Я усмехнулся про себя: если полагаться только на зрение, такой исход неизбежен. Однако затем она достала телефон, запустила какое-то приложение и использовала вспышку камеры в качестве фонарика. «Щелк», – донесся электронный механический звук из ее руки.
– Куда мы, собственно, идем? – спросил я.
– Если нам повезет, в деревне, возможно, найдется маленькая гостиница, иначе придется искать ночлег под чьей-то крышей, – ответила Вэнь Юде. – Вон там, в том доме, еще горит свет. Давай сначала подойдем и спросим.
Хотя она сказала «вон там», поскольку дорога была извилистой и все время шла в гору, мы шли целых пятнадцать минут; я мысленно отмечал направление каждого поворота. По пути нам не встретилось ни души. В большом городе в девять вечера только начинается пик ночной жизни, но в деревне, привыкшей ложиться с заходом солнца, большинство людей к этому времени уже погрузились в сон. Когда мы снова остановились, Вэнь Юде издала еще один странный звук. На этот раз, впрочем, это было не ругательство, а возглас радости.
– Перед воротами двора висит вывеска, – с воодушевлением описала она.
– Какая вывеска?
– На ней написано: «Проживание – заходите». Похоже, нам повезло, не придется больше бродить…
Я испытал невероятное облегчение, но в следующее же мгновение с досадой подумал, что не догадался об этом раньше. В этой тихой ночной горной деревне, конечно, только в гостинице или подобном месте могли бы зажечь одинокий желтый огонек, чтобы указать усталым путникам, где можно отдохнуть.
– Помни, говорить нужно так, как мы репетировали, – тихо напомнила Вэнь Юде и затем первой шагнула во двор.
Неподалеку от ворот находился тот самый дом, из которого лился свет, внутри слышались смутные голоса нескольких людей и, что более важно, доносился волнующий душу аромат еды. Дверь дома, похоже, была открыта. Вэнь Юде откинула висевшую в дверном проеме брезентовую занавеску и крикнула:
– Здравствуйте!
В ответ раздался пронзительный вопль.
Те несколько человек, чьи голоса я только что слышал, никак не отреагировали и продолжили беззаботно болтать. Я понял, что это, должно быть, просто звук телевизора.
– Простите, – послышался извиняющийся девичий голос. – Вы так внезапно вошли, я испугалась…
– Нет, это нам следует извиниться, – притворно ласковым тоном сказала Вэнь Юде. – Скажите, пожалуйста, у вас есть свободные комнаты?
Та ответила не сразу, и я почувствовал, что она разглядывает нас с подозрением. Конечно, для нежданных гостей, появившихся из ниоткуда глубокой ночью, такой прием неизбежен.
– Э-это… – Девушка нерешительно спросила. – Вы журналисты?
Нетрудно было догадаться, что с тех пор, как случилось преступление, все постояльцы здесь были исключительно представителями различных СМИ.
– Нет, не журналисты, – объяснила Вэнь Юдее. – Мы просто приехали навестить Сяо Гуана.
– Сяо Гуана? – удивилась девушка. – Разве вы не смотрели новости? Он уехал в Гонконг на операцию.
Хотя мы и репетировали это много раз ранее, сейчас, когда я изо всех сил старался изобразить шокированное выражение лица, мне самому казалось, что получается не очень убедительно.
– Как же так? – подобно актеру из все еще идущего по телевизору фильма, произнес я заранее заготовленную реплику, слегка переигрывая, но, к счастью, это, кажется, не насторожило нашу хозяйку.
Согласно установленной договоренности, мы с Вэнь Юде решили, что для всех будем утверждать, что приехали ради встречи с Сяо Гуаном, поскольку мы были в длительном путешествии, то пропустили последние новости. Такая версия казалась вполне разумной. Что касается расследования, то его придется вести тайно – с одной стороны, потому, что у нас не было полномочий, но по большей части, разумеется, для того, чтобы не спугнуть преступника.
– Э-это… – Тут девушка наконец заметила меня. – Твои глаза… ты разве тоже…
Я кивнул, намеренно повернувшись в ее сторону, но градусов на двадцать правее. Вэнь Юде тут же воспользовалась моментом и подробно изложила цель нашего приезда, в основном повторив то же, что я в свое время говорил своим родителям. Как и предполагалось, девушка была глубоко тронута, и ее подозрительность ослабла процентов на семьдесят.
– Тетя Де, что же теперь делать? – своевременно произнес я следующую реплику, на сей раз прозвучавшую гораздо естественнее.
– М-м… – Вэнь Юде задумалась. – Уже так поздно… Как бы там ни было, сначала поспим, а завтра видно будет.
– Хорошо, что вы приехали именно сегодня, – заметила девушка. – Если б на несколько дней раньше, все комнаты были бы забиты журналистами… Э-это… вам хватит одного двухместного номера?
– Нет, – тут же решительно заявил я. – Нам нужно две комнаты.
– Мой племянник очень самостоятельный, – рассмеялась Вэнь Юде, – вечно ворчит, когда о нем заботятся.
Девушка, конечно, не уловила колкости в ее словах.
– Ой, а у тебя уже такой взрослый племянник?
– А что тут странного?
– Сестрица [322], ты выглядишь еще совсем молоденькой. Если б ты не сказала, я подумала бы, что вы брат и сестра.
– Спасибо, сестрица, – самодовольно ответила Вэнь Юде. – Если можно, пожалуйста, подготовь для нас два одноместных номера.
– Сейчас все комнаты свободны. Но, э-это… за две комнаты выйдет значительно дороже…
Я совсем не слушал объяснения девушки о стоимости проживания, потому что меня вдруг осенило, в чем заключалась сила «тети Де». В глазах окружающих разница в возрасте между ней и мной была скорее как у брата с сестрой. Однако именно поэтому люди, наоборот, будут безоговорочно верить в наш статус и родственные отношения – ведь «если б у этих двоих были скрытые мотивы, им следовало бы притвориться братом и сестрой», не так ли?
Вэнь Юде как раз использовала именно эту психологическую слепую зону. Среди тридцати шести стратагем [323] эта называется «Стратагема открытых городских ворот», или «Стратагема пустой крепости» [324], история которой связана с тем, как Чжугэ Лян [325] провел Сыма И [326] в «Троецарствии» [327]. «Сотрудников Интерпола действительно нельзя недооценивать», – подумал я.
– Э-это… – прервала мои размышления девушка. – Я сейчас провожу вас в комнаты. – Послышался звон ключей, звонко ударившихся друг о друга, когда она повернула запястье.
– Подождите, пожалуйста, мисс… – попросил я.
– Можешь звать меня А-Сян.
– Мисс А-Сян, скажите, пожалуйста, здесь есть ресторан?
– Ресторан? – А-Сян сначала остолбенела, затем не смогла сдержать смех. Хотя она вовремя прикрыла рот, я все равно услышал ее фырканье.
– Бен, – досадливо усмехаясь, спросила Вэнь Юде, – ты думаешь, что заселился в пятизвездочный отель?
– Извините, сейчас и вправду уже слишком поздно, – вмешалась А-Сян. – Но завтра вы можете пойти поесть к бабушке У. Хотя это единственная забегаловка в нашей деревне, лучше ее пампушек с бараниной не сыщешь во всей стране.
Пампушки определенно стоило попробовать. Проблема была в том, что для меня, умирающего от голода сейчас, вкусная еда будущего была подобна знанию об океане, который не поможет потушить локальный пожар.
– А разве только что здесь не ужинали? – отказался сдаваться я. Тот аромат, что я уловил еще при входе, все еще витал в воздухе.
– Э-это… – смущенно ответила А-Сян. – Я смотрела кино, проголодалась и заварила себе лапшу. Хочешь? Осталась только со вкусом тушеной говядины, четыре с половиной юаня за пачку [328], залью кипятком. Если хочешь добавить сосиску [329] – один юань за штуку.
