к его увещеваниям, сын ушел тогда из дома на акцию и вернулся лишь на следующий день. С порезом на лбу. Ники отказался говорить отцу, что случилось. А Сол всю ночь просидел перед телевизором, следя за новостями, и знал, какой агрессией с обеих сторон все закончилось. Он подавил свой отцовский порыв помчаться на место, ввязаться в драку и спасти Ники. Сын только отдалился бы от него еще больше – Сол был в том уверен. Но на поверку вышло так, что и не сделав ничего, он оттолкнул от себя Ники еще сильней. Сол действительно не знал, как лучше поступить. И Линды, способной направить его по верному пути, больше не было. Сдавив ладонями колени, Сол почти вслух заворчал на себя.
– Как вы, Джесс, в порядке? – поинтересовалась в этот момент Хлоя.
– Да, – ответила слабым голосом Джесс. – Мне стало немного легче, – Она перевела взгляд на Сола и с усилием улыбнулась ему. – Спасибо.
Воздух быстро наэлектризовался из-за напряжения; всех опять удручила реальность: один из них достал нож и ранил Джесс. Все, кто освещал своими фонариками ее руку, теперь отступили друг от друга и принялись водить ими по вагону. И каждый словно жаждал затесаться в ряды самых невинных попутчиков.
Сунув невредимую руку в карман, Джесс вытащила свой телефон и тоже включила фонарик. Он просветил всего несколько секунд, а потом погас – батарея окончательно разрядилась. Посмотрев на потухший экран, Джесс пожала плечами:
– Похоже, от него уже нет пользы.
– У меня осталось пять процентов зарядки, – сказал Лиам, и Солу показалось, что он расслышал в голосе подростка сожаление о том, что тот потратил почти всю зарядку на игру.
Вздохнув, Сол провел рукой по редеющим волосам, ощутил кожей ладони каждую выпуклость на своей почти облысевшей голове.
